Спасибо, что спас меня

44 глава. Проснувшись от резкой боли, Юнги сразу бросает свой взгляд на раненую руку. Из-под кожи торчат впившиеся осколки, по ладони прямо на стол стекает алая кровь, перемешанная с остатками соджу. – Блять... – болезненно простонал парень, зажмурив глаза из-за яркого солнца, бьющего жёлтыми лучами в окно. Мин хватается другой рукой за голову, поглаживая ладонью лоб, а потом, оперевшись локтём о стол, поддерживает её, чтобы та не упала. – Боже. Вот это сон, конечно, – вытирая мокрые участки кожи на лице от слёз, прошептал парень, – Надо правда взять себя в руки. Юнги поднялся из-за стола и направился к раковине, чтобы смыть остатки крови с руки. Сделав это, он направился в свою комнату, чтобы вытащить оставшиеся в коже осколки, затем обработать и перебинтовать рану. После всех выполненных этапов парень достал ту самую кожанку с нашивкой. Он взял её в руки, встряхнул от пыли и вытянул перед собой, чтобы рассмотреть её полностью. В мыслях начали всплывать фрагменты старых воспоминаний, когда слово "свобода" ассоциировалось с ветром в волосах, рычанием мотора и бешеной скоростью, от которой раз за разом захватывало дух и спирало дыхание. Свобода, лёгкость мыслей, мурашки по коже от приятного чувства страха за свою жизнь. Плывёшь по течению, не задумываясь о завтрашнем дне, о насущных проблемах и трудностях, отпускаешь всё рассеяться по ветру, как пепел выкуренной в пути сигареты. Работаешь до изнеможения, дерёшься до полусмерти, ездишь до пустого бака. Самое замечательное время было именно тогда, когда на город опускалась ночь. В это время кто-то работал, кто-то спал, кто-то убивался, а кто-то просто лежал и думал о своём бесцельном существовании, а Юнги рассекал на мотоцикле с бешеной скоростью, наслаждаясь каждой проведённой секундой своей жизни. Эти воспоминания также сильно грели душу парня, как и ранили его сердце своими осколками, брошенными когда-то давно в эту самую коробку вместе с кожанкой, спрятанными в дальний угол шкафа и запылившимися со временем. Мин начал собираться. Он решил сначала заехать к Хосоку, извиниться перед ним, поговорить по душам, а вечером вместе поехать к Создателю. Парень вытащит из шкафа свои чёрные джинсы, потрёпанные жизнью, с протёртыми рваными коленями и большим количеством мелких дырок. Затем в ход пошла черная футболка, разрисованная всякими непристойными словами и даже картинками. После он накинул на себя заветную кожанку и направился к выходу. Обувшись в прихожей, он взял из коробочки ключ от квартиры и ключ от своего мотоцикла. Парень выглядел так себе. По состоянию сразу было видно, что у него похмелье. Но это ему ничуть не мешало, а наоборот подливало бензин в огонь. Юнги злился на самого себя за всё то говно, которое производил в течение этого грёбанного месяца. Он хлопнул дверью со злости, закрыл её на ключ и побежал вниз по ступеням, перелетая через одну. Парень не стал заказывать такси, это слишком дорого для него, на автобусе он тоже не хотел ехать. До дома Хо можно дойти за пятнадцать минут, максимум за полчаса. Он живёт в паре кварталов от Мина, поэтому парень решил добраться, как обычно, пешком. Старые районы, поросшие местами кустами и деревьями, разукрашенные граффити стены домов, скамейки с полопавшейся краской, старые детские площадки-тренажёры. Что может быть лучше этого? Роскошь - зависимость богатеев. Это никогда не будет знакомо Юнги и Хосоку, который тоже не из сильно обеспеченной семьи. Да и парням это не нужно. Не сбавляя скорость, парень шагал по улицам, квартал за кварталом, дом за домом. Всё до жути знакомое, будто вчера только был в этих местах. И вот он наконец-то добрался до пункта назначения. – Ну, здорова, – произнёс Юн, когда дверь квартиры приоткрылась и из неё показался парень. – Хён! Я как знал, что ты придёшь. Заходи, – радостно протараторил Хо и распахнул входную железную дверь перед лицом Мина. Парень прошёл в глубь коридора и начал развязывать шнурки на своих кроссовках, чтобы снять те. – Можешь не разуваться. У меня грязно, – сказал Чон. – Ну, хорошо. Как скажешь, – Мин начал завязывать шнурки. Квартира была правда не прибрана и отдавала какой-то старой атмосферой былых времён. Пройдя на кухню, парни сели на пол, облокотившись один о