Хрустальный цветок дождя

      Годы шли... Тянулись, таща за собой боль и вину. Я больше не смел думать об отношениях. При одной мысли о подобном к горлу поднимался тяжёлый ком.       Лишь спустя год я смог принять твою смерть, Бэй-Бэй. Перестал сопротивляться... выгорев изнутри дотла. Шан Цинхуа больше не был человеком... Я превратился в бездушную марионетку, живущую по привычному распорядку. Лишь иногда, замечая знакомый гангстерский образ, я просыпался, сгорая от жажды мести.       В такие часы я названивал Ло Бинхэ, обвиняя его в убийстве и грозясь пойти в полицию. Я требовал рассказать о том, где покоится мой возлюбленный... Ло Бинхэ каждый раз брал трубку, но никогда не отвечал на мои вопросы, молча выслушивая гневный монолог. Иногда он насмешливо хмыкал, или цокал, прежде чем прервать надоевший разговор.       Это бесило меня. Злило настолько, что однажды я и впрямь отважился на то, чтобы всё рассказать полиции.       Я отыскал способ связаться с Шэнь Цинцю, достигшего немыслимых высот, зная, как он относится к Ло Бинхэ. Я выложил ему всё, что знал... Но, без доказательств, его власти хватило лишь на то, чтобы задержать этого ублюдка на несколько дней.       А затем... Спустя всего месяц Шэнь Цинцю бесследно исчез. Обстоятельства происшествия не разглашались. В сети была лишь сухая информация о перестрелке и следах крови там, где Шэнь Цинцю видели в последний раз.       Я боюсь даже представить, что могло с ним случиться! Вина мешала мне дышать... Это я виноват... Я втянул его в это...       Со дня смерти Бэй-Бэя минуло долгих пять лет. Скоро мне исполнится тридцать. Это достаточный срок, чтобы устать от жизни, если ты несёшь на плечах непомерный груз...       В Цинмин я возжёг благовония в храме, надеясь, что там, в землях мёртвых, ты вспомнишь обо мне.       Каждый день я ждал смерти, думая, что за Шэнь Цинцю придёт и мой черёд. Иногда я видел отвратительные гангстерские рожи и моё сердцебиение пускались вскачь от страха.       Я не боялся умереть, нет.       Я боялся боли от мучительных пыток, что способен был выдумать этот ублюдок Ло Бинхэ. Моя фантазия оказалась гораздо страшнее врага.       Я жил, словно во сне... Тратил массу сил в рекламной компании, куда смог попасть лишь благодаря Мобэй Цзюню. За несколько лет я стал ценным работником, продвинувшимся до главного менеджера. Но иначе и быть не могло – ведь работа была единственным способом отвлечься от душевной боли. Возвращаясь домой заполночь, не было сил думать о чем-то кроме сна. Даже не приняв душ, а порой и не сняв костюма, я замертво валился на кровать, чтобы наутро повторить свой изматывающий марафон.       Однако этот Шан был всё ещё слишком далёк от верхушки этой компании. И хотя директор находился десятью этажами выше, я никогда его не встречал. В компании он был редким гостем. Настолько редким, что лишь несколько человек знали его в лицо.       Однако сейчас всё изменилось. Он перестал перекладывать свои обязанности на плечи других и нёс бремя власти сам.       Вот уже месяц, как офис гудел, обсуждая его на все лады – восхваляя немыслимую красоту и ум. Однако, эти слухи быстро сменились страхом – этот человек, имени которого я до сих пор не знал, оказался весьма свиреп и суров к нерадивым сотрудникам. Мои милые пташки, разодетые в облегающие юбки и нежные воздушные блузки, прекрасные феи отдела логистики поникли. В конце концов, львиную долю работы выполнял я, позволяя им беззаботно порхать по офису, попивая кофе и радуя глаз соблазнительными изгибами.       Начальник устал без конца одергивать этих прекрасных небожительниц, возвращая их на землю; устал напоминать что молчание ценнее лишних слов, но...       Меня забавляли их перепалки. Я словно оказался заперт в огромном гареме, где каждая наложница мечтает о встрече с господином и без конца спорит с евнухом.       Возможно, я был лишним в этом бурном, меняющемся мире, однако именно здесь мне было спокойней всего.       