Остров чужих надежд

Выйдя из здания ОВД, генерал Пушкарев в ярости сплюнул на асфальт — какие же бездари работают в органах! Да, его довольно быстро отпустили, да, начальник отдела лично перед ним извинился, но… У этого лощеного говнюка во взгляде ни намека на уважение к высшим чинам. Да ещё и колено разболелось вдобавок. Заряда телефона хватило только вызвать Федора. Но, пока он проберется по столичным пробкам, помереть можно. Валерий Сергеевич дохромал до ближайшей лавки и, плюхнувшись на неё, закурил. А ведь до сих пор все шло хорошо. В департаменте, кому надо, генерал Пушкарёв заткнул пасть, рядом послушный Коля, который сделает все ради одобрения отчима. Так что генерал уже считал заповедник практически своей собственностью. Он не был глупым человеком, и отлично понимал, что вся эта возня вокруг заповедника началась неспроста, и кому-то он шибко мешает. Знать бы ещё, кому… Кто-то из его «старых друзей» или какой-то зарвавшийся дерзкий юнец вроде сыночка Лешки Колесова, который не знает реалий жизни? Что ж, задача на ближайшее будущее: узнать, кто ж такой смелый оказался, раз совершенно не боится возможных последствий своей дерзости. Когда огромное союзное государство затрещало по швам, а всякий, кто сидел повыше, торопился откусить кусок пожирнее от пирога, Валерий Сергеевич, напротив, сел выжидать. Стремительно богатеющие знакомые и сослуживцы принялись коллекционировать женщин, автомобили или там яхты… А генерал Пушкарёв — чужие грехи. Он знал обо всех и каждом, кто и каким путем пришел в то кресло, которое сейчас занимал. Имел документальные подтверждения чужой слабости, глупости, жадности… И с их помощью неплохо обеспечил свою жизнь на пенсии. Отставной генерал умел устраиваться с комфортом, и, если для этого нужно было вычеркнуть негодную бывшую жену, которая даже не смогла родить нормального наследника, и единственную дочь, то он делал это не колеблясь. Потрёпанная жизнью старая «Волга» со скрипом остановилась возле ссутулившегося на лавке старика через полчаса, и он, отшвырнув в сторону уже третий окурок, тяжело похромал к машине. — Здравствуйте, Валерий Сергеевич! — под скрежет открывшейся двери сказал Федор. — Задержался немного… — Ничего, — крякнул Пушкарёв и уселся на пассажирское сидение. — Едем уже отсюда, Коротков, осточертело тут торчать. — Да без вопросов, — покладисто пожал плечами Федор, — куда? Домой? — Да, пожалуй, домой, — пробурчал Валерий Сергеевич. Не любил он эту старую рухлядь, давно бы ее поменять, деньги были, но тогда пришлось бы объяснять этому олуху, откуда баснословные для пенсионера суммы на покупку новой машины. — Устал я что-то, пока разбирался с идиотами в отделении. — Так распорядились бы, я б все сделал! — с лёгким укором ответил Федя, выруливая на проспект. — Все сами да сами… — Некоторые вещи нужно делать самому, — наставительно сказал Пушкарёв и присмотрелся к своему водителю повнимательнее. — А ты чё такой опухший, а, Федька? — Да мы это… — Коротков замялся, стыдливо отводя взгляд на дорогу, — Кубик вчера позвонил, мы встретились, малость выпили за старые времена. — Какой Кубик ещё? — фыркнул Пушкарёв. — Смотри мне, вляпаешься — отмазывать не буду! — Да Сашка Воропаев. С девяносто пятого года призыва! — Погоди-ка, дай вспомню… Этот, длинный, как жердь, рыжий, что ли? — Ага, он, — по-прежнему не отрываясь от почти пустой дороги, ответил Федор. В машине повисла тишина. Ту войну Пушкарёв не любил вспоминать. Нет, двадцатилетних желторотых щенков ему не было жаль, он таких повидал не одну тысячу и в Афганистане, и после Чечни. Просто именно в те года он чуть было не потерял теплое место из-за стычки с Канивецким. — Спился, небось? — презрительно фыркнул старик. Федор нервно дёрнул плечом, но покачал головой. — Надо же… А, помнится, он не дурак был выпить. — Да нет, приличный. В градостроительстве сидит. Какой-то третий зам пятого помощника, — не моргнув глазом, слукавил Коротков. — Мы, кстати, почти приехали, Валерий Сергеевич. Вас проводить до квартиры? — Что я тебе, девица, что ли?! Сам дойду! Коленку эту проклятую намажу да полежу, а ты езжай по своим делам! И — впредь — запомни! Чтобы больше с похмелья на работе не появлялся! Дурень! — Так точно, товарищ генерал! — полушутливо отозвался Коротков, козырнув по-военному. — Отставить, — буркнул на автомате Валерий Сергеевич и, кряхтя вслед за вновь заевшей пассажирской дверью, полез под начинающийся летний ливень. До дома он с этой проклятой ногой сам бы в жизни б не добрался. Хорошо, что удалось прикормить такого простачка, как Коротков. Без него — как без рук.

