Rebirth; A New Age

Сонхва знал, что это должно было случиться, и мысленно готовился к этому, но даже тогда он не был готов к тому, что ему придется наблюдать за сгорающей тюрьмой, вокруг которой ходили мертвецы. Выживших было пятнадцать, если повезет, то двадцать.  Только два джипа ехали далеко впереди него, палящее красное предрассветное солнце ослепляло его, когда он высунул свое слабое тело из двери заднего сиденья, чтобы попытаться увидеть, что происходит. Дом, который он узнал, был захвачен и кишел теми, от кого они поклялись держаться подальше. Тёмное облако было очень хорошо видно на фоне утреннего солнца, его форма насмехалась над ними.   — Знаешь, что говорят о красном рассвете? — пробормотал Хонджун рядом с ним хриплым и измученным голосом.    Сонхва посмотрел на него, младший откинул голову с закрытыми глазами, тяжело дыша. Глаза Сонхва снова заметили глубокую рану на его плече, рваная ткань была пропитана его кровью. Хонджун стянул ремень, которым Сонхва туго обвязал его, чтобы попытаться остановить кровотечение, и теперь, когда оно прекратилось, рана, казалось, изо всех сил пыталась загустеть.   — Что? — спросил он, не в силах отвести взгляд от раны младшего. Нос Сонхва обжег дым, и, когда он поднял руку, чтобы прикрыть нос, его пронзительно боль. Он сломал нос? Сонхва не мог сказать, была ли кровь на его лице его собственной или чьей-то ещё, но от боли его живот скрутило неприятным предчувствием.   Хонджун закашлялся, его левая рука безвольно лежала рядом, и он изо всех сил пытался улыбнуться.   — Говорят, — он глубоко вздохнул, сдвинув брови, — красный рассвет означает, что пролилась кровь. Я бы сказал… этот миф довольно точен.   Сонхва мог только смотреть.  — Как ты можешь… Как ты можешь шутить об этом прямо сейчас? Мы только что потеряли всё, а ты сидишь здесь, истекая кровью, и отпускаешь дурацкие шуточки про солнце на рассвете?!   Хонджун просто сжал губы, его тело дергалось, когда джип перекатывался через большие трещины на грунтовой дороге.   — Нет… — выдохнул он, склонив голову набок. На солнце его обычно загорелая кожа выглядела бледной и липкой, что заставило пальцы Сонхва нервно подергиваться. — Я просто пытаюсь не заснуть. Думаю, если я засну прямо сейчас… то больше не проснусь.   Глаза Сонхва метнулись вниз к ране, количество крови, которое Хонджун потерял, очень настораживало. Из того, что он знал: Ёсан был в одном из других джипов — он не смог бы помочь Хонджуну, а Сонхва даже не знал, в каком состоянии был блондин.  — Ты должен… — Сонхва сглотнул, он протянул ладонь, но не решался коснуться. Он облизнул пересохшие губы, его глаза всё ещё болели от дыма, и когда он посмотрел на передние сиденья, то увидел Уёна и Юнхо, забрызганных кровью и не способных помочь. Сонхва тихо выругался про себя, его голова и нос ужасно болели, он жалел, что красное солнце было таким ярким, потому что оно делало всё ещё хуже. — Не надо было снимать ремень... без него ты истечешь кровью. Почему ты…   — Я пытался спасти ту маленькую девочку, — выдавил Хонджун, снова кашляя и морщась от движения. Наконец он открыл глаза, несомненно, тоже красные от дыма, и посмотрел на Сонхва, который почти склонился над ним. — Ремень был единственным оружием, которое я мог использовать. Я пытался задушить этого зомби и оттащить его от нее. Мой пистолет заклинило.   — Она… в порядке? — и Сонхва, и Хонджун посмотрели на заговорившего Уёна, его тело странным образом покоилось на сиденье. Солнечный свет точно поймал кровь на его коже.   — Нет, — ответил Хонджун после нескольких тяжелых молчаливых мгновений. Лицо Уёна даже не помрачнело, словно он уже знал ответ на свой вопрос. Глаза не выражали никакой надежды. — Я опоздал. Я ничего не смог сделать.   Уён только машинально кивнул головой, прежде чем снова откинуться на подушку сиденья, не говоря ни слова. Сонхва вздохнул, оглянулся на Хонджуна и, наконец, потянулся вперед, чтобы схватить раненую руку младшего. Сонхва, собравшись с силами, схватил низ собственной рубашки и оторвал от неё кусок. Хонджун лишь смотрел на него блестящими глазами, не протестовавшими против его действий. Сонхва свернул кусочек и аккуратно взял руку младшего, прижимая к ней ткань чуть выше раны. Хонджун хмыкнул, и Сонхва понял, что ему больно, но это нужно было сделать. Он оторвал ещё один кусок ткани от низа своей рубашки и обвязал им саму рану.   — Я удивлен тем, что ты так долго ждал, чтобы раздеться передо мной, — прокомментировал младший, его глаза снова закрылись, но Сонхва мог сказать, что они, скорее всего, сверкали. — Сейчас какое-то странное время для таких вещей, но я сказал, что можно в любое время и в любом месте.   Сонхва резко затянул ткань тугим узлом, из-за чего Хонджун снова издал болезненный звук.   — Это бесполезно, — попытался сказать ему Хонджун, слабо отдергивая руку, но Сонхва крепко сжал её. — Это действительно бесполезно.   — Не говори так, — сказал ему Сонхва с легкой ухмылкой на лице. — Я уже говорил тебе, что ты не умрешь раньше меня.   Хонджун сухо усмехнулся, его губы изогнулись вверх, чтобы Сонхва мог видеть. — С тобой не весело, — пробормотал он легким и воздушным тоном. — Ты знаешь это? Сонхва вздохнул и отпустил руку Хонджуна, его брови нахмурились, когда он выдохнул. Он полностью проигнорировал комментарий младшего, довольный тем, что тот ещё может что-то говорить и способен шутить. Это означало, что с ним, скорее всего, всё будет в порядке, но из-за количества крови на его одежде, шансы были малы.   Сонхва повернулся налево, снова высунув голову из двери, и оглянулся. База исчезла из виду, но темное облако дыма всё ещё виднелось вдали. Красное солнце быстро поднималось над горизонтом, и Сонхва не мог не смотреть прямо на него. Он проигнорировал боль в глазах от прямого света, но не отрывал взгляда. Слезы текли по его щекам, без сомнения, из-за того, что солнце обжигало его глаза.   Он знал, что это произойдет. Им повезло, что они смогли жить так долго, но это бы не длилось вечно.   Сонхва видел знаки. Он даже говорил об этом с Хонджуном — они были готовы. Так как же это произошло?   Почему это случилось?

