The path to salvation

Путь до медпункта был недолгим. Летящей, но аккуратной походкой, лишь бы не усугубить ситуацию, Ген добрался до него за пару минут. Остановившись напротив закрытой двери, он впал в ступор. А как, собственно, открыть дверь? Руки заняты, медсестра, скорее всего, опять смотрит свои сериальчики на полную громкость и стука не услышит. Что же сделает Асагири в это ситуации? Правильно. Пойдёт напролом. Открыв дверь с ноги, чуть не выломав её, и тем самым напугав медсестру, – что правда до этого залипала на какие-то сериалы, – и чуть не доведя женщину этим грохотом до инфаркта, Ген почти что нараспев проговорил. Выделывался, как всегда. – Доброе утро, красавица. У меня тут небольшая проблемка. Не могла бы ты мне помочь с ней~? – закончил он с улыбкой на губах, что вышла малость неестественной из-за волнения за Сенку, который, кстати, начал отходить от обморока, но всё ещё пребывал в полубессознательном состоянии. – Я уж надеялась, что наш постоянный клиент сегодня не объявиться. Но, как говорится: "вспомнишь лучик, вот и солнышко". Накаркала, – повздыхала медсестра, что была сегодня на рабочем месте, направляясь к шкафчику с медикаментами. – Можешь положить его пока что на койку. Обычно он быстро приходит в себя после обмороков. Сейчас дадим нашатырь, обезболивающее и домой отправим, пусть отдохнёт. – закончила она, взяв всё нужное и подойдя к койке на которую Асагири сгрузил Ишигами. Женщина открыла крышку банки с нашатырным спиртом и поднесла её к носу пациента. Реакция не заставила себя долго ждать. Уже через пару секунд Сенку распахнул глаза, и, повернув голову в сторону, заодно прикрыв нос своей костлявой рукой, поморщился. Хоть он всё ещё и был бледен, с запекшейся кровью под носом, он хотя бы очнулся, что уже было неплохо. У Асагири прям груз с плеч упал. Тем временем Ишигами возмутился немного хриплым голосом: – Я же просил больше мне не совать под нос эту дрянь! – и кинул злобный взгляд на медсестру, что еле заметно ухмыляясь протянула ему таблетку обезболивающего и стакан с водой, что налила из графина стоящего на столе. Приподнявшись на постели, Сенку схватил стакан и таблетку. Он сразу закинул лекарство в рот, запивая его, и всё же поблагодарил медсестру, возвращая ей уже пустой стакан обратно в руки. – Как обычно: я отпускаю тебя с занятий домой и надеюсь, что ты всё же отдохнёшь там, а не будешь залипать в книжки, как ты обычно делаешь. Потому что впредь я не хочу тебя видеть лежащим в медпункте из-за твоего очередного обморока. – сказала медсестра, пока возвращала всё на свои места. Под конец речи она обернулась к Сенку с серьёзным и немного недовольным лицом. – Что бы я вам сейчас не пообещал, – отозвался Сенку на её тираду, – я всё равно продолжу делать так, как знаю. – Глупый ребёнок, – закатив глаза сказала она. Отвернувшись, и почти агрессивно закрыв шкафчик с медикаментами, женщина продолжила тираду. – Может быть хоть вас он послушает, профессор Асагири. Скажите ему, что он так угробит себя годам к двадцати пяти. Меня и мои советы он уже давно пропускает мимо ушей! – будто бы только что вспомнив о том, что Ген тут тоже присутствовал, сказала медсестра. А вот удивлённой мордашки Ишигами хватило для того, чтобы понять, что он не догадывался до этого о присутствии Гена в кабинете. Ну а что Ген? – Я могу проследить за тем, чтобы пациент, прибыв домой, последовал вашему совету и отдохнул. Это была моя последняя пара на сегодня, которая, кстати, недавно закончилась, так что я сейчас свободен как ветер и с радостью возьмусь проводить Ишигами до его дома, чтобы он не пострадал пока он будет добираться. А то вдруг опять в обморок упадёт, с него станется. – заливал соловьём Асагири, лишь бы удостовериться в здоровье этого студента. Сенку надулся и бросил на него прищуренный, явно чем-то недовольный, взгляд. Хотя почему чем-то? Кое-чем определённым. Вернее – кое-кем. И зовут этого кое-кого Асагири Ген, что вызвался его персональной нянькой, в которой, по мнению Сенку, он сам не нуждался. Что же, это его мнение. Асагири придерживался другого. Всё же Сенку и правда ребёнок. – Ох, это было бы прекрасно! Я вам доверяю проконтролировать его поход до дома и то, что придя туда, он всё же отдохнёт. Спасибо вам, – мягко улыбнулась ему медсестра. Ген улыбнулся ей в ответ. – Всегда пожалуйста. Мне важно, чтобы мои студенты были живы и здоровы. – ответил ей Асагири, не обращая никакого внимания на взгляд Сенку, что буквально испепелял его. Ген подошёл к ученику и заговорил уже с ним. – Подожди меня тут пару минут, я вернусь в аудиторию за твоими вещами и мы отправимся в сторону твоего дома. У меня есть машина, так что добраться будет не трудно, да и так будет безопаснее для тебя. –закончил он, и, не дождавшись ответа, Ген выплыл из медпункта, аккуратно прикрыв дверь и быстрым летящим шагом направился к аудитории за своими вещами и рюкзаком Ишигами.