***

Понедельник начался с раннего звонка Жданова, и Катя прокляла все на свете. Придется на все утро оставить Марго без своего общества, чтобы получить сомнительное удовольствие от общения с ее сыночком. За последние дни она уже на слушалась со всех сторон разного и как к кому относиться теперь было неясно. Для нее Рома был пусть неидеальным, но надёжным и «своим», кто не желал ей зла. Для Марго — Ромочка практически ещё один сын, ведь он так верен компании. Для Андрея Малиновский — паскуда и гнида. И поди разберись, как оно на самом деле. То же касалось и самого Жданова. Для начальницы единственный сын, разумеется, был самым лучшим, для давно и хорошо знакомого Ромы — чуть ли не кровный враг. А Катя не знала, как относиться к нему. Андрей и манил, и пугал, и бесил то попеременно, то все вместе. Но на встречу с ним сегодня она ехала со спокойной душой. Гигантская башня, где расположился «ПромТех», встретила ее равнодушно, как и в пятницу. Секретарь Жданова с профессиональным равнодушием, какого никогда не достичь той же Маше, попросила Катю чуть-чуть подождать, пока начальник не освободится, предложила на выбор чай или кофе и, получив отказ, углубилась в графики и таблицы на мониторе компьютера. Никаких бегающих любопытных подружек, снующих со свежими сплетнями по приемной, никаких посторонних звонков — приятно посмотреть, что уж говорить. Такой же порядок Катя безуспешно пыталась навести в Зималетто, но сражаться с женсоветом — гиблое дело. — Екатерина Валерьевна, Андрей Павлович ожидает Вас, — секретарь небрежно махнула рукой в сторону двустворчатых дверей и слегка улыбнулась. — Приятного дня Вам. — Спасибо, — Катя пригляделась к имени на бейдже, нервно поправив очки, — Ксения. И Вам хорошего дня. Сегодня Андрей в кабинете был не один: одно из кресел занял Александр Воропаев в идеально отлаженной белоснежной рубашке. Пиджак небрежно был перекинут через спинку кресла, а начищенные до блеска остроносые туфли на уже знакомом столике невольно притягивали взгляд. Жданов ухмыльнулся, увидев на пороге девушку и властным жестом пригласил ее занять свободное кресло. Катя, покосившись на Андрея, осторожно села на предложенное место, инстинктивно стараясь держаться подальше от Воропаева. Он ее всегда немного пугал, когда изредка появлялся на совещании, и за все годы работы в Зималетто Катя с ним так и не заговорила. — Доброе утро, — вопреки Катиным ожиданиям, Андрей не стал язвить или поддевать гостью. — Сегодня к нашему разговору присоединится Александр Воропаев. Он является акционером Зималетто и в курсе всех, — это слово Жданов произнес особенно ядовито, — наших с вами сложных взаимоотношений. — Эм… — Катя чуть покраснела, но удержала лицо, — здравствуйте, Александр Юрьевич. Александр криво усмехнулся, но промолчал, удостоив девушку лёгким кивком. — И мне, — чуть повысил голос Жданов, — хотелось бы, чтобы мы пришли к общему взаимопониманию в нашем вопросе как можно скорее. — По расчетам Зималетто выйдет из кризиса… — Андрей говорит не об этом, — перебил Катю Александр, — у нас есть более глубокие и важные вопросы. — Не понимаю… — Ваш отец, Катенька, — подсказал Андрей. Катя непроизвольно вздрогнула. — Неужели вы уже забыли наш разговор в пятницу? — Нет, — слишком поспешно ответила Катя. Забудешь такое! Будто бы не Жданов протоптался по всем болевым точкам, вынудил вспомнить детство и юность, заставил усомниться в собственном здравомыслии и адекватности