Я редко покидал отдел, предпочитая обедать здесь же, заварив лапшу быстрого приготовления, несмотря на ворчание начальника. Может быть, этого старика и впрямь беспокоило моё здоровье...       В тот вечер я почувствовал себя плохо. Дурнота то и дело поднималась к горлу, взрывалась ослепительной болью в висках. Извинившись, я взял несколько выходных, думая, что могу работать и дома.       И лишь покинув офис, унося в руках тяжёлую папку с документами, вспомнил, что позабыл забрать карту памяти.       Нужно было вернуться.       Однако меня пугал подъехавший автомобиль. Его чёрные блестящие бока отражали гирлянды фонарей и яркие неоновые вывески. Я содрогнулся от страха, не зная как быть. Эта машину я знал. Она принадлежала одному из прихвостней Ло Бинхэ. Не понимая, что нужно здесь этой шавке, я всё же решился проскользнуть в двери офиса.       Ключ-карта позволила мне сделать это быстро и незаметно.       Задыхаясь, я поднялся на третий этаж по лестнице, минуя лифт. Начальник, увидев меня, свёл на переносице тяжёлые брови, а мои прекрасные феи обрадовано защебетали.       Очевидно, случилось что-то важное.       Как оказалось, директор решил расширить компанию путём слияния её с другой, не менее известной. Грядущие перемены радовали этих глупышек и тревожили начальника.       Отдышавшись и выпив чашку чая, я проверил документы и ещё раз обещал позаботиться о проекте, который мы вели сообща.       Конечно же, он лежал на моих плечах и случись со мной беда, эти девушки угодят в эпицентр чудовищной бури. Глупенькие, прекрасные неумехи. Они были изысканным, драгоценным украшением компании, но почти ничему не желали обучаться.       Впрочем, это, конечно же, не моё дело...       – Ах да, сяо Шан, – остановил меня на пороге начальник. – Акт соответствия продукции директор просил прислать на его почтовый ящик. В корпоративном телефонном справочнике указан адрес.       Я бездумно кивнул и поспешил прочь. Честно говоря, мне было откровенно плевать на всех, кто меня окружал. И на директора, которого я не знал, тем более. Только бы у меня была возможность изматывать себя и дальше в попытке забыться. Я даже не услышал его имени.       Сейчас меня больше беспокоил человек на чёрном авто. Он ведь уже уехал, правда?       Автомобиля на стоянке и впрямь не было. Вздохнув с облегчением, я на мгновение остановился, внезапно поняв, какой чудовищный страх во мне жил. Беда ещё обходила меня стороной, но удача никому не сопутствует вечно. Прижав к груди папку с документами, не глядя по сторонам, я уставился под ноги и бросился прочь. Мой шаг был так тороплив, что больше походил на бегство.       И когда позади прозвучал знакомый, ненавистный голос, я, всё ещё продолжая двигаться, обернулся. Позади стоял Ло Бинхэ. Он был так близко, буквально в нескольких шагах.       Дальнейшие события случились одновременно.       – Я вернусь вечером, – произнёс он, болезненно сведя брови на красивом лице и делая шаг навстречу.       Его взгляд был направлен мимо меня, поверх головы. Он напугал так, что я отпрянул, внезапно врезавшись в широкую тугую грудь.       В голове всё смешалось. Я видел, как кофейное пятно расплывается на безупречной белой сорочке незнакомца, я чувствовал аромат... тот самый свежий смолистый аромат зимнего леса, кожи и табака, что так любил.       Мне стало дурно. Тяжёлая папка выпала из рук. Наверное, я стал бледен, словно снег. Прошелестев тихое «извините», я опустился на колени, поднимая рассыпавшиеся документы.       Ло Бинхэ за моей спиной презрительно цокнул.       – Думаю, к тому времени ты придёшь в себя, – усмехнулся он и, развернувшись, стал удаляться. Его шаги были отчётливо слышны в воцарившейся тишине.       Я никак не мог совладать с дрожью в теле. Мои пальцы не слушались и я никак не мог ухватить страницы, хранящиеся в скользких пластиковых конвертах.       – Думаешь, встав на колени, можешь компенсировать эту неприятность? – обрушился на мои плечи надменный голос.       