***

Шестнадцать часов назад. Прошло два дня с момента последней миссии, на которую Минги и Чонхо взяли с собой немного людей. Также прошло два дня с тех пор, как Сонхва тайно записался в шпионы. Какова его цель? Человек, который вел себя очень странно с тех пор, как вернулся. Время от времени он наблюдал за ним, но когда мужчина понял, что делает Сонхва пришлось сменить тактику.   Они также провели собрание в столовой в третий раз. Сонхва не удивился, когда тот мужчина и ещё несколько человек не явились туда, и он не мог сказать, что был разочарован этим. Ёсан физически прикрепил к руке Хонджуна лист бумаги с заголовком «План» и сказал лидеру, что, если он отклонится от него на этот раз, блондин лично покажет всей базе, кто настоящий босс. Угроза была громкой и ясной, и Хонджун просто кивнул и похлопал блондина по спине. Сонхва с гордостью сказал, что на этот раз они действительно добились прогресса. Минги снова смог поговорить о том, что такое вирус (ещё раз против его воли, но приказы Ёсана не обсуждаются) и смог рассказать об их планах лечения в невраждебной манере. На этот раз толпа казалась более восприимчивой, и на этот раз Сонхва не пережил три сердечных приступа и аневризму.   Они также рассказали о будущем базы и о том, что они хотят сделать. Именно здесь Хонджун выступил вперед и начал перечислять кучу характеристик, о существовании которых Сонхва даже не подозревал.   — Спасибо Ёсану и Минги, которые потратили много времени, чтобы получить эту статистику, — начал Хонджун, и это было настолько нехарактерно для него, что Сонхва подумал, что Ёсан, должно быть, написал это в начале бумаги. — Наконец-то у нас есть важные цифры для обсуждения.   В комнате было тихо, пока Хонджун просматривал статистику, и Сонхва вспомнил, как сидел на том же месте на деревянной скамейке, что и в прошлый раз, с широко открытыми от удивления глазами. — Мы все знаем, что наши запасы мяса понизились за последние несколько лет из-за болезней животных, но я уверен, что в этом году те из вас, кто ухаживал за животными, знают, что этот год самый худший. Мы решили попробовать уменьшить потребление мяса, которое у нас осталось, ещё больше, и готовить его только тогда, когда нам это абсолютно необходимо; однако до моего сведения было доведено, что нам нужно больше белка, чем мы получаем, — Хонджун поднял глаза от своей бумаги и вышел к толпе перед ним. — Кто-нибудь знает хорошие источники белка, которые мы можем получить быстро? Предпочтительно, чтобы это был источник, который мы можем выращивать — мясо в настоящее время не вариант.   Впервые Хонджун спросил у людей об идеях. Он выглядел довольно неловко, стоя там и спрашивая совета, но Сонхва решил, что с его стороны было разумно начинать включать людей в работу базы. Он знал, что Хонджун очень ясно дал понять, что не доверяет им, но, похоже, он пытался сделать хоть что-то.   — Яйца – хороший вариант, — сказала женщина. Она подняла руку и села в передней части комнаты, где стоял Хонджун. Сонхва сразу узнал в ней старосту, которая готовила им еду каждый день. Она и Уён были хорошими друзьями, они неплохо ладили, и она также была очень милой, насколько он мог сказать. — Овес, орехи. Хотя орехов у нас нет, да и выращивать их в этом районе сложно. Сбор урожая овса может занять некоторое время, а сажать его сейчас уже поздно.   Хонджун кивнул, оглянувшись и увидев, что Ёсан занят записью на листе бумаги.   — Фасоль очень хороша. Также подойдут брокколи и тыквенные семечки, но белка в них немного, но есть. К сожалению, уже слишком поздно сажать новые культуры, если только мы не хотим потерять их с первыми заморозками. Хонджун задумался на мгновение, прежде чем снова заговорить.  — Куры несут яйца круглый год?   Женщина покачала головой.  — Обычно нет, они прекращают нести, как только наступает зима.   Хонджун вздохнул и снова посмотрел на бумагу, затем бросил быстрый взгляд на Сонхва через плечо, прежде чем снова повернуться к женщине.   — Как вы думаете, сможем ли мы продержаться зиму с тем, что у нас есть сейчас? Всё будет в порядке или нам нужно будет устроить вылазку, чтобы посмотреть, сможем ли мы что-то взять?   Она замолчала, глядя на свои колени, и несколько выбившихся из косы черных волос упали ей на лицо.    — Я думаю, всё будет хорошо, если мы будем рационально использовать нашу еду. Помогает то, что ртов, которых нужно кормить, меньше, чем прошлой зимой, поэтому мы также должны принять это во внимание. — Вы правы, мы постараемся пережить зиму и следующей весной больше сосредоточимся на белковых культурах, — кивнул Хонджун и ещё раз оглянулся на Ёсана, а младший махнул рукой, чтобы подбодрить лидера. — Также у нас довольно значительная нехватка боеприпасов.   Сонхва вспомнил, как почувствовал, как воздух полностью покидает его легкие, когда он услышал это, и казалось, что у всех вокруг него была очень похожая реакция.   — Мы знали, что они заканчиваются ещё несколько месяцев назад, но только недавно мне сообщили, что большая часть наших боеприпасов и оружия исчезла, — глаза Сонхва метнулись к Сану, который сидел сзади. Он внимательно наблюдал за младшим, который обычно отвечал за учет боеприпасов, и каким бы ленивым ни называл его Сонхва, это было единственное занятие, в котором он не ленился. Сан серьезно относился к этой работе, потому что знал, что только благодаря боеприпасам они могут выжить. Хонджун сделал вид, что многое исчезло, а это означает, что оружие исчезло за одну ночь.   Эта мысль совершенно не устраивала Сонхва.   Судя по всему, Сан, казалось, был расстроен, и эта непростая мысль только разрасталась.   — Я не собираюсь стоять и прямо обвинять кого-то в краже, — начал Хонджун, и по тому, как сжалась у мужчины челюсть, Сонхва понял, что именно это он собирался сказать. Однако, видимо, Ёсан написал в плане, чтобы он не обвинял людей вслепую и не потерял доверие людей. — Я полагаю, вы знаете, что боеприпасы — наш источник жизни на данный момент. Так что, если кто-то из вас взял, пожалуйста, верните. Мы не будем допрашивать или применять санкции, мы просто хотим вернуть их. В случае нападения оружие нам нужно, чтобы защитить базу. Люди переглядывались между собой, так что Сонхва стало ясно, что никто из присутствующих ничего не брал. Сонхва, безусловно, не доверял людям, и он не стал бы легко списывать кого-то со счетов, но он понимал, что никто из этих людей, собравшихся здесь, не брал оружие.   Осталось лишь несколько человек.   — Я также хочу поднять тему, но я хотел лишь открыть её для обсуждения, — снова заговорил Хонджун, и Сонхва наблюдал, как люди притихли, с интересом наблюдая за ним. — Кое-что привлекало мое внимание несколько раз, — и Хонджун снова посмотрел через плечо на Сонхва. — Расположение нашей базы. Мы все знаем, что находимся очень близко к городу, на самом деле, мы почти в нём. В последнее время наблюдается рост числа зомби, и мы не совсем уверены, откуда они берутся, но каждое утро у наших заборов собирается всё больше и больше мертвецов.   Сонхва поднял бровь, совершенно удивленный тем, что Хонджун поднял такую ​​тему. — Мой вопрос: вы всё ещё чувствуете себя здесь в безопасности или думаете, что было бы лучше, если бы мы нашли другое место, подальше от города?   В комнате стало тихо, как и ожидал Сонхва. Но потом они начали тихо переговариваться между собой, обсуждая оба варианта.  — Это наш дом… он дает нам кров и комфорт уже много лет, — сказал мужчина, которому, вероятно, было чуть за тридцать. — У нас и раньше были проблемы, и каждый раз нам удавалось с ними справляться. Я сомневаюсь, что сейчас всё по-другому – толстые бетонные стены, которые находятся под землей, защищают не хуже вас. Ничто не может нам навредить здесь.   Сонхва смотрел, как люди кивают в знак согласия, явно думая о том же, что и молодой человек.   — Это правда, но рост числа этих существ довольно тревожен, тебе не кажется? — заговорила другая женщина. У нее на коленях сидела маленькая девочка, её волосы были заплетены в две пряди. — Что, если одна из этих тварей попадет сюда? Конечно, в это место сложно попасть, но и выбраться из него тоже сложно. — Сюда ничего не пролезет, — сказал другой.   — Мы этого не знаем. Мы должны быть готовы ко всему.   — Эти существа никак не могут попасть сюда…   — Разве ты не слышал, что они говорили? Эти существа мутируют! Скоро у них вырастут крылья, а потом они смогут проходить сквозь стены!   — Это невозможно...   — Вся эта ситуация должна была быть невозможной! Держу в курсе последних событий!   Сонхва вздохнул и опустил голову. Вот вам и миролюбие. Он полагал, что должен был быть благодарен за то, что это длилось так долго, но неужели с его стороны было так уж неправильно хотеть этого ещё немного дольше?   Но прежде чем спор затянулся, Хонджун снова заговорил, повысив голос на несколько человек. Сонхва знал, что Хонджун был слегка раздражен — он выглядел уставшим и истощенным. И снова Сонхва поймал себя на том, что почти сочувствовал Хонджуну, но прежде чем он смог это признать, он тряхнул головой, избавляясь от этих чувств.   — Я спросил это, чтобы вы обдумали этот вопрос между собой, — продолжил Хонджун, возвращая Сонхва в реальность. — Это будет серьезное решение, поэтому мы не придем к выводу в ближайшее время. Мы будет обсуждать в течение нескольких дней, а затем проголосуем. Каждый имеет право голоса.   И это был почти конец разговора. Ёсан вышел вперед и сказал, что они будут менять некоторые рабочие места, потому что им нужно больше рабочих рук для уборки урожая. Вскоре он отпустил людей, и предложил тем, у кого остались вопросы, позже найти его. Сонхва был рад, когда всё закончилось, и был благодарен, что это собрание было намного короче предыдущего.   — Видишь, что происходит, когда мы придерживаемся плана? — заговорил Ёсан с Хонджуном, убирая скотч с лидера. — Всё проходит хорошо, когда мы следуем плану.   — Я думаю, что этот план прилип ко мне, — проворчал Хонджун и замер, чтобы Ёсан оторвал всю ленту и забрал свой лист бумаги обратно.    — Независимо от того, кто к кому прилип, я просто рад, что всё прошло лучше, чем в прошлый раз, — сказал Минги, потирая затылок. Он немного нервничал, особенно после того, что случилось в прошлый раз, и Сонхва был уверен, что Минги испытал большее облегчение, чем он сам.   — Скажите «спасибо» плану, — радовался Ёсан с широкой улыбкой на губах, размахивая бумагой над головой.   К тому времени почти все ушли, чтобы закончить свои дневные обязанности, и лишь немногие из них остались в столовой. Ёсан, Минги и Хонджун уже шли к выходу, чтобы направиться в маленький офисом, в который они ходили каждый день. Сонхва знал, что Ёсан был занят разработкой лекарства, и однажды вечером за ужином говорил о его генетической структуре, но Сонхва отключился, потому что Ёсан начал говорить как его школьный учитель химии, который травмировал психику Сонхва.   К черту химию, честное слово. Сонхва с юных лет знал, что всякий раз, когда он слышал слова «генетика» или «химические соединения», он должен был быстро бежать. И помоги ему бог, если эти слова были в одном предложении.   Но он действительно хотел послушать, потому что Ёсан сказал что-то об осложнениях, но он не был уверен в этом. После того, как эти трое ушли, в столовой остались только Сан и Уён, и казалось, что Сан хотел утащить куда-то младшего, но Уён остановил его и что-то прошептал ему на ухо. Сразу же Сан посмотрел на Сонхва, а затем снова на Уёна, который отстранился от него. Сан снова встретился взглядом с Сонхва, и именно тогда старший ощутил что-то горькое внутри себя.   Сан наклонился и поцеловал Уёна в лоб, прежде чем уйти. Сонхва в замешательстве нахмурил брови, но Уён развернулся и пошел к нему. Младшему, казалось, понадобилось несколько часов, чтобы пересечь всю комнату. Это были долгие, болезненные и очень неловкие часы, и Сонхва изо всех сил старался не сорвать с места, когда Уён наконец встал перед ним.   Это был первый раз с той ночи, когда Уён пришел к нему по собственной воле. Это был первый раз, когда младший пришел к Сонхва сам. Их отношения стали напряженными, и всем было ясно, что они делают с ними обоими.   — Хён, — позвал его Уён тихим и нежным голосом. Несмотря на то, что Сонхва слышал, как Уён называл его так бесчисленное количество раз, для его ушей это звучало чуждо.   — А? — промычал Сонхва ответ, изо всех сил стараясь понять выражение лица Уёна. Уён вздохнул, его голова опустилась, как будто он нервничал и не знал, что сказать. Сонхва приходилось снова и снова повторять в голове то, что сказал ему Сан. Уён на самом деле не злится на него. В это было трудно поверить, но это была его единственная надежда.   — Я так долго думал об этом... — начал он после того, как тяжело сглотнул. — И я стараюсь не думать, потому что не хочу об этом думать, но это не выходит из моей головы. Сердце Сонхва забилось быстрее. Он знал, о чем говорил младший.   — Я не могу перестать думать об этом, каждую секунду дня это мысли не оставляют меня в покое, — руки Уёна сжались в маленькие шарики по бокам. — Ты не… Сонхва, ты не такой человек… Я знаю тебя… я знаю, кто ты. Я знаю, что у тебя должна быть веская причина или что-то в этом роде.   Головная боль Сонхва усилилась, а его собственные руки превратились в кулаки.    — Я продолжаю, эм… придумывать разные сценарии в своей голове — на самом деле оправдания, чтобы попытаться понять, почему ты… Я имею в виду, что он был твоим другом, но его не укусили… — Уён начал говорить быстрее, жестикулируя руками, как он делал, когда нервничал или пытался успокоиться. — Ты хороший человек, Сонхва... Я знаю, что ты так не думаешь, но я знаю, что это так. У тебя должна была быть причина. Он, должно быть, напал на тебя... Это было тогда, когда всё это началось, верно? Никто не знал, что происходит, так что он, вероятно, напал на тебя, и ты убил его только из самообороны...   — Он не нападал на меня, — прервал на полуслове разглагольствования Уёна Сонхва. Он видел, как младший замер, пока его мозг работал, чтобы придумать другое оправдание.    — Он, должно быть…   — Он не нападал на меня. Прошло, наверное, четыре недели после начала этого кошмара, и я…   — Остановись! —  закричал Уён, заткнув уши и отступив на шаг.   Сонхва заметно вздрогнул от этого, его сердце болезненно заколотилось в груди.   — Остановись, просто остановись, — сказал ему Уён, медленно убирая руки от ушей и глядя на Сонхва с разбитым выражением, из-за которого старший поклялся, что будет работать, чтобы никогда больше не видеть его на лице младшего. Но оно снова появилось на его лице. — Перестань закапывать себя в яму!   Губы Сонхва приоткрылись, а глаза немного расширились.   — Ты не можешь… ты не можешь заставить меня поверить, что ты плохой человек. Я знаю, что ты делаешь… Ты чувствуешь себя виноватым… — Уён снова сглотнул, его руки дрожали, пока он изо всех сил пытался противостоять старшему. — Ты чувствуешь себя настолько виноватым из-за того, что не смог защитить меня, и не знаешь, как с этим справиться. Чувство вины настолько чертовски тяжелое, что для тебя единственным способом избавиться от него было — дистанцироваться от нас... от меня. И тем самым ты думаешь, что это защитит нас, но не ты ли всегда говорил, что никто не может обещать безопасность? Ты говоришь это день за днем, так что не смей теперь лицемерить!   Сонхва сделал шаг назад, когда Уён сделал угрожающий шаг ближе.    — Ты не можешь гарантировать чью-либо безопасность — я пошел на эту миссию по своему проклятому выбору. Я не послушал тебя, когда ты сказал мне уходить, и я принял это гребаное решение нажать на курок, чтобы спасти твою жизнь! Виноват я, так что перестань заставлять меня чувствовать себя ещё хуже из-за того, что произошло! Это моя чертова вина, так почему ты не винишь меня? — Уён сделал ещё один шаг ближе, его голос стал таким высоким, какого Сонхва никогда не слышал за всю свою жизнь. — Я не какой-то маленький ребенок, знаешь ли… Я взрослый парень и не глупый. Я знаю, что ты можешь иногда так думать, но это не так. По твоему выражению лица видно, что я попал в точку. Почему ты взваливаешь на свои плечи чужую вину, а не даешь другим решить всё самим? Знаешь что, Сонхва... видеть, как ты несешь вину за мои решения... всё усложняет!   — Уён...   — Я продолжаю думать про себя... «почему ты не послушался его?», «почему ты не ушел, когда он сказал тебе?», «почему ты вообще пошел, когда он сказал тебе не делать этого?», «разве ты не видишь, что сделали с ним твои решения?» — Уён поднимал палец каждый раз, когда задавал новый вопрос, и это всё, на что мог смотреть Сонхва. — И теперь я должен иметь дело не только с травмой от убийства кого-то — я должен иметь дело с непреодолимым чувством вины за то, что разбил тебе сердце из-за решения, которое ты даже не принимал!   Спина Сонхва ударилась о стену. Он даже не заметил, что Уён загонял его, пока не врезался в бетон. Он был в ловушке.   — А потом ты говоришь мне, что убил своего лучшего друга без причины? Как ты думаешь это звучит? Я знаю, что ты пытаешься сделать, так что нет, я не поверю, что ты сделал это без причины! — Уён ткнул пальцем в грудь Сонхва, его глаза горели огнем и гневом. — Я знаю тебя, и Сонхва, которого я знаю, не сделал бы ничего подобного без причины!   — Ты? — вздохнул Сонхва. — Ты действительно меня знаешь?   Уён усмехнулся, и Сонхва на мгновение подумал, что младший собирается уйти, но Уён поднял руку и ударил его по щеке. Это было не так сильно, как в первый раз, когда Уён дал ему пощечину, но всё равно было больно, и звук эхом отдался в его ушах.   Сонхва прижал ладонь к щеке, его глаза расширились, а челюсть отвисла.   — Как ты вообще можешь меня об этом спрашивать? — закричал на него Уён. — Конечно, черт возьми, я тебя знаю! Ты человек, который спас Юнхо и меня в тот день, когда мы были за мусорным баком. Ты мог легко уйти и позволить нам умереть там!   — Я сделал это только потому, что мог использовать вас…   — Но ты всё равно сделал это, черт возьми, не так ли? Меня не волнуют твои рассуждения, ты всё равно спас нас, когда чертовски хорошо знал, как мало у тебя ресурсов, — Уён снова ударил его, на этот раз по другой щеке и намного сильнее. — Ты тот же человек, который сражался за нас, чтобы нам не пришлось жить с кровью на руках! Ты убивал, чтобы нам не пришлось… чтобы мы могли наслаждаться тем, что осталось от нашей человечности!   — Но тебе всё равно пришлось кого-то убить.   — Господи, черт возьми, Боже мой! Это зомби-апокалипсис, Сонхва! — продолжал вопить Уён, пока горячие и злые слезы навернулись на его глаза. — Конечно, в конце концов нам придется, блять, кого-нибудь убить! С моей стороны было безумием верить, что мне никогда не придется кого-то убивать!   Уён тяжело дышал, он потянулся вперед и схватил Сонхва за рубашку, грубо дергая старшего вперед. — Ты не всегда будешь рядом, и даже не пытайся притворяться, что можешь гарантировать это! Завтра ты можешь быть мертв, насколько я знаю. И что мне тогда делать, если я не могу защитить себя? Завтра я могу быть мертв. Мы все можем быть мертвы... Ты не можешь играть в бога, так что перестань пытаться!   