стену, другой о шкафчики столешницы. – Пиво будешь? – задал вопрос Хо. – Нет, я пока не пью. Но я бы не отказался от чая, – ответил Юнги, хватаясь за голову от боли. – Молодец, прошёл проверку. Но чая нет. Есть только кола, – радостно ухмылялся парень, поднимаясь со своего места и направляясь к холодильнику. – Вот же ты засранец, – посмеялся Юн, откинув голову назад и прислонив её к холодной стене, – Давай уже хоть что-нибудь. Чон достал из холодильника одну банку прохладного пива и одну банку такой же холодной колы. Хо протянул Мину его напиток, а затем присел сам на своё место. Парни одновременно открыли банки с характерным звуком. – Как хорошо, – Юнги сделал несколько глотков колы, которая поделилась своей прохладой с парнем. Они просидели в тишине минут десять. Ни один не сказал и слова, так как каждый думал о своём. Шум проезжающих изредка машин за открытым окном на балконе разбавлял молчание. Свежий воздух пробирался на кухню по полу и обдавал прохладой лица парней. Солнечный свет направлялся куда-то в угол помещения, сползая по стенам вниз. День близится к концу и закат это только подтверждал. – Так, ты всё таки решил вернуться? – задал интересующий его вопрос Хосок. – Да, – отпив колу, кинул Юн. – Молодец, – ухмыльнувшись, парень сделал глоток пива. Помещение опять погрузилось в спокойствие и тишину. Друзья могли просто сидеть, не разговаривая друг с другом, вечность. Им было комфортно вместе настолько, что им позавидуют родные братья и сёстры. Хоть они и не родные, но всё же как братья, так как знакомы с самого детства и за всё время общения не помнят, когда вообще не были вместе. Они во многом схожи, но в тоже время во многом различаются, будто близнецы, которые с первого взгляда одинаковые, но на самом деле совершенно разные во вкусах и предпочтениях. Так они просидели до захода солнца, и когда на часах наступило восемь вечера, парни вышли на балкон перекурить, после чего принялись собираться в дорогу. – Мой мотоцикл ведь у тебя в гараже? – спросил Юнги, обуваясь в прихожей. – Да. Сейчас заедем за ним, – ответил Хо и тоже принялся обуваться. Друзья вышли из квартиры, после чего Хосок закрыл дверь на ключ. Они побежали по ступеням вниз, переступая через одну. Выйдя из подъезда, они направились в сторону гаражей, которые находились совсем недалеко от дома. Старые кварталы, местами разрисованные стены домов, открытые окна балконов из-за дневной жары, которая уже почти спала и теперь прохладный ветер может наполнить квартиры своей свежестью. Но скоро закончится лето и наступит прохладная дождливая осень, которая погрузит всё вокруг в яркие краски. Время для написания красивых стихотворений и депрессивных поэм. Всё потихоньку гаснет вместе с солнцем, которое всё чаще прячется за густыми серыми тучами. Гаснут чувства, гаснет желание что-либо делать дальше, гаснет тот самый блеск в глазах, и всё получается в глубины какого-то океана, куда не достают лучи солнца и всё становится однотипным, а день растягивается на месяцы. Скоро наступит осень. 45 глава. Парни добрались до гаража Хосока спустя минут десять и парень сразу начал отпирать ключом железный замок на ржавых дверях. Распахнув дверцы, ребята прошли в глубь помещения, погружённого во мрак. Хо уже по привычке клацнул выключатель, включив одну единственную лампочку, которая отдавала жёлтым, мозолящим глаза, светом. Гараж был достаточно большим, чтобы вместить в себе машину и два мотоцикла, один из которых был накрыт тканью. Юнги медленно подошёл к нему, а затем одним резким движением сдёрнул ткань с него. – Вот мы наконец и встретились, приятель, – Юн еле сдерживал образовавшиеся в уголках глаз слёзы. Сзади к парню подошёл Хосок и похлопал того по плечу, а затем приобнял. Он смотрел на Мина, на его мятные волосы и вспоминал их беззаботное время, когда они были подростками. Но чем хуже время сейчас? Только мы определяем как нам жить и что нам делать. Мы можем изменить свою жизнь, поменявшись сами. Только мы в праве распоряжаться своим свободным временем так, как нам тому угодно. И если в это самое время они хотят покататься на своих мотоциклах с бешеной скоростью, чтобы забыть о накопившихся проблемах хоть на минуту, то им никто не может запретить. Мин опрокинул голову назад, в попытке