Я вздрогнул. Документы, которые мне с таким трудом удалось собрать, вновь рассыпались по земле. Не веря своим глазам, немо шепча твоё имя, я поднял взгляд и застыл.       Этот человек был похож на тебя, словно близнец. Если бы не чёрные волосы и родинка на щеке я бы и впрямь вас не различил...       Надежда, вмиг захлестнувшая меня, отхлынула, обнажив острые камни боли.       Любимое имя замерло на искривившихся губах. Из покрасневших уголков глаз безудержно покатились жгучие горькие слёзы. Я всё понимал... Понимал, что чудо, которого я так ждал, никогда не случится. Понимал, что глупо вот так рыдать у ног незнакомца, который даже не заметив слёз, всё ещё видит мои сотрясающиеся плечи...       Боги, боль разрывала меня! За эти годы я не встречал людей, похожих на тебя и сейчас был разбит, словно стеклянная чаша.       Мужчина передо мной растерялся. Опустившись рядом, он поспешил собрать документы и помог мне встать.       – Я и не думал так напугать вас, – произнёс он мягко, сочувствующе сжав моё плечо.       Я хотел бы вырваться, хотел бежать прочь, не разбирая дороги, чтобы где-нибудь пересечься со смертью... Тогда я впервые подумал, что мог бы напиться или... накачаться наркотиками, мог бы утонуть в грязи, лишь бы унять эту боль.       Но рука, так бережно сжимавшая моё плечо, была тверда и сильна. Едва ли я смог бы выбраться из этого капкана.       Моя голова опустела. В тот час я не мог мыслить рационально.       Незнакомец с твоим лицом, с твоим голосом и ароматом, усадил меня в автомобиль и, выбросив ненужный пластиковый стакан кофе в урну, опустился за руль.       – Рабочий день в разгаре, однако сотрудник в строгом костюме спешно покидает офис, – мягко заговорил он. – Теперь я вижу, что вы и впрямь хрупки. Неспроста начальник Юй так оберегает вас.       Я не знал, что ответить. Да и едва ли смог бы. Я задыхался, дрожа. Спустя всего несколько лет, когда рана ещё кровоточит, встретить человека, похожего на тебя, стало испытанием гораздо худшим, чем страх перед Ло Бинхэ.       В тот момент я не обратил внимания на его слова. Кто он? Из какого отдела? Мы никогда не встречались раньше, а я не был популярен. Так откуда он знает, кто я?       – Простите, – тихо прошептал я в ответ, больше беспокоясь о том, что поставил его в неловкое положение. В конце концов, его сорочка оказалась залита кофе по моей вине. – Из-за меня вы, наверное, пережили немало неприятных минут.       – Вы об этом? – спросил он, указывая на кофейное пятно. – Мне и вправду пришлось отменить важную встречу. Не мог же я встретиться с господином Ло вот так. Впрочем, он не выглядел расстроенным.       Я невольно улыбнулся подобной многословности. Этот человек и впрямь лишь внешне напоминал Мобэй Цзюня. Тот никогда не позволил бы себе подобного... дружелюбия. Он был иным. В нём словно сквозила некая мрачная тоска, словно он давно устал от долгой жизни...       Этот человек был полон радости.       – Я... Я всё возмещу! – вскинув взгляд и сжимая папку в руках так, словно она была нитью к спасению, уверенно произнёс я. – Оплачу расходы за химчистку или... новую одежду.       Уже положивший руки на руль незнакомец задумчиво взглянул в моё лицо. Его синие глаза, так похожие на лёд, однажды виденный мной на озере Цинхай, медленно опустились, осматривая худое тело. Это заставило меня покраснеть. Лишь сейчас я понял, как изыскан автомобиль, в нутре которого пахнет дорогой кожей и табаком. Его плавные линии выглядели знакомым миражём, сошедшим с восхитительных рекламных проспектах о роскошной жизни. Мужчина за рулём явно относился к тем, кто не знал бедности. Шёлковая сорочка, которой выпала честь укрывать сильную тугую грудь этого незнакомца могла стоить дороже целого особняка.       Осознав это, я прикусил язык, коря себя за несдержанность.       – Хм, – мягко ответил незнакомец с соблазнительной хрипотцой. – Не думаю, что мне нужно именно это.       Краснея всё больше, я никак не мог побороть дрожь, поднимающуюся по телу. Она собиралась на затылке, будоража и возбуждая.       