Уён использовал свою силу и швырнул Сонхва обратно к стене. Старший скривился от силы удара, он поднял руки к плечам Уёна, пытаясь защитить себя. Но он не оттолкнул младшего, а только приложил к нему ладони, так как слова младшего привели его в состояние шока. Сонхва ощутил голову Уёна на своей груди, руки младшего всё ещё держали его в мертвой хватке, и он был уверен, что ткань вот-вот порвется. Уён не позволял старшему уйти или вообще шевелиться. Сонхва слышал, как тяжело дышал младший, и ему потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Но как только он, казалось, успокоился, всё его тело начало трястись, а хватка только усилилась. Сонхва точно услышал момент, когда Уён начал тихонько плакать, и даже почувствовал, как сквозь одежду просочилась влага.   — Ты тот самый мужчина, который поздно ложится спать, но никогда не забывает взъерошить мне волосы перед тем, как лечь… Ты отказывался от моих объятий, когда мы только встретились, а теперь ты позволяешь мне обниматься с тобой в постели, когда я боюсь и ты тот же человек, который сказал мне, что я на самом деле здесь самый сильный… — сдавленный голос Уёна заставил горло Сонхва ужасно гореть. — Ты не… плохой человек, Сонхва. Ты напуган, как и все мы, и это нормально, но, ради бога, пожалуйста, перестань пытаться выставить себя плохим человеком только потому, что думаешь, что это защитит нас. Твоё отсутствие не спасет нас. Сонхва почувствовал, как у него подгибаются колени, и ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Ён-и...   — Стой. Я ещё не закончил… — Уён ударил Сонхва в грудь, но в этом действии не было той жестокости, которая была у него раньше. — Знаешь, меня не волнует, что на самом деле произошло между тобой и твоим другом.   Сонхва немного задохнулся, подняв руку, чтобы прикрыть рот и зажмурить глаза, прежде чем слезы, обжигавшие их, пролились.   — Прошлое в прошлом… меня не было там и я не знаю, что произошло на самом деле. Но сейчас я здесь, и я видел всё хорошее, что ты сделал, поэтому я буду судить о твоём характере на основе этого. Однако у меня есть один вопрос.   — Хм? — Сонхва мог только мычать, потому что знал, что если он откроет рот, ему конец. Эмоции неуклонно накапливались внутри него. Это была бомба замедленного действия, и у нее оставалось мало времени, прежде чем она взорвется, и чем дольше Уён говорил, тем труднее ему было её сдерживать.   — Ты планируешь убить нас? Ты планируешь лишить меня жизни, когда я сплю?  Вопрос Уёна так застал его врасплох, что бомба наконец взорвалась.   — Нет! — закричал он, и одна только мысль о том, чтобы даже подумать о чем-то подобном, причиняла ему бесконечную боль. — Как ты вообще мог такое спросить?   Он не мог видеть лица Уёна, потому что оно ещё было спрятано в его груди, но он знал младшего достаточно долго, чтобы сказать, когда тот улыбался, а когда нет. Его голос мог показаться сдавленным, но Уён определенно улыбался. — Почему бы и нет? — прошептал он, и этот вопрос снова заставил Сонхва снова захотеть закричать.   — Почему… как ты вообще мог… потому что ты мой друг… ты моя семья! Ты был со мной всё это время… все вы были. И я… — Сонхва ощутил, как тяжелые слова сидели прямо на кончике языка. Если бы это было в любое другое время, он бы проглотил их и заставил себя забыть, что когда-либо думал об этом. Но Уён смотрел на него снизу вверх, его глаза были влажными и красными, как в большинство ночей, и он практически умолял Сонхва закончить то, что он собирался сказать. Как будто он уже знал.   Итак, Сонхва выдохнул с надеждой.   — Потому что я люблю тебя, — прохрипел он, больше не в силах сдерживать слезы. — Я люблю вас всех, я бы никогда не подумал убить тебя. Ты мне нужен.   Он закрыл глаза, уткнулся лицом в плечо Уёна и тут же обнял младшего за талию. Уён отпустил рубашку, обвил руками шею Сонхва и прижал его ближе. Это был первый раз, когда старший получал утешение, особенно от Уёна, но он не мог остановить рыдания, охватившие его. Это была цепная реакция, но как бы ни пытался взять себя в руки, ничего не получалось. Вместо этого он попытался спрятаться, сильнее прижавшись лицом к плечу Уёна, думая, что, возможно, он сможет пережить приступ необузданных эмоций, которые его душили.   Он смутно помнил, как Уён мягко погладил его по спине, и в какой-то момент они оба оказались на коленях на земле, всё ещё держась друг за друга. Сонхва сбросил столько напряжения, что его тело отказывалось больше терпеть.   — Я тоже тебя люблю, — прошептал ему Уён. — И ты действительно хороший человек, хён. Сонхва крепко сжал его, его пальцы дрожали, поскольку он был далеко не готов отпустить младшего. Уён был полностью доволен этим, удерживая старшего твердой рукой на затылке Сонхва, словно защищая его. — На днях я помогу тебе увидеть себя моими глазами, Сонхва.

***

Позже в тот же день Сонхва решил, что готов снова бросить вызов миру. После нервного срыва с Уёном в кафетерии он отправился вздремнуть, чтобы восстановить энергию. Он не осознавал, насколько рыдания истощали его и обнаружил, что совершенно беспомощен. Сонхва смутно помнил, как Уён укладывал его в постель, и также смутно помнил, как младший некоторое время обнимался рядом с ним, но когда он проснулся, Уёна уже не было.   Это не беспокоило Сонхва так сильно, как он думал. Он был просто счастлив, что его головная боль прошла.   Оказалось, что Сонхва проспал до обеда, и когда он вернулся в столовую, которая была источником его головных болей в течение многих дней. Сонхва мгновенно ощутил запах домашнего супа, что напомнил ему суп, который готовила ему мама, когда он болел. Когда он завернул за угол, чтобы войти в большую комнату, он был одновременно удивлен при виде Хонджуна, стоящего у входа.   Босс появлялся неожиданно и чаще всего, это пугало Сонхва до смерти, но он постепенно привыкал к его жуткому присутствию.   — Ты опоздал, — сказал ему Хонджун, глядя на свое запястье так, словно смотрел на воображаемые часы.   — А ты стоишь там, как извращенец, — проворчал Сонхва, но всё равно остановился вместо того, чтобы пройти мимо мужчины, как обычно. — Уже скучаешь по мне? Ты ждал меня здесь?   — Точно, — закатил глаза Хонджун и слегка поправил свое длинное пальто на плечах. — Как бы ты ни думал, что я по уши влюблён в тебя, у меня есть гораздо более важные дела, чем тешить твоё эго.   Если бы Сонхва не вздремнул сегодня, он бы ударил Хонджуна по лицу.   — Например? — спросил Сонхва, сопротивляясь желанию закатить глаза и сказать какую-то колкость. Он действительно пытался стать лучше и не вести себя так по-детски с тех пор, как Ёсан сказал ему это. Но это было тяжело, и Хонджун совсем не облегчал задачу.   — Я хотел бы кое-что обсудить с тобой, — голос Хонджуна внезапно стал тише, и это застало Сонхва врасплох. Он подошел ближе, оглядевшись, прежде чем снова посмотреть на Сонхва. — Это довольно срочная и важная тема, поэтому я был бы признателен, если бы это осталось между нами. Что-то новенькое.   — Что это? — спросил Сонхва, почувствовав серьезность Хонджуна.   — Не здесь… — пробормотал Хонджун и снова огляделся. — После того, как поешь, встретимся на крыше.   Глаза Сонхва расширились. Так это было серьезно? Он слышал о Хонджуне, который брал кого-то на крышу только тогда, когда происходило что-то очень, очень плохое. Это заставило его немного побеспокоиться, и Сонхва сделал шаг назад и поднял бровь.   — Не в твоём кабинете? — спросил он.   — Нет, ни одна из этих комнат на самом деле не звукоизолирована. То, что я собираюсь обсудить с тобой очень серьезно. Будет плохо, если это услышат лишние уши.   Сонхва сглотнул, но мгновенно кивнул головой. Он полагал, что Хонджун уже говорил об этом с Ёсаном и Минги, и в последний раз, когда он проверял, с ними было всё в порядке, так что он решил, что всё будет не так уж плохо.   — Тогда я поем быстро, — ответил Сонхва, но когда он собирался уйти, Хонджун протянул руку, схватил Сонхва за руку и дернул более высокого мужчину на себя. Ощущение дыхания Хонджуна на своем ухе заставило его вздрогнуть, но он не отошел.   — Убедись, что за тобой не следят, — прошептал ему Хонджун, его голос стал более глубоким и хриплым на ухо, и Сонхва захотелось съёжиться.   Затем младший отпустил его, и Сонхва выпрямился и потер его ухо. Желание почистить его было слишком сильным.   Хонджун рассмеялся над выражением лица Сонхва, явно довольным собой, когда ещё раз огляделся. Сонхва видел, как хищный взгляд Хонджуна сканировал помещение, выискивая любого, кто мог бы его послушать. Это снова заставило Сонхва чувствовать себя неловко, и он начал беспокоиться о том, о чем так заботится Хонджун.   — О, и ещё кое-что, — Хонджун снова повернулся к Сонхва, и он ещё раз очень открыто осмотрел его с ног до головы. — Когда придешь, обязательно сбрось часть одежды. Она тебе не понадобится. Он сказал это громко, намного громче, чем нужно, и это даже заставило повернуть головы некоторых, которые были достаточно близко. Сонхва чуть не завизжал, его лицо скривилось от отвращения, когда он в сотый раз за день был застигнут врасплох. Он чувствовал себя глупо, полагая, что, возможно, он и Хонджун наконец-то поговорят на профессиональном уровне. Сонхва знал, что Хонджун знал, что это доведёт его до истерики, именно поэтому он так поступил.   Младший хотел реакции, и он всегда её получал, потому что Сонхва был глуп и каждый раз попадался на эту удочку.   Но прямо перед тем, как Сонхва успел открыть рот, чтобы ответить, Хонджун поднес палец к его губам. Это остановило Сонхва, полностью сбив его с толку, но затем ему пришло в голову, что Хонджун сказал это намного громче, чем нужно, чтобы попытаться избавиться от ушей.   Сонхва всё ещё был возмущен, но, похоже, эта догадка немного помогла. Конечно, Хонджун мог придумать что-то ещё, чтобы сказать, но пока это работало, Сонхва мог бороться с этим.   