сдержать горячие слёзы. Он шмыгнул своим носом и ещё раз взглянул на мотоцикл. – Пора, – бросил Чон, ещё раз похлопав парня по плечу. Он подошёл к своему Райви, мотоциклу, и начал потихоньку выгонять его из гаража. Юнги последовал за ним, после чего выключил свет и прикрыл ржавые двери. Хо подошёл к парню, чтобы запереть гараж, так как ключи находились у него. Повесив железный тяжёлый замок и вставив в него ключ, Чон надёжно закрыл двери и, на всякий случай, несколько раз проверил. – Можно ехать, – Хосок отошёл от гаража и направился к Райви. "Боже, что же я творю?" – запрокинув голову назад и поправив свои волосы, Мин надел на себя чёрный шлем. – Ты поедешь в шлеме? – запрокинув ногу на мотоцикл, поинтересовался Хо. – Да, блять. Я хуй знает когда в последний раз катался. Я пока жить хочу, – обернувшись и подняв защитное стекло, выдал парень. – Ладно, ладно. Не горячись, – ехидно ухмыльнувшись, Хосок начал заводить свой мотоцикл. "Такое чувство, будто я первый раз сажусь на мотоцикл. Такое же чувство... Боже, а этот старый, такой знакомый запах шлема. Мой мальчик." – Юн завел мотор, скрутив рукой правую ручку мотоцикла на себя так, что запястье руки сделало несколько резких движений вниз. –"Бля..такой родной звук мотора. Господи, как же я всё таки скучал по этому." – Ну, что? Поехали? – Чон уселся поудобнее на сиденье мотоцикла и уже полностью готов к разгону. – Да, – бросил Мин и вернул защитное стекло в прежнее положение так, чтобы оно закрывало его глаза от сильного ветра и пыли. Звук рычащего мотора бьёт по ушам, а ветер подло закрадывается под чёрные футболки парней, оглаживая рельеф пресса и задевая каждый миллиметр кожи, охлаждая её своей свежестью. Спустя несколько минут езды во дворах, друзья выехали на трассу. Оглядевшись по сторонам в поисках приближающихся машин, они увидели только пару легковушек, едущих вдалеке. Хосок махнул Мину рукой в знак того, что можно ехать. Они наконец-то выехали на ровную большую дорогу, на которой можно разогнаться ещё больше, так как машин практически нет. Ветер, запах свободы. Тишина, нарушаемая шумом мотора мотоцикла. Чёрное небо, украшенное многочисленными мелкими звёздами, а в одной стороне ещё немного виднеется красно-оранжевый закат. Мысли медленно растворяются в этой атмосфере, а в голове и груди появляется приятная лёгкость. Всё, что когда-то заставляло много думать и переживать, улетает вместе с прохладным стремительно усиливавшимся ветром. Доехав до небольшого частного дома, парни остановились и загнали свои мотоциклы на его территорию. Дом сам по себе был не сильно большой, но и не маленький, а вот территория была довольно обширная из-за большого количества гаражей. * Дом Паков * Чимин уже две недели не может поднять своё безжизненное тело с кровати, не может сделать хотя бы пару шагов, на это уходит слишком много энергии. Корить самого себя за всё, что только можно - легко. Он ненавидит себя за то, что потерял записку с номером телефона Юнги, что у него были загруженные две последующие недели. Он ненавидит своё тело, себя и всё, что он делает. Работа модели ему ненавистна, его тошнит от того, что ему приходится делать изо дня в день. И никто не знает, через что ему приходиться проходить. Родители заставили его начать работать ещё в пятнадцать лет, когда он хотел просто спокойно жить. Родители никогда не дарили ему много любви и заботы, а тёплых воспоминаний можно пересчитать по пальцам одной руки. * Шесть лет назад * « Я Пак Чимин, и мне недавно исполнилось пятнадцать лет. Я пишу все свои мысли в этот дневник уже вот второй год и он скоро должен закончиться. Ну, а пока, я буду писать. Вчера приехали родители на пару дней, затем они опять должны уехать. Они забыли про мой день рождения, как и про день рождения Ёнхва. Она моя маленькая принцесса. Я хочу дать ей всё то, что не смогли дать родители мне, и ей тоже не дадут. Хочу всегда быть рядом с ней и помогать во всём. Хочу сделать её счастливой.» – Господин, Вас зовут Господин и Госпожа Пак, – постучавшись в дверь три раза, в комнату вошёл дворецкий и отвлёк парня от заполнения личного дневника. – Скажи, что я подойду через пять минут, – бросил Чимин, закрыв блокнот от чужих глаз. – Они сказали , что это срочно, – продолжил мужчина, стоя