И от этого я ненавидел себя так, что готов был провалиться сквозь землю. Этот тембр, эта интонация возвращали меня в прошлое!       «Ты думаешь, я хочу есть? Мой голод иного рода...»       «Не думаю, что сейчас тебе нужен халат...»       «Гартеры? Ты не перестаёшь удивлять...»       Десятки, сотни фраз, произнесённые тем же тоном взрывались в моей голове. После каждой из них Мобэй Цзюнь сжимал меня в объятиях. И чувствуя его возбуждение, я лишался рассудка.       Застыв, я старался дышать глубже, вернуть хотя бы толику самообладания! Но... С каждым мгновением погружался в отчаяние всё глубже. В то мгновение я презирал себя. Что за мазохизм находиться рядом с этим незнакомцем? Зачем думать о несбыточном, зная, что ничего не вернуть?!       Разве можно заменить любимого человека другим, пусть и похожим?! Вздор!       Это было бы подло по отношению к обоим. И самому себе – тоже. Я не хотел обманываться. Потому нёс свою боль с гордостью, холя и лелея её.       Ведь в осколках моего разбитого сердца ты, Бэй-Бэй, всё ещё жив.       Помолчав несколько минут, я взглянул в это ослепительное лицо и, наконец, нашёл в себе силы ответить:       – К несчастью, я не смогу компенсировать эту неприятность иначе.       Незнакомец рассмеялся.       Этот смех уничтожил меня окончательно. Хотелось умереть. Боги, я знал, что виноват, но небеса выбрали слишком жестокое наказание! Я не понимал, как могут быть так похожи два человека! Разве что они близнецы... Но Мобэй Цзюнь никогда не говорил о своей семье, словно её вообще не существовало. Я мог лишь догадываться о том, что у него есть брат. В конце концов, Тан Чжу был его двоюродным племянником... Но близнец?..       – Ну что же, тогда вам, господин Шан, придётся отправиться со мной и выстирать эту злосчастную сорочку.       Его голос стал ниже. Я почувствовал, как приподнимаются тонкие волоски на моей шее. Чего он хочет? Как я могу так... поступить? Я должен был сказать твёрдое «нет», но... автомобиль мчал меня по незнакомой дороге прочь.       Менеджер отдела логистики одной из крупнейших компаний, вцепившийся в чёртову папку, ехал неизвестно куда с абсолютно незнакомым мужчиной. Он мог оказаться конкурентом. Может быть, ему нужны документы?       – Я... Я не могу сделать этого сейчас... Простите, – робкое извинение ничего не изменило – автомобиль продолжал движение.       – Но я ведь не могу продолжать работать в таком виде, – возразил незнакомец. – Вечером у меня встреча с директором Ву из Технокорпорейшн. Мне придётся защищать проект, который вы, господин Шан, предоставили в прошлом месяце.       Вот здесь я наконец понял, кто этот человек. Передо мной был сам директор компании, в которой я работал. Тот самый, которого обсуждали на каждом шагу и имени которого я по-прежнему не знал.       Увидев удивление на моём побледневшем лице, он нахмурился.       – Что не так?       – Простите, – прошептал я, склонив голову. – Шан никогда... не видел вашего лица.       Автомобиль остановился перед роскошным особняком. Я даже представить не мог, сколько здесь комнат и сколько прислуги и денег необходимо, чтобы владеть подобным богатством.       – Я не удивлён, – произнёс он. – Начальник Юй говорил, что вы чрезвычайно глубоко погружены в себя. Возможно, вы даже не знаете моего имени.       Я прикусил губу и прижал к груди документы, словно дитя. Мне так хотелось исчезнуть, сбежать прочь и больше никогда не видеть этого человека, разбивившего мою душу в осколки одним своим существованием, но бежать было некуда – кованые ворота высотой не менее чжана захлопнулись, словно ловушка.       Заботливо открыв дверцу автомобиля, директор предложил выйти.       Мои колени дрожали. Я с трудом держался на ногах, словно вновь оказался перед лицом смертельной опасности. Жалкая, робкая улыбка на моих губах и паника в глазах должна была отпугнуть этого странного человека. Я ведь выглядел, словно безумец!       Однако, незнакомец не сдавался.       Взяв себя в руки, я с трудом покинул нутро автомобиля, по-прежнему прижимая к себе папку.       – М? – удивился директор. – Вы так обеспокоены судьбой этих документов? Неужели вскоре меня ждёт ещё один проект?       Я вскинул голову и слегка нахмурился, с тревогой спросив:       – Разве они плохи?       – Боги, конечно же нет! – удивился мой странный собеседник. – Разве иначе я стал бы говорить о них с акционерами? Но вам стоило бы отдыхать чуть больше. Вы полностью отдаётесь работе, господин Шан. Это пугает меня.       Он ослепительно улыбнулся, заставив моё сердце зайтись в восторге. Боги, Мобэй Цзюнь никогда не улыбался мне так!       – Поэтому сегодня вам придётся отложить дела и провести день со мной, – непререкаемым тоном заявил директор. – Оставьте проект в автомобиле.       Нехотя, словно и впрямь бросаю собственное дитя, я положил пластиковую папку на сидение. Пустые руки беспокоили меня. Я не знал, чем их занять, куда деть эти нервные, тонкие, худые пальцы.       – Идёмте, – улыбнулся директор, приобняв меня за плечи.       Ох... Ему не следовало так поступать! В моей голове словно взорвалась бомба, разворотив остатки рассудка. Я знал, что не смогу заменить Мобэй Цзюня этим странным человеком, но...       Схватив его за грудки и притянув к себе, я жадно впился в розовые, гладкие губы, удивляясь их податливости и нежности. Разве не должен был он оттолкнуть меня прочь? Прервать это? Боги, я всё глубже тонул в этом безумии! Язык грабительски вторгался в его рот. Ненасытный, грубый, безжалостный... На моих губах таял металлический привкус, но он не отталкивал меня. Очевидно, столь неожиданный поступок был для него настоящим потрясением.       Иначе, как он мог позволить случиться подобному? Тем более на глазах у охраны и прислуги?       Лишь когда мой жадный поцелуй стал мягче, а глаза закрылись, представляя совсем другого человека; когда по моим щекам заструились слёзы осознания того, что это... не ты, Бэй-Бэй... директор осторожно отстранился, глядя в моё покрасневшее лицо с сочувствием.       – Господин Шан... Я имел ввиду иное, – произнёс он, осторожно стирая слёзы с моего лица. – Но если вам будет легче – можете делать со мной всё, что пожелаете...       Сказать, что я онемел – не сказать ничего. Задохнувшись, я смотрел, как приближается его лицо и не смел остановить... Поцелуй был полон удивительной нежности. Словно человек, истосковавшийся по возлюбленному и наконец отыскавший его, он касался моих губ мягко и трепетно. Казалось, я никогда не знал подобного отношения. Я любил другого, но моя голова опустела, а рассудок помутился под этой лаской. Я не знал даже имени этого человека! Всё, что нас связывало – его схожесть с тобой, Бэй-Бэй.       Прервав ласку, он мягко отстранился и потянул меня в дом.       – Подождите, я... Я должен вам сказать, что вовсе... – робко попытался возразить я.       – Господин Шан желает заменить мной другого? – спросил он со странной улыбкой. Она казалась неловкой и... болезненной.       Мне стало так стыдно, что больше не было сил продолжать разговор. Хотелось уйти. Однако этот человек всё ещё сжимал моё запястье.       – Ничего, – произнёс он, поднимаясь по витой тёмной лестнице на второй этаж. – Мне даже любопытно, кто он. Я напомнил вам его характер? Или внешность? Кем он был?       Мне становилось не по себе от града вопросов. Даже спустя пять лет я не мог обсуждать Мобэй Цзюня с другими. Я никак не мог смириться с его смертью!       Не дождавшись ответа, мой собеседник обернулся и, улыбнувшись мне, вошёл в роскошную комнату, заставившую меня застыть в изумлении. Высокие потолки, лепнина, драгоценное дерево, хрусталь, огромный камин, в котором пылали дрова, ковёр, в котором тонули ноги...       Поёжившись, я покраснел и поднял взгляд.       – Простите. Совсем недавно я потерял дорогого мне человека. Это так тяжело... с тех пор я не могу найти причину жить дальше... Однако всё ещё жив. Вы действительно похожи на него... Но, я... Я и впрямь...       Я смутился, не зная, как сказать о том, что не знаю его имени. Как объяснить то, что у меня на сердце. Эта жалкая попытка заменить любимого человека другим была такой гнусной, что я возненавидел себя.       – Разве вы виновны в его в смерти? – спросил директор, приблизившись. Меня бросило в дрожь. Охватив всё тело, она сотрясала меня – сейчас он был абсолютной копией тебя, Бэй-Бэй. Его тон, поза, чуть сдвинутые чёрные густые брови, которые я так любил... Невыносимо!       Отступив, я замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Мне было нечего боятся, но я дрожал от страха. Не смея поднять глаз, я наконец произнёс:       – Я и вправду не знаю вашего имени. Но вы... Вы похожи, словно близнецы. Это... пугает меня, пробуждает необоснованные подозрения и... надежды. Простите, я бы отдал всё, чтобы мой любимый человек был жив. И видя вас, мне очень хочется обмануться, поверить в это! Я вижу, что вы другой, хотя между вами и есть сходство... Я знаю, что он никак не мог выжить, ведь я видел, как он погиб! Боги, он умер от выстрела в висок! В этом мире слишком мало случаев, когда человек способен выжить после такого ранения... Сколько крови... Я весь был в его крови!.. Он... и вправду умер из-за меня. Если бы я сделал это раньше, то...       Он долго слушал мою лихорадочную речь, не перебивая. Однако здесь словно очнулся. Помрачнев, он сжал мои плечи и встряхнул.       – Сделал что? – спросил он с гневом.       Этот вопрос привёл меня в чувство. Ужаснувшись тому, сколько ненужных, лишних вещей наговорил, я закрыл рот ладонью. Мой взгляд был полон отчаяния, а глаза наверняка блестели от слёз, что жгли веки. Я хотел вырваться, хотел сбежать, остаться наедине с нахлынувшей болью, но... Оцепенев, не мог понять, что происходит с этим незнакомцем – его руки дрожали.       Встряхнув меня ещё раз, он повторил свой вопрос, отбросив формальности:       – Что ты хотел сделать? Ты собирался умереть, чтобы он был жив? Неужели человек, которому ты отдал собственное сердце, совершенно не ценил его? Что за жизнь он вёл, чтобы дойти до такой мысли? Насколько же он был жесток! Очнись! Взгляни на меня. С тех пор, как я увидел тебя несколько лет назад, я не могу забыть твоего лица. Шан Цинхуа... Шан Цинхуа, боги, я следую за тобой по пятам последний год, но ты ни разу не взглянул в ответ! Целый год я жаждал этой встречи, желая пересечься с тобой на любой из дорог! Но ты, неуловимый призрак, избегал любых контактов. Так неужели ты думаешь, что сейчас, когда я наконец поймал тебя в эту ловушку, ты сможешь сбежать? Я не позволю тебе страдать и дальше. И если ты хочешь обмануться – обманись. Я готов заменить того, кого ты любишь, Шан Цинхуа. Пусть это будет первым шагом к настоящим чувствам.       Его руки сомкнулись за моей спиной. В этих объятиях, чувствуя сильное, тугое тело, слегка подрагивающее от волнения, я тонул в знакомом аромате. Меня тревожили горькие мысли. Боги, этот человек безумен! Мог ли он узнать о моём прошлом? Может быть, ему помог Ло Бинхэ? Неспроста же этот дьявол крутится рядом. Понятия не имею, зачем ему это нужно, но... Два человека не могут быть похожи настолько. Эта подделка, что так бережно обнимает меня – свихнувшийся сталкер? Сколько операций он перенёс, чтобы обрести черты Мобэй Цзюня? А голос? Его тоже можно подделать? Тогда почему у него другой цвет волос?       Тысячи вопросов взрывались в голове, стуча в висках барабанной дробью. Я не пытался покинуть объятий. Однако, против такого развития событий восставала моя душа. Наслаждаться любовью другого, когда мой Бэй-Бэй, возможно, страдает в землях мёртвых... Оставаться живым в то время, как он... Это чудовищно! Я не мог жить! Не мог быть счастливым! Но и сопротивляться этим сильным рукам – не мог.       – Моё имя – Мо Бэйфэн. Но ты можешь называть меня, как угодно, – прошептал он, касаясь моего уха.       Я задохнулся. Паранойя накрыла меня новыми подозрениями: Бэй-Бэй назывался господином Мо, когда хотел скрыть свою личность. Конечно, я видел документы, знал, что там значилось имя Мобэй Цзюнь, но... Он ведь занимал одно из главных мест в иерархии мощной мафиозной семьи. Нельзя с уверенностью сказать, как его звали на самом деле...       