Сонхва скривился и тут же поднял руку, чтобы оттолкнуть младшего, а Хонджун хихикнул, прежде чем подмигнуть старшему и уйти по коридору. Сонхва наблюдал, как он исчез в другом коридоре справа, и даже постоял там ещё минуту или две, прежде чем самому уйти в столовую за едой, в которой так отчаянно нуждалось его тело.   Было поздно, и многие уже ушли, и большинства людей, которых знал Сонхва, там не было, но он видел Юнхо и Минги в стороне. Они проводили много времени вместе, и всякий раз, когда Сонхва спрашивал об этом Юнхо, когда тот поздно возвращался в их комнату, младший просто отмахивался от него и говорил, что было приятно поговорить с кем-то, кто разделяет схожие интересы, к тому же не нужно было сгибать шею.   Ну, это могло быть правдой, конечно, Минги и Юнхо оба были очень хороши как в технологиях, так и в механике. Но если бы не легкий румянец на щеках Юнхо, который Сонхва всегда успевал поймать до того, как младший отворачивался, тогда он мог бы поверить, что это была единственная причина, по которой Юнхо тусовался с Минги.   Юнхо был таким же очевидным, как Уён, когда тот возвращался после тусовки с Саном. И Уён был очень очевиден — он даже не пытался скрыть слабые отметины, украшающие основание его шеи или опухшие губы, или даже не пытался скрыть свое уставшее выражение лица. Да... оба они были настолько очевидны, насколько это возможно.   Так что Сонхва не подошел, чтобы сесть с ними, когда получил свою тарелку супа, а вместо этого наблюдал, как они разговаривают. Юнхо рассмеялся над чем-то, что сказал Минги, оба давно забыли о еде, и это заставило Сонхва мягко улыбнуться, пока он ел. Он старался поесть быстро, пока в его голове прокручивался миллион различных сценариев того, о чем Хонджун хотел с ним поговорить. Сонхва боялся, что это как-то связано с лекарством, которое они нашли, но заставил себя не думать об этом слишком много, чтобы не потерять аппетит.   Прежде чем он это понял, Сонхва уже поднимался по лестнице на крышу. Он часто осматривался, убеждаясь, что никто не следует за ним, и, прежде чем открыть дверь, ведущую на крышу, обернулся, чтобы убедиться, что лестничная клетка пуста. Жуткое чувство вернулось, его мурашки забегали по коже, но он проигнорировал их и открыл дверь, затаив дыхание.   Крыша днем выглядела не так атмосферно, как ночью. Солнце уже садилось, и когда он посмотрел на небо, оно было похоже на расплавленную лаву.   — Наконец-то ты пришёл, я думал, ты никогда не появишься, — услышал он оклик Хонджуна. Сонхва снова посмотрел вниз и увидел, что младший сидит на выступе, одна нога свисает с края, а другая опирается на бетонный блок. Это было опасно – подсказали родительские инстинкты Сонхва — но затем он вспомнил, что это был Хонджун, и ему должно быть всё равно, даже если младший разобьется насмерть.   Сонхва проворчал про себя и закрыл дверь, прежде чем подойти к мужчине. Он снова ощутил на себе взгляд Хонджуна, и с каждым шагом чужие глаза только сильнее загорались.   — На тебе ещё есть одежда, — мягко сказал Хонджун, протягивая пальцы и проводя пальцами по ткани рубашки Сонхва и рассеянно потирая её между указательным и большим пальцами. — Я думал, что сказал тебе снять её. В любое время и в любом месте, дорогой… мы должны быть более креативными, не так ли? Конечно, ты не так уж удивлен.   Сонхва затаил дыхание. Технически никто бы не узнал, если бы он столкнул Хонджуна с выступа…   — За тобой следили? — снова заговорил Хонджун, прежде чем Сонхва смог приступить к подробному планированию его смерти. Он убрал руку и серьезно посмотрел на Сонхва. — Отвечай честно, это очень важно.   — Нет, — ответил он, разжимая кулаки. — Я проверил. Никто не следил.   Хонджун хмыкнул и кивнул головой, прежде чем откинуться назад и полностью лечь на бетонный выступ. Пальцы Сонхва дергались от беспокойства, но Хонджун двигался грациозно и легко — он, вероятно, делал это много раз — но это не помешало ему оторвать его от края.   — Ну, я уверен, тебе интересно, почему я позвал тебя сюда, но прежде чем я тебе что-то скажу, я хочу четко заявить, что это останется между нами. Если это станет известно, всё может закончиться очень плохо. Понял? — глаза Хонджуна были закрыты, но Сонхва всё равно кивнул. Похоже, Хонджун уже знал, что он согласиться, поэтому он тяжело вздохнул и сложил руки на животе.  — У тебя есть идеи, кто украл боеприпасы?   Сонхва несколько раз моргнул. Он определенно не ожидал, что лидер затронет эту тему, у него имелось очень неприятное и тревожное чувство, от которого холодела кровь. Неужели Хонджун думал, что это Сонхва их украл? Именно поэтому Хонджун позвал его на крышу? Неужели он собирался убить его?   — Перестань много думать. Я знаю, что это не ты. Я чувствую, как крутятся шестеренки в твоей голове. Я просто хочу узнать твое мнение... ты очень наблюдательный, поэтому я подумал, что у тебя может быть дельная мысль, — сказал Хонджун, прежде чем Сонхва начал паниковать ещё больше.   Напряжение покинуло плечи Сонхва, а тяжелое выдох покинул легкие.   — Почему ты меня спрашиваешь? — спросил Сонхва, скрестив руки на груди.   — Ты всегда задаешь так много вопросов? — пробормотал Хонджун.   Сонхва поджал губы.   — Если бы я кого-то подозревал, то эту группу людей, которые не присутствовали на собрании, — всё равно ответил он, не обращая внимания на раздражение. — Человека, который бросил тебе вызов в прошлый раз, там не было, и он, кажется, собрал приличное количество людей, разделяющих те же взгляды. Никого из них там не было, а некоторые из них имеют доступ к боеприпасам.   Хонджун приоткрыл глаза. — Ты так думаешь?   — Если бы мне пришлось угадывать, да. Это логично, ведь у него есть причина. Он не из тех, кого заботит чужая жизнь, он печется лишь о своем достоинстве. Он унижает других назло всем. Так что технически я не удивлюсь, если это окажется он.   Хонджун хмыкнул и немного пошевелился.  — Я наблюдал за ним. Я думал о том же. Он вел себя странно, как-то очень странно. Я знаю, что он отправился на задание с Минги и Чонхо, и что у него было с зомби. Они оба сказали, что он не был ранен... но то, как он вел себя, говорит об обратном.   Сонхва оставался неподвижным, его глаза смотрели на тело Хонджуна и на то, как заходящее солнце окрашивало его кожу в золотой цвет.   — Нервный… пугливый… параноик, — снова вздохнул Хонджун.   — Он истекал кровью, — выпалил Сонхва, отчего глаза лидера резко распахнулись.   — Что?   — Когда он вернулся, я был с ним в комнате, и его рука была в крови. Я пытался рассмотреть ближе, но он оттолкнул меня и сказал, что это была кровь зомби, — ответил Сонхва, и Хонджун сел быстро.   Он перекинул обе ноги с уступа и отчаянно огляделся.  — Он именно это сказал?   — В общих чертах, я не настаивал, потому что он казался каким-то нервным. Я хотел попробовать ещё раз позже, но я был так занят в последнее время, что у меня не было времени на это. Однако я заметил то же, что и ты... на самом деле я собирался поговорить с тобой об этом. С каждым днем ему ​​становится всё хуже и хуже, он больше не ест... И я не знаю, может быть, дело в освещении, но его кожа выглядит серой.   — Ты поверил ему? — спросил его Хонджун, его глаза немного потемнели. — Ты поверил ему, когда он сказал тебе, что кровь не его?   Сонхва сглотнул, а затем покачал головой.  — Нет, не поверил.   Хонджун тихо выругался, но старший всё равно это услышал. Младший на несколько мгновений погрузился в размышления, его пальцы вцепились в край бетона, а челюсть сжалась.   — Мы оба думаем об одном и том же, верно? — осмелился заговорить Сонхва, немного шагнув вперед. — Мы оба думаем об одном и том же, так почему бы нам просто не призвать их к ответу... сделать это достоянием общественности, чтобы люди знали, и мы могли выгнать их за то, что они делают, и…   — Мы не можем… сделать это, — прохрипел Хонджун, сжимая переносицу и закрывая глаза. — У нас должны быть доказательства, если вдруг мы публично обвиним их и ошибемся. Как ты думаешь, что будет дальше? Эти люди умны... если ты ещё жив, ты умен, так оно и есть. Они этого и хотят... чтобы мы призвали их в ответу, когда у нас технически нет доказательств, а затем придали дело огласке. Не помогает и то, что я не заслужил доверия у этих людей — у них нет причин мне верить. Выгнать кого-то — серьезное дело, никто не отнесется к этому легкомысленно, особенно члены семьи. Они потребуют смены лидера. Я не хочу эту должность до такой степени... нет, я бы отказался в мгновение ока... но эти люди умрут при смене власти.   Хонджун был прав, отчего во рту Сонхва остался кислый привкус. Это было идеальное преступление, и Хонджун знал это. Он был рад, что младший всё предвидел — Сонхва попал бы прямо в их ловушку, не задумываясь. — А как же… тот человек? Если он действительно был укушен и скрывает это, он не останется человеком навсегда…   — Тот факт, что он спустя столько времени не изменился, выше моего понимания, но я доверяю твоим суждениям. Я не буду долго ждать. Завтра утром я встречусь с ним наедине, он не сможет вечно держать всё в секрете, — ответил Хонджун, повернув голову в сторону солнца. Ветер немного усилился, но этого было достаточно, чтобы откинуть волосы Хонджуна назад и заставить его прищуриться в момент тишины.   Сонхва сморщил нос. — Хочешь поговорить с ним со мной? — спросил Хонджун, снова успешно шокировав Сонхва до глубины души.   — Что? — Ты и я будем противостоять человеку, который планирует уничтожить базу. Как тебе? — Хонджун протянул руку со зловещей улыбкой на лице. — А после этого мы придумаем, как справиться с остальными. Будет весело.   Сонхва стиснул зубы, но всё равно протянул руку и схватил Хонджуна. Он крепко встряхнул его, и улыбка Хонджуна стала ещё шире.   — Ну, это должно быть весело.