и практически силой получил согласие на «сотрудничество». — Я помню содержание нашего разговора, Андрей Павлович. — Предлагаю оставить этих Палычей, Юрьичей и Валерьных для каких-нибудь официальных мероприятий и обойтись именами. Можно даже перейти на более свободное общение, — мурлыкнул, словно сытый кот, Воропаев. Катя неуверенно кивнула в знак согласия, — Андрей, ты меня прости, но «выкать» тебе я не могу. Слишком уж долго я тебя знаю. — Ну, раз уж ты так хочешь, Сашенька, — мгновенно оставив официальный тон, отозвался Жданов, — то… Убери ноги с моего стола, варвар! Это натуральный венге! Расселся тут! Александр усмехнулся, с показушной неохотой сел ровнее, закинув ногу на ногу. Катя невольно улыбнулась. Едва заметно, но, судя по чуть вздернутой брови Воропаева, ее мимолётное изменение в выражении лица не осталось секретом. — Премного благодарен, — фыркнул Андрей. — Налей скромному госслужащему виски, — важно распорядился Саша, — терапевтическую дозу, разумеется. На лице Андрея промелькнуло какое-то очень человеческое выражение, непривычное для Кати, и Жданов без споров разлил по бокалам алкоголь. Впрочем, гостье он не предложил… Да и черт с этим, все равно отказалась бы… — Итак, — мягко проговорил Саша, едва пригубив напиток. — Нет нужды объяснять мне, что за человек твой отец. Я с ним встречался. — Так, и что от меня нужно? Я с ним не общаюсь и он не торопится интересоваться, как я живу. Так что разочарую — счастливого воссоединения семьи не случится. Я его ненавижу. Саша понимающе кивнул, и Кате стало отчётливо ясно — Воропаев очень хорошо поймал ее чувства к отцу и… Наверное, разделяет их. — Не уверен, что он вообще хоть кого-то способен полюбить кроме себя, — Саша поморщился. — Видишь ли, Андрею и мне необходимо кое-что сделать, довольно масштабное даже для нас, но твой папА, — тонкие губы изогнулись в омерзении, — здорово нам мешает. В больших играх — большие ставки, каждого игрока всегда есть за что прижать. Даже твоего патриотично настроенного отца. Катя невольно рассмеялась на последней фразе, но быстро взяла себя в руки. — И как, повторюсь, я могу вам в этом быть полезной? — Ты же хочешь помочь Зималетто, верно? — плотоядно ухмыльнулся Саша. — И, конечно же, хочешь не сесть за мошенничество в особо крупном по предварительному. — Я уже дала согласие Андрею… сотрудничать. — Хорошо. Для начала расскажи нам, что ты можешь вспомнить о своем отце. С кем он встречался, общался, кто бывал у вас в гостях. Все. Любая информация. — Зачем это вам? Ты же сказал, что знаешь его… — Несколько однобоко, так скажем, — во взгляде Саши промелькнуло очень хорошо знакомое Кате выражение беспомощности и отголоски подавленных силой воли воспоминаний. Подобное она имела счастье наблюдать и в зеркале, и во взгляде мамы. — Под обстрелами несколько иные приоритеты, знаешь ли… А уж то, что мне придется столкнуться с твоим папА на гражданке лет этак через десять, я, уж извини, и предположить не мог. У Кати было странное чувство, будто смотрит в глаза удаву. К Жданову, с его хамством, насмешками и поддевками она уже успела привыкнуть. Но чувствовать себя комфортно под холодным стальным взглядом Александра было невозможно. Этот человек убивал, неоднократно, и, при необходимости, убьет ещё раз. — Довольно, Саш, — вдруг очень тихо сказал Андрей. В кабинете сразу словно потеплело на несколько градусов. — Хорошо. Я расскажу, что помню. Но что сейчас поделывает… отец