Уткнувшись в сильную грудь директора, я вдыхал запах пролитого кофе, вцепившись в шёлк сорочки. Мне не давал покоя собственный рассудок, что жаждал избавиться от боли. И если для этого нужно было обмануть разум и сердце, он готов был сделать это.       – Директор Мо, – прошептал я, покраснев и отстранившись. – Я... не понимаю, о чём вы говорите. Неужели... Неужели вы следили за мной?       Нахмурившись, он сжал моё запястье.       – Следил, – ответил он с пугающим спокойствием.       Озноб пробежал по моей спине при воспоминании о том, что Ло Бинхэ знаком с этим человеком. Что их связывает? Это пугало меня до ужаса.       – Директор Мо, – осмелился я спросить севшим от страха голосом. – Сегодня... Когда мы столкнулись, вы говорили с... кем?       Я никак не мог выдавить ненавистное имя.       – Его зовут Ло Бинхэ. Мы планируем слияние наших компаний и он является главным акционером.       – И... всё? – с подозрением спросил я. – Вас не связывают иные отношения?       Внезапно сжав меня в объятиях, Мо Бэйфэн взглянул с удивлением.       – И как это понимать? Ты с ним знаком? Неужели твоего возлюбленного и главу Ло что-то... О!       – Директор Мо, – ответил я, выбираясь из его рук. – Ло Бинхэ – чудовище. Он гнусный, подлый человек, способный на... самые ужасные поступки. Если бы не он... Бэй-Бэй... был бы жив...       В носу защипало от подступивших слёз. Теперь, когда имя, сжигающее меня изнутри, сорвалось с губ, взметнувшись ранящими осколками прошлого, я хотел остаться в одиночестве. Мне было необходимо излить всю боль, всю кровь, копившуюся в груди столько лет!       – Бэй-Бэй? – странным тоном произнёс тот, не сводя с меня глаз. – Бэй... Бэй...       Я замер. Мобэй Цзюнь никогда не произносил этого прозвища, но если бы он когда-нибудь сделал это, наверное, оно звучало бы именно так...       – Так странно, – прошептал он задумчиво, отходя к окну и глядя в сад. – Словно кто-то когда-то называл так и меня...       – Директор Мо! – возмутился я. Как это вообще понимать?!       Он что, не слышал моих слов?!       – Ты и впрямь обеспокоен моей близостью к Ло Бинхэ? – спросил он таким знакомым, родным тоном, что я задохнулся, с трудом сдерживая дрожь в коленях.       Бэй-Бэй... Прости меня, Бэй-Бэй, но в нём я всё больше узнавал тебя!       – Я помню, кто такой Ло Бинхэ, – продолжил Мо Бэйфэн, обернувшись. – Тебе не стоит беспокоиться обо мне.       Сбросив пиджак, он принялся расстёгивать пуговицы испачканной сорочки.       – Господину Шану лучше раздеться, чтобы не забрызгать одежду, пока замывает кофейное пятно, – произнёс он, закончив со своим занятием.       Меня охватила такая слабость, что колени подогнулись. Ничего не оставалось, кроме как присесть на край широкой кровати.       – Директор Мо, вы желаете, чтобы я сделал это, не снимая её с вас? – выпалил я неожиданно даже для самого себя.       Он медленно двигался ко мне грациозной мягкой походкой. На его губах таилась хищная усмешка. Повалив меня на кровать, он склонился над моим лицом так низко, что я чувствовал его дыхание.       – Господин Шан полон идей, – прошептал он, пробираясь под жакет. – Я не могу дождаться, когда же мы займёмся делом. Ведь у нас так мало времени...       Закусив губу, я позволил ему расстегнуть слои одежд: пуговицы жакета и рубашки, пуговица брюк, едва слышный звук скользящей молнии... Всё это будоражило и возбуждало.       Ладони легли на талию и заскользили вниз, спуская брюки, но оставляя тонкое бельё и шёлковые носки на ремешках подвязок, охватывающих икры. Вздохнув, он прильнул губами к светлой полоске кожи между шёлком и ремешками, оставляя влажный след.       – Кто бы мог подумать, что господин Шан настолько соблазнителен и вкусен, – произнёс он.       – Директор Мо, – сорвался с губ судорожный вздох. – Директор Мо!       Его ладони уверенно легли на округлые колени, разводя их, а губы коснулись внутренней стороны бедра, заставляя меня выгнуться в неистовом желании.       