***

Той ночью, когда он наконец пошел в свою комнату, чтобы лечь спать, Юнхо и Уён уже были в постели и спали. Сонхва на секунду помолился, чтобы Уён смог спокойно спать всю ночь, прежде чем он завершит свою ночную рутину, протягивая руку через верхнюю перекладину и взъерошивая его волосы, а затем наклоняясь, чтобы взъерошить волосы Юнхо. Сонхва был удивлен, что Уён знал, что он это сделал, и был немного смущен тем, что его поймали, но того, что они оба почти расслабились после того, как он это сделал, было достаточно, чтобы свести на нет смущение.    Сонхва забрался в постель, его тело болело сильнее, чем должно было. Это был долгий день, так что он не мог винить себя. Так много всего произошло, что он долго не мог уснуть, глядя в темный потолок, в то время как миллионы мыслей проносились в его голове. То, что сказал ему Уён, заставило его вспомнить обо всех своих действиях, а то, что сказал ему Хонджун, заставило его беспокоиться об их будущем.    Если та группа людей узнает, что Хонджун уловил их план, то всё закончится ещё хуже. В конечном итоге они изменят свои планы, и тогда Хонджуну придется начинать всё сначала, чтобы попытаться предугадать дальнейшие действия.    У него заболела голова. Он ненавидел то, что люди были так эгоистичны, и то, как они были готовы ради этого рисковать безопасностью других людей. Не говоря уже о том человеке, который был готов стать мертвецом в любую секунду, а Сонхва знал, что в человеческой природе было принято никому не рассказывать, когда случается что-то плохое. Но тем не менее, этот человек фактически собирался убить их всех, а Хонджун не забрал его на крышу, как он это делал во всех других случаях.   К счастью, Сонхва заснул даже с такими опасными мыслями. Обычно он не засыпал, когда не мог успокоить свой разум. Но он не удивился, когда обнаружил, что его окружает огонь — обнадеживающий кошмар, который снился ему уже несколько месяцев. Одинаковый сон из раза в раз: он был окружен со всех сторон племенем, и единственное, что он мог слышать – это крики людей.   Он даже не слышал, как зовет их.   На этот раз было особенно громко, крики были непрекращающимися, и к этому времени Сонхва знал, что единственное, что он может сделать, это присесть, заткнуть уши и ждать, пока кошмар закончится, и он проснется утром, весь покрытый тонким слоем пота.   Однако в этом сне он встретил маленькую девочку, которая была с ним в огненном кольце. Она плакала и тянула к нему руки, её волосы были заплетены в две косички. Несмотря на то, что это был лишь сон, его грудь сжалась от боли.   — Пожалуйста, — умоляла она его, пока её кожа была покрывалась пеплом. — Не позволяй укусить меня…   В горле у него пересохло, и внезапно стало почти невозможно дышать. Он не мог говорить, а его руки и ноги не двигались. Он замер, пока она продолжала плакать и умолять его спасти её.    Он чувствовал, как чьи-то руки сжимают его плечи, яростно сотрясая его, чем дольше он отчаянно пытался двигаться.   — Хён! Кто-то позвал его, пока огонь вокруг него разгорался сильнее, а его ноги плавились на земле большими лужами.   — Сонхва, проснись! Нам нужно идти! Проснись, пожалуйста!   Через мгновение Сонхва проснулся — его тело рванулось вперед и вверх с кровати. Но его тут же встретил дым, обжигающий ему глаза и нос и заставляющий его закашляться. Затем кто-то прижал к его носу и рту что-то мокрое.   В комнате было так много дыма, что он едва мог видеть, но руки на его плечах оказались Чонхо, который всё ещё пытался его поднять. Сонхва прижал ладонь к мокрой ткани, и увидел, что у Чонхо было что-то похожее, обернутое вокруг его лица. Это хорошо отфильтровывал дым, так что мог, по крайней мере, дышать, не чувствуя, что умирает, но то, как бешено колотилось его сердце и всплеск адреналина, он всё равно едва мог функционировать.   — Мы должны идти! — Чонхо соскользнул с кровати и попытался поставить Сонхва на ноги.    — Что происходит? — спросил Сонхва, его мозг не мог понять, что происходит.   — Кто-то впустил зомби — уже много людей обратилось, и становится только хуже, — настойчиво пояснял ему Чонхо. Он заставил Сонхва надеть обувь, и ему было всё равно, что они не были до конца натянуты. — Там восстание — большая часть боеприпасов закончилась, мы не знаем, кто на нашей стороне!   Сердце Сонхва остановилось.   Но Чонхо стал частить вокруг, сунув в руки Сонхва винтовку, а затем тут же положил на ладонь несколько лишних пуль.    — Это всё, что осталось — используй пули с умом.   Прежде чем Сонхва успел сказать что-то ещё, Чонхо поднял лом, лежавший у стены, и сунул его в другую руку Сонхва, прежде чем вытащить его из комнаты. Дым был густым и сильно обжигал ему глаза. Он чувствовал жар, и пот уже начал образовываться на его лбу, когда он слышал, как люди кричат ​​вокруг.   — Мы не знаем, кто на нашей стороне — если ты видишь, что кто-то просто стреляет, стреляй в ответ! — крикнул ему Чонхо, продолжая тащить его по коридору. — Где Юнхо и Уён? — Сонхва выдернул руку из хватки Чонхо и попытался убежать обратно в их комнату, но Чонхо успел поймать его.   — Они уже ушли! Я не знаю, где они, но я предполагаю, что они вышли из здания, как и все остальные!   В этот момент прозвучала громкая сирена, напугавшая их обоих. В коридорах начали мигать огни, но их было плохо видно из-за густого дыма. Шум был пронзительным, и звук вселил в Сонхва такой страх, что его руки затряслись.   Люди стали кричать сильнее, и Сонхва пришлось закрыть глаза, потому что дым слишком сильно обжигал их.   — Ладно-ладно… чёрт, — Сонхва быстро завязал ткань вокруг лица и снова поднял оружие, глядя на Чонхо, который внезапно поднял пистолет и выстрелил в дым. Через секунду Сонхва услышал, как что-то упало на пол. — Зомби… — сказал ему Чонхо, опуская пистолет. — Они ненормальные!   — Конечно, они не… — чуть не закричал Сонхва, не торопясь зарядить пистолет. — Хорошо, иди на улицу, собери людей снаружи здания. Позови, если нам нужно будет уехать!   Прежде чем Чонхо успел ответить, Сонхва отошел от него и сделал всё возможное, чтобы пройти по коридорам, но из-за большого количества дыма ему было почти невозможно ориентироваться. Он направился вниз к кафетерию, потому что у них был протокол для чего-то вроде этого — если был пожар, то нужно идти в столовую для самого быстрого подсчета персонала, когда-либо известного человечеству, чтобы затем вместе направиться наверх. Сонхва знал, что этот план уже шел не так, но он мог догадаться, что некоторые из них всё равно пойдут туда, и ему нужно было сказать им, чтобы они уходили.   Он увидел, как перед ним движется фигура, силуэт был виден в дыму, и только когда Сонхва понял, что это человек, он двинулся вперед.   — Эй, ты! — позвал он, привлекая внимание мужчины. — Выходи на улицу! Слишком много дыма!   Мужчина не двигался, и это сбивало Сонхва с толку, пока он не увидел, как мужчина поднял что-то похожее на пистолет и направил его прямо на Сонхва. Его глаза комично расширялись, пока сердце пропускало удары.    Сонхва упал на пол так быстро, как только мог, прежде чем мужчина выстрелил в него. Именно в этот момент он точно понял, что имел в виду Чонхо.    Они никому не могли доверять — невозможно было сказать, кто намеревался убить его, а кто нет.    Сонхва ударил кулаком по полу и громко выругался, прежде чем поднял свой пистолет и решил застрелить человека.  Теперь пути назад не было. Сколько у него сейчас пуль? Две или три? Сонхва не мог вспомнить. Он оторвался от земли, пронесся мимо неподвижно лежавшего на земле тела и свернул за угол в другой коридор. Он мог слышать, как крики людей отдавались громким эхом, усиливая всплеск адреналина.    Сонхва свернул за другой угол, который вел к кафетерию, и тут же столкнулся с другим человеком, повалив их обоих на землю. Сонхва потребовалась секунда, чтобы вспомнить, кто он и где он, но вскоре он уже карабкался за своим пистолетом, и как только он нашел его, обхватил его пальцами, прицеливаясь в человека. Сонхва мгновенно ощутил дуло пистолета, прижатое прямо к середине его лба. Дым немного рассеялся, и Сонхва мог мельком увидеть человека, который в настоящее время прижимал его к земле и приставил пистолет ко лбу. Его сердце ёкнуло, когда он отбросил свой пистолет, чтобы сдаться.   — Хонджун… — выдавил Сонхва. — Хонджун, это я, не стреляй!   — Сонхва? — пистолет мгновенно оторвался от его лба, и Сонхва с облегчением опустил затылок к земле. — Какого черта ты здесь делаешь?   — Какого черта ты здесь делаешь? — сплюнул он в ответ, оттолкнув от себя мужчину.   Они оба вскочили на ноги, и Сонхва отметил, что Хонджун был без своего пальто, и чуть ниже плеча красовалась уродливая рана. Кровь пропитала рубашку и медленно капала на землю.   — Господи… — Сонхва, не задумываясь, бросил оружие и начал снимать ремень, плотно облегавший его талию. Он схватил руку Хонджуна и тут же затянул ремень над раной, чтобы попытаться остановить безумное кровотечение. — Что случилось? Только не говори мне, что тебя укусили… Хонджун закашлялся и склонился, стиснув зубы.   — Нет, меня не укусили, — ответил он, снова закашлявшись и прикрывая рот рукой. — Какой-то ублюдок порезал меня... из всех ночей... они решили атаковать, когда вокруг нас столько зомби…   Сонхва затянул ремень как мог и надеялся, что этого будет достаточно. Рана выглядела ужасно — дым, без сомнения, заражал её, и Сонхва знал, что им нужно быстро выбраться оттуда.   — Они пытаются нас выкурить, — Хонджун поднял воротник рубашки и накрыл им нос и рот, но ткань была настолько тонкой, что едва ли защищала. — Это место бетонное, так что оно не сгорит... они взяли всю мебель в столовой и сожгли её, ничего не осталось!   Пальцы Сонхва ослабли, от этого звука его охватило чувство безнадежности. Кто знал, сколько топлива у них осталось в джипах — смогут ли они вообще уйти? — Лифты… — голос Хонджуна вывел Сонхва из паники. — Они будут отключены, потому что сработала аварийная система!   Конечно, черт возьми. — Но там люди! Их сожгут заживо, если они не смогут выбраться! — закричал Сонхва, глядя в сторону лифта, но дым не позволял ему увидеть его.   — Я, черт возьми, знаю, что… Прежде чем Хонджун успел закончить, они оба услышали чей-то крик, и их головы резко повернулись в сторону крика.    Это было похоже на дежавю — Сонхва видел это раньше. Его глаза расширились, несмотря на то, что дым ужасно прожигал их.   — Кто-нибудь помогите!   Это была маленькая девочка, которую он видел во сне. Она сидела на корточках в углу и плакала, её волосы были заплетены в косички, которые он слишком хорошо знал.    — Мама! — вскрикнула она, прежде чем сильно закашляться, и даже оттуда Сонхва мог видеть слезы, бегущие по её щекам. — Мама помоги мне!   Сонхва не видел её мать, потому что его собственные глаза сильно слезились от дыма. Но вдалеке он заметил фигуру, приближающуюся всё ближе и ближе к ней. Сонхва ощутил мурашки, когда зомби подходил к девочке, а её крики ещё сильнее приближали его. Конечно, она понятия не имела, что нужно вести себя тихо. Скорее всего, она думала, что это её мать.   Сонхва уже сделал шаг вперед, но Хонджун оттолкнул его, чуть не сбив с ног.   — Иди! Я позабочусь об этом! — закричал он, подтолкнув замерзшее тело Сонхва. — Иди помоги людям в лифте!   — Но... — Сейчас не время, чёрт возьми, спорить со мной, просто иди! — закричал Хонджун на него, прежде чем вслепую побежал в дым. Сонхва ощутил беспокойство, его тело кричало, чтобы он просто сделал что-нибудь. У него был один вариант, и только один. Силой ума он заставил себя двигаться, быстро и слепо идя по коридору, который, как он знал, ведет к лифту. Он пять раз чуть не споткнулся о лежащие на земле тела, каждый раз морщась и съеживаясь от хруста под ногами. Его глаза и легкие горели так сильно, что ткань вокруг лица уже никак не защищала.   Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало бы, чтобы добраться до конца, и к тому времени, когда его руки, наконец, коснулись стены, он услышал крики и вопли тех, кто застрял внутри лифта.    Он бросил оружие и ударил кулаками по закрытым металлическим и горячим дверям. Дым вокруг них, без сомнения, нагревал всё вокруг.   — Эй! Вы меня слышите! — закричал он, изо всех сил колотя дверь. — Мы здесь! Вытащите нас! — услышал приглушенные звуки Сонхва в ответ. — Мы не можем дышать, помогите нам!   — Системы заблокированы! — крикнул Сонхва, сунув пальцы в щель между двумя дверями и изо всех сил пытаясь открыть их.    Они бы не сдвинулись с места. Как ни тянул – двери не открывались.    — Я не могу открыть их!   — Пожалуйста! Вытащи нас отсюда!   Сонхва снова ударил кулаком по двери, его тело было мокрым от пота. Было так жарко — он мог только представить, что чувствовали люди, запертые внутри. Он снова попытался открыть двери, но ему так же не повезло. Он выругался, отступил назад и поискал свой лом на земле.   Двери открылись так или иначе.   Он схватился за перекладину, собираясь вонзить её между дверями и использовать свои вес и силу, чтобы заставить их открыться. Однако чья-то рука схватила его за затылок и с силой прижала к металлической двери. Сонхва от удивления выронил лом, из его рта вырвался болезненный вздох, когда горячий металл обжег его щеку.    — Что это ты делаешь? — сказал кто-то за спиной. Сонхва не мог разглядеть, кто это был, и не мог сказать, кто это, только по голосу, но человек, который прижал его, сильно и очень болезненно сжал его затылок. — Кто...   — Заткнись, — Сонхва почувствовал пистолет, прижатый к пояснице. Мужчина наклонился ближе, его голос был прямо рядом с его ухом. — Тебя здесь быть не должно. Ты не можешь их спасти. — Кто сказал? — сопротивлялся Сонхва, но тот, кто держал его, был намного больше и сильнее, и он никак не мог вывернуться из хватки.   Сонхва сделал всё возможное, чтобы оттолкнуться от металлических дверей с намерением затем нырнуть под руки мужчины, но он не заметил лужи крови под своей ногой, и когда он попытался оттолкнуться, то упал и ударился лицом о дверь. Немедленная боль, пронзившая его нос, заставила его вскрикнуть, когда его заставили опуститься на колени.   — Не двигайся, ты только навредишь себе ещё больше, — сказал ему мужчина, а затем потянулся вниз, сдернул ткань с лица Сонхва и выбросил её. — Это тебе больше не понадобится. Сонхва запаниковал. Количество дыма, наполнявшего его легкие, душило его с каждым вдохом. Жгло так сильно, что он не мог перестать задыхаться. Температура вокруг поднялась в десять раз, и всё, что мог слышать Сонхва, — это смех мужчины.   — Ты мне никогда не нравился, — вот что он услышал дальше. — Я хотел быть милым и застрелить тебя прямо здесь и сейчас, но, если подумать... сломать тебе ноги и позволить умереть мучительно медленно — звучит лучше. Сонхва замер от страха, наполнявшего его, этот вид страха был хуже того, что он чувствовал, когда был в лаборатории. Он всё ещё улавливал стук в двери изнутри лифта, этот шум оглушал его.   — Давай поспорим, как ты умрешь… — проговорил мужчина, присевший позади него, близко к уху. Хватка на его шее усилилась, как и давление пистолета на спину. — Думаешь, это будет от удушения... или рук зомби, которые съедят тебя заживо? Ты уже весь в крови своих друзей... ответ очевиден. Сонхва затрясся от гнева, пытаясь ещё раз высвободиться из хватки мужчины, даже пытаясь дать отпор ногами, но ничего не получалось. Сонхва не мог не вскрикнуть, когда мужчина прижал его  чувствительным носом к металлической двери. Он делал это снова и снова, пока Сонхва не почувствовал головокружение, а его лицо практически не онемело. Мужчина получал от происходящего слишком много радости, он смеялся каждый раз, когда тело Сонхва дергалось или дрожало от боли. В какой-то момент Сонхва поклялся, что услышал шаги позади них, и испугался, что это просто больше бунтавщиков, которые найдут другие способы пытать его. Его тело застыло ещё больше при мысли об этом — его мозг превратился в кашу, когда он наконец понял, что действительно не может выбраться из этой ситуации.   Но тут руки мужчины оторвались от него, и пистолет упал на пол. Он услышал крик мужчины, довольно странный и сдавленный звук вырвался из его горла. Сонхва успел вовремя обернуться, чтобы увидеть, как мужчину дергают назад и швыряют на землю. Его первой мыслью был Хонджун, но когда он увидел, как второе тело злобно вгрызается в кожу мужчины и разрывает его плоть и органы, он понял, что это определенно был не Хонджун.   Мужчина кричал, когда существо поедало его, а не просто стояло на одном месте, как обычно. Сонхва стоял в шоке, прежде чем у него хватило ума ощупать свой пистолет. Но он нашел только пистолет мужчины, который был брошен прямо за ним — его собственной винтовки нигде не было видно.    Он сделал два выстрела и смотрел, как они оба обмякли. Звук в ушах звенел, но он застыл, ожидая, что оба тела восстанут.   