я не знаю, — с трудом выговорила онемевшими губами Катя. — Я его почти пятнадцать лет не видела. — С последним ты тоже можешь помочь, но об этом позже, — отрезал Жданов. Катя вздохнула и прикрыла глаза. В шикарной четырехкомнатной квартире в доме еще сталинской эпохи царил казарменный порядок. Маленькая Катя отлично знала: громко разговаривать, скакать, кричать нельзя. Особенно, когда папа дома. А когда у папы гости даже в туалет выйти нельзя. Чтобы Катю никто из гостей не видел, папа запирал ее в кладовке. Потому что Катя для папы — позор. Папины гости обычно сидели на кухне, и из кладовки девочка прекрасно слышала все разговоры и заочно познакомилась и с дядей Лёшей, и с дядей Тимой, и с дядей Сашей, и с дядей Борей… Много их бывало, этих дядь. Кто-то приходил надолго, кто-то не задерживался. Иногда слышен был смех и перезвон стаканов, но чаще крики и ругань. Некоторые дяди, особенно дядя Тима, говорили, что папа «заигрался», что ему нужно немного «подумать о своей жизни, а не о том, как бы урвать побольше», и в такие моменты Катя боялась даже дышать. После папиных гостей мама, была бледнее обычного и старалась не попадаться папе под горячую руку. Да и Катя, следуя ее примеру, была тише и испуганнее. Ведь если у папы было плохое настроение, то одно неосторожное движение — и широкий армейский ремень с протяжкой ложился туда, куда дотянется папа. — К отцу часто приходили разные люди, — сухо ответила уже взрослая Катя, — разговаривали, иногда угрожали. Всех фамилий не вспомню, меня, как вы догадываетесь, не посвящали в подробности. — Назови, кого помнишь. — Колесов… Александр, нет, Алексей… Полев Борис, — Катерина судорожно сглотнула, — Канивецкий… Саша быстро переглянулся с Андреем, но оба промолчали. — Ясно, — быстро и деловито сказал Жданов. — Кое-кого из этих людей и я знаю. Уже легче. Что касается твоего… хм… сводного брата… — Я ни разу его не видела, — Катя пожала плечами. — И ничего не знаю о нем. — Не проблема. Основную информацию о нем мы тебе дадим, — Саша задумчиво потёр подбородок большим пальцем и потянулся к бутылке виски, начисто игнорируя недовольный взгляд Жданова. — От тебя требуется… Ну немного. Увлеки, развлеки, познакомься, пофлиртуй… У вас, женщин, это получается хорошо. Главное, вытяни как можно больше информации о том, что делает этот Зорькин по просьбе своего отчима. Катя поджала губы, уже собираясь сказать, что она не… Ну, не из этих. Может, ей бы и поверили, если бы не обстоятельства знакомства с Андреем. — Прежде, чем я… Ну… Прежде, чем я попытаюсь познакомиться с этим, — голос Кати сорвался на хриплое карканье, а мысли отчего-то в голове путались, — мне нужно знать… где он бывает… что любит… чем увлекается… Жданов не сдержал смешка, но Катя не обратила внимание на его ужимки. — Кроме того… Я… не могу забросить Зималетто. Я — заместитель Марго… Маргариты Рудольфовны. В общем… — Катя набрала воздуха в лёгкие и выпалила: — Если хотите, чтобы я быстрее приступила к исполнению вашей… Эм… Просьбы, то… Ну последите, что ли, за этим Зорькиным! У вас же точно есть, кому этим заняться! — Ну, раз уж дама так настаивает, то… — ехидно отозвался Воропаев, — организуем, а, Андрюха? Жданов поморщился, как от зубной боли, но кивнул. — И ещё один вопрос, Катя, — мягко проговорил Саша, — даже, скорее, просьба. Очень аккуратно общайся со своим другом Ромочкой. Поверь мне, ему лучше бы не знать о том, что у нас здесь происходит.