Нужно очнуться! Прийти в себя! Разве я могу поступить так? Разве могу... предать тебя, Бэй-Бэй?       Нет...       Выскользнув из рук Мо Бэйфэна, дрожа, я свёл ноги. Мучительное чувство неудовлетворённости разрывало на части. Я не смел поднять глаз, пытаясь совладать с собственным телом.       – Директор Мо, – выдохнул я, пытаясь запахнуть рубашку. – Директор Мо, всё это... слишком неожиданно... Шан ещё... ещё не готов...       Пропустив волосы сквозь пальцы, Мо Бэйфэн рассмеялся.       Вскинув голову, я, покраснев, смотрел в его лицо, чувствуя, как в груди разливается обжигающее чувство. Боги, как хотел я отдаться ему! Но разве был я достоин этого, погубив своего возлюбленного?       Мо Бэйфэн, повалившись на постель, подпёр голову ладонью и пристально взглянул на меня, не тая озорной искры.       – Твоё тело считает иначе, – прошептал он, касаясь моего бедра.       Я покраснел. Ведь во мне и впрямь пламенело возбуждение. И если я не хотел лишится рассудка, стоило что-то изменить.       – Тело, господин Мо – всего лишь тело, – возразил я. – Моя душа кричит от боли и отчаяния. Для того, чтобы смириться со своей бедой, погасить скорбь и начать новую жизнь, нужно больше, чем пять лет. И я...       Он внезапно навис надо мной, сжимая в объятиях.       – Годы не имеют значения. Если ты доверишься мне, я буду заботиться о тебе. Шан Цинхуа, с первого мгновения, как я увидел тебя, мне нет покоя... Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Я хочу разделить свою жизнь с тобой.       От этих слов хотелось разрыдаться. Я мечтал услышать это... И сейчас, когда они сорвались с губ человека, так похожего на тебя, Бэй-Бэй, я готов был сдаться. Я так устал, святые небеса! Устал жить, устал тащить на своих плечах эту боль, эту чудовищную вину!       Мне было необходимо одиночество.       Оттолкнув Мо Бэйфэна, я поднялся и, схватив с пола его шёлковую сорочку, отправился прочь.       Моя жизнь была нелегка, научив многому. Об этом я мог позаботиться.       Ванная комната ослепляла блеском и роскошью. Подобное я встречал лишь в дорогих журналах. Да на деньги, потраченные лишь на это серебряное зеркало в полный рост я мог бы жить безбедно десять лет! Поёжившись, я взглянул на шёлковую сорочку в своей руке и тяжело сглотнул. Кажется, я серьёзно влип...       В ясной благородной поверхности моё отражение казалось непривычно изящным. Стройный мужчина в распахнутой рубашке нежного оттенка небес имел тонкую талию и подтянутое тело. А изысканное бельё и подвязки добавляли эротизма.       Вздохнув и поразившись собственному румянцу, я принялся осторожно выводить кофейное пятно с деликатной ткани. Струя воды, разбившись о шёлк сорочки, окатила брызгами воды, заставив на мгновение задохнуться.       Цокнув, я с раздражением подумал о вымокшем белье. Всё ещё предательски отвердевшее естество выпирало явно и упрямо, просвечивая розоватой головкой.       Пожалев о своих предпочтениях, я взялся за пятно. Но, очевидно, этому несчастному клочку шёлка, стоимостью в целый дом, не суждено было жить дальше – я попал в горячие страстные объятия Мо Бэйфэна.       Больше не пытаясь вырваться, я закусил губу, позволив сжимать объятия, и стараясь не замечать его присутствия.       Мо Бэйфэн уткнулся в изгиб шеи, словно наслаждался прекраснейшим ароматом.       Пятно всё же исчезло, покорившись моим умелым рукам. И здесь, подняв голову и взглянув на наше отражение в огромном серебряном зеркале, я внезапно оказался прижат к холодному краю изысканной раковины.       Наклонившись так, что мой лоб почти касался зеркала, Мо Бэйфэн уткнулся в напряжённые ягодицы своим... немаленьким достоинством. Однако, собираясь возмутиться и устроить небольшой скандал, я внезапно оцепенел, уставившись в зеркало.       Мо Бэйфэн жадно целовал мою шею и его голова оказалась в цуне от серебристой поверхности.       Боги... Его чёрные, словно драгоценная тушь, волосы едва заметно... серебрились у корней.