Лифт замолчал, как и остальная часть базы. Криков и выстрелов больше не было. Сонхва не был уверен, хорошо это или плохо.   — Сонхва!   Он знал этот голос.   — Хонджун! Где ты? — крикнул он, но тут же закашлял от дыма, который стал значительно гуще, его зрение затуманилось, и это только заставило страх растекаться по его венам, потому что он едва мог видеть в нескольких футах перед собой.   — Направляйся к лестнице! — услышал он, как младший зовет его, хотя всё ещё не видел его.   — Что?   — Черт возьми, они идут!   Ну пиздец.   Как только он это сказал, кто-то помчался к нему, и у Сонхва было достаточно времени, чтобы схватить свой лом и ударить по приближающейся цели. Он закрыл глаза, но почувствовал удар и ощутил брызги крови на теле, густой и горячей. От этого его живот скрутило, и если бы не Хонджун, указывающий ему на дверь, ведущую к лестнице, за которой было слишком много зомби, то его бы стошнило.   Они оба подошли к двери одновременно, распахнув её как раз перед тем, как зомби прямо позади Хонджуна успели схватить их. Сонхва даже не успел спросить, где маленькая девочка, как они помчались вверх по лестнице. Зомби были прямо позади них, каким-то образом умудряясь не отставать от них, пока они бежали вверх по лестнице так быстро, как только могли. Сонхва несколько раз оглянулся, едва не споткнувшись — и один раз он споткнулся, но Хонджун поднял его на ноги, прежде чем что-то успело схватить его.    Как они повернулись так быстро — Сонхва даже не хотел знать. Но их было так много, и они были такими быстрыми. Металлические перила горели на ощупь, а дым становился всё гуще, чем выше они поднимались. Его горло болело слишком сильно, чтобы даже дышать – его сердце колотилось, когда он боялся за свою жизнь. Хонджун был немного впереди, и к тому времени, как они добрались до земли, они ворвались в дверь, ведущую наружу.   Они оба упали на землю, задыхаясь и отчаянно кашляя. Сонхва почти ничего не видел, но чувствовал грязь под руками, отчаянно пытаясь встать. Его тело хотело сдаться, так как ему было трудно даже подняться на ноги.    Но когда это произошло, он почти слепо огляделся в поисках Хонджуна, который толкнул его вперед.  — Беги! — закричал он, и Сонхва просто побежал вперед. Он знал, что дверь не остановит зомби, и был прав, потому что вскоре они уже протискивались в дверь и бежали за ними. Сонхва не позволял себе оглянуться, но знал, что они настигают их. Они не могли обогнать их, они были слишком быстры, и Сонхва мог сказать, что его ноги вот-вот подведут.   — Сонхва, поторопись! Пошли, беги быстрее!   Уён?   Сонхва поднял взгляд и попытался сфокусировать свой раздраженный взгляд, но когда ему это удалось, он увидел Уёна и Юнхо, сидящих в припаркованном джипе у главных ворот. Уён стоял на пассажирском сидении и смотрел местность из люка на крыше. Он кричал им, чтобы они бежали быстрее.   Что они здесь делали, почему не ушли?  Юнхо внимательно наблюдал, держа руки на руле и готовый нажать на газ, как только они сядут. Они были близки - в долях секунды.    Эта единственная секунда решит, выживут ли Хонджун и Сонхва.    — Давай! Гони! — кричал Хонджун, как мог. — Давай! Давай! Давай!   Юнхо прислушался, переключив передачу, и помчался прочь. Сонхва проклинал его, но адреналина было достаточно, чтобы поддерживать его. Хонджун первым добрался до джипа, схватился за дверной косяк и забрался внутрь.    Уён снова закричал на Сонхва, он паниковал по мере того, как джип набирал скорость.    Хонджун откинулся назад к двери, протягивая руку Сонхва.  — Быстрее! Хватайся!   Сонхва прыгнул вперед, крепко схватив Хонджуна за руку обеими руками. Ему удалось поставить одну ногу на ступеньку прямо под тем местом, где должна была быть дверь джипа, молясь, чтобы он не соскользнул и не потянул Хонджуна за собой. Он увидел, как Уён рванулся вперед, проскользнул между двумя передними сиденьями, схватил Сонхва за другую руку и сделал всё возможное, чтобы втянуть его внутрь.   — Тащи его! — закричал младший, и он, и Хонджун использовали свою силу, чтобы втянуть его.    И когда Сонхва подумал, что он в порядке, он почувствовал, как что-то зацепилось за его ногу. Он запаниковал и чуть не потерял равновесие, когда увидел, что одному из зомби удалось поймать его и тащиться по земле, крепко держа Сонхва за лодыжку.   Он попытался оттолкнуть его, но это заставило его поскользнуться и чуть не вытащило Хонджуна за дверь вместе с ним.   — Кто-нибудь, черт возьми, сделайте что-нибудь! — закричал Уён, его руки начали скользить вокруг запястья Сонхва, так как ладони были слишком вспотевшими. Юнхо протянул руку и схватил пистолет, лежавший на сиденье, где сидел Уён, подтянул колено и прижал его к рулю. Он отстегнул ремень безопасности и высунулся из двери, джип немного вильнуло, но он взвел курок и выстрелил так точно, как только мог.  Сонхва почувствовал, как зомби отпустил, как только был сделан выстрел, и пополз вперед, чтобы попытаться встать на ноги. Юнхо снова приподнялся, стараясь выйти из машины, когда Уёну и Хонджуну удалось втащить Сонхва внутрь.   Он упал вперед, его лицо столкнулось с грудью Хонджуна, и боли в носу было достаточно, чтобы нокаутировать его. Он слышал, как Уён кричал Юнхо, чтобы тот дал газу теперь, когда они все были в сборе, и Сонхва ощутил изменение скорости и ветер, проносящийся над ними.   Он сказал себе, что ему нужно двигаться, что ему нужно слезть с тела Хонджуна и сесть. Но его тело болело, и он не мог дышать — его легкие горели так сильно, что на мгновение он действительно испугался, что умрет. Биение сердца это единственный звук, который он слышал на данный момент, пока он боролся за кислород. Его тошнило, голова кружилась, он не мог пошевелиться, даже если бы захотел.   Помогло то, что Хонджуну было так же плохо, как и ему, он хватал ртом воздух, как будто тонул, и Сонхва чувствовал, как чужое сердце бьется так же сильно, как и его.    — Сонхва... Хонджун... — голос Уёна звучал так, будто он был под водой.   И это было последнее, что он услышал, не считая того, что его сердце колотилось в голове, прежде чем он больше не мог оставаться в сознании.

***

Сонхва, наконец, удалось оторвать взгляд от красного утреннего солнца и оглянуться назад, где безжизненно отдыхал Хонджун. Красное сияние солнца заставило пятна крови на его коже светиться, но Сонхва даже не осмелился взглянуть на свои руки.    Он наклонился в сторону, тыча пальцем в щеку Хонджуна. Младший заворчал, явно борясь с желанием уснуть, чего так отчаянно хотело его тело.   — Эй, — произнес Сонхва хриплым голосом, и он пожалел об этом, как только заговорил. Но когда Хонджун не ответил, он снова ткнул его. — Эй.   Брови Хонджуна нахмурились, и Сонхва увидел, как он пытается сглотнуть.   — Что? Ты всегда такой раздражающий?   Сонхва проигнорировал ответ Хонджуна и вместо этого задал вопрос, который мучил его последние полчаса. Будь он в лучшем расположении духа, он бы воздержался, но отсутствие у него фильтра свидетельствовало о том, насколько он на самом деле истощен.  — Кто ты?   Хонджун тихонько хмыкнул.   — Кто ты? — повторил Сонхва, его челюсти сжались. — Кто ты, черт возьми, и почему ты чертовски быстро бегаешь и так хорошо стреляешь? Почему ты всегда знаешь, что делать и куда идти. Почему кажется, что ты делал это уже сто раз?   Хонджун слегка приоткрыл один глаз, его краснота светилась на солнце. Он вздохнул и попытался откашляться, когда Сонхва отказался принять молчание за ответ. — Можно сказать, что я этим зарабатывал на жизнь, — ответил он, его собственный голос звучал подавленно.   Его ответ был расплывчатым, и снова Сонхва остановился бы на этом, вместо того чтобы настаивать, но он хотел знать. Кем, черт возьми, был Хонджун, и как он был так чертовски хорош во всем и, казалось, был так готов ко всему?   — Я спрошу ещё раз, — сказал Сонхва, наклоняясь ближе, чтобы Хонджун мог лучше его видеть. — Кто ты?   Хонджун открыл глаза, его голова снова склонилась набок. Ветер, гулявший по джипу, развевал их волосы, тишина между ними была настолько громкой, что её мог услышать любой. Глаза Хонджуна прожигали дыры на лице Сонхва, его язык высунулся, чтобы облизать пересохшие и потрескавшиеся губы. — Я? — дразнящим тоном спросил Хонджун.   Сонхва твердо кивнул.   — Кто я? — голос Хонджуна стал тише, но его губы растянулись в улыбке, когда он снова закрыл глаза, смешок сорвался с его губ. — Ну, я просто никто.