в дверном проёме. – Ладно, – Чимин убрал дневник в ящик с канцелярией и поднялся со своего места. – Пойдёмте, – дворецкий открыл дверь пошире, чтобы парень прошёл первым. Спустившись на первый этаж и пройдя в глубь гостиной, Чимин увидел сидящих за столом родителей. По их лицам сразу было видно, что они не в духе. Парень тяжело выдохнул, пытаясь немного снять напряжение. Пак встал напротив длинного стола, так что он оказался на другой его стороне, подальше от старших. – Проходи, Чимин. Садись, – сказал строго отец сквозь сложенные в замок руки у лица, глядя на парня исподлобья. Глава семьи сидел на своём законном месте во главе стола, а его жена сидела слева от него. Чимин присел за стол, не находя себе места из-за стресса, даже скорее из-за страха перед неизвестностью. Он не знал, чего хотят от него родители, но этот до жути пугающий взгляд отца, от которого немело всё тело и начинали бегать мурашки по коже от любого лишнего движения, сводил с ума. Когда ты маленький, ты мало чего понимаешь и ждёшь с нетерпением возвращения родителей, а потом радуешься, просто находясь с ними рядом, насколько холодно они к тебе бы не относились. Но когда ты взрослеешь, то начинаешь всё больше осознавать, что они не горят желанием тебя видеть, что ты просто наследник для отца, которому он потом сможет передать свою компанию, и ты будешь обязан работать там. Чимин сидел с опущенной головой, боясь поднимать взгляд на отца, а уж о вопросе, почему его позвали и речи идти не может. – Мы с твоей мамой поговорили, – начал свою речь Пак Дживон, – И решили устроить тебя работать моделью. Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться хотя бы на этой работе, – мужчина ухмыльнулся, не сводя свой пронизывающий взгляд с парня. – Я не хочу работать моделью. Можно я кем-нибудь другим поработаю? – возразил Чимин, хоть знал, что его просьба будет отклонена. – Ты ещё смеешь мне перечить? Я сказал, будешь работать моделью. И никакие отказы не принимаются. Я уже всё решил и со всеми договорился. После нашего отъезда приступишь к работе, – голос отца начал повышаться, от чего у парня по коже пробежался холод. "Да когда это уже закончится? Когда моё мнение будут учитывать? Раз не хотят считаться со мной, то и я не обязан выполнять всё это говно." – Чимин с силой сжал свои кулаки в порыве гнева, чтобы хоть как-то успокоиться. – Ты, наверняка, не продержишься и недели. Если учишься хуже многих, то о чём может идти речь. Ха, – Пак Дживон продолжает унижать парня. – Я на втором месте из всех четырёх классов! Да, я не первый. Но разве это главное?! – Чимин не выдержал, – И вообще, по поводу работы можно было хотя бы спросить у меня? Почему ты всегда всё решаешь за меня?! – Потому что ты не в том возрасте, чтобы самостоятельно принимать какие-либо решения! И какого чёрта ты вообще на меня голос повышаешь? Совсем охренел, сучёныш?! – Ах, ну да. Как же я мог забыть. Тебе же наплевать на меня! Тебе важны только результаты! Вас постоянно нет дома! Я вас за всю жизнь вижу реже, чем видел няню и кормилицу! Вам просто наплевать, где я, с кем, и как долго меня нет! Самое главное "Он был в школе? Какие у него баллы за экзамены?"!!! – Ах, ты ж, – Дживон хотел было кинуть в Чимина стеклянный стакан с водой, как его удержала жена. – Дорогой, не надо, – Пак Мигён медленно опустила руку мужа на стол вместе со стаканом. Мужчина был очень зол поведением парня, его непослушание и повышенный на него голос выводили из состояния равнодушия. Он сжал в своей руке стакан с такой силой, что тот просто не выдержал и лопнул на глазах присутствующих. – Я сказал, ты будешь работать. А теперь пошёл в свою комнату. И забери с собой Ёнхва, – твёрдо сказал Пак Дживон, после чего повернулся к шокированной жене. Чимин бросил свой взгляд на выход из гостиной и заметил пятилетнюю Ёнхва, которая всё видела от и до. Девочка стояла в проходе, её ноги подкашивались, а руки тряслись. По её маленьким румяным щёчкам текли горькие слёзы. Она настолько сильно испугалась всего происходящего, что потеряла дар речи. – Ёнхва, моя маленькая принцесса, – Чимин подошёл к девочке и взял её на руки, – Пойдём, поиграем вместе, – парень улыбался младшей и пытался немного успокоить, попутно вытирая слёзы с её щёк и глаз.