***

Сенку проводил его взглядом. Вплоть до двери. А когда та захлопнулась – прошипел пару ласковых в его сторону. Сенку не переносил Асагири по многим причинам, и почти что ненавидел его ещё с тех пор, как он учился на факе естественников. Болтолог-менталист, что ведёт себя, как ребёнок. Язык без костей и эта его гиперопека в сторону Ишигами... Нет, это, конечно, не полный список, но этого вполне хватало для неприязни к болтологу, по мнению Сенку. Особенно последний пункт. С первого дня в университете он заметил слишком пристальное, потому и не на шутку раздражающее, внимание со стороны одного из преподавателей. Где-то в мыслях Сенку даже шутил, что этот Асагири педофил или нечто подобное. Он прятался по углам и аудиториям только бы скрыться от этого всевидящего ока. Ещё чуть-чуть и Сенку бы даже начал бегать от него, как от огня, но, благо, до этого не дошло. Примерно через месяц жёсткий контроль ослаб. Или так просто показалось Сенку. Но он хотя бы смог вдохнуть полной грудью, изредка продолжая ловить на себе чужой взгляд во время того, как он покупал себе очередной стаканчик, по его мнению, отвратного растворимого кофе. Хоть и выбирать не приходилось. Ишигами уже чувствовал себя свободнее и увереннее. А со временем смирился. Точнее – просто забил хуй и перестал на это обращать внимание. У него и своих проблем хватало и хватает до сих пор. Он с самого начала понимал, что эта его идея отказаться от еды ничем хорошим не кончится. Но он ничего не мог с собой поделать. Ещё до смерти отца он был придирчив в еде, на что часто сетовал Бьякуя. Но мужчина продолжал потакать хотелкам своего приёмного, но так горячо любимого, сына. После его смерти вся еда будто потеряла вкус. Даже рамен, что Сенку чуть ли не боготворил, – при том, что парень был атеистом, – не приносил больше удовольствия. Приходила только боль из-за всплывающих воспоминаний о тех моментах, когда они вместе с Бьякуей ели этот самый рамен. Сенку не мог этого выносить. И поэтому отказался от еды полностью. Вдруг ещё что-то напомнит о тех счастливых временах? Сенку не хотел вспоминать. Он не хотел после этих воспоминаний снова возвращаться в жестокую реальность. Он решил отказаться от воспоминаний. С этими же мыслями он переводился с факультета естественников, переезжал в другую квартиру. Благо, финансы позволяли. И чтобы уж точно не отвлекаться на столь бесполезные, по мнению Ишигами, мысли, он погрузился в учёбу ещё сильнее, чем раньше. Днями и ночами он сидел над книжками по психологии, – на которую он перевёлся лишь бы подальше от прошлых любимых направлений, – и пытался разобраться. Разобраться в себе, в том, что же написано в этих книжках, в чувствах людей. Ведь это нужно для данного направления – разбираться в людях. Ему бы хоть в самом себе разобраться, а не в ком-то другом. Сенку не понимал свою проблему. Почему же он, как многие любили говорить – гений, не может разобраться в мозгах людей? Ведь вроде ж всё просто! Биологию он изучал и знал её на отлично. Но всё равно ничего не получалось и он продолжал, зарываясь во всевозможные книжки, гробить своё здоровье, отведя сну от силы два-три часа в день, перегружая своё тело, используя его на пределе возможностей. Неудивительно, что в скором времени ему это прилетело бумерангом. Неплохим таким. Начала течь кровь из носа из-за перенапряжения, Сенку терял сознание один раз в неделю уж точно, а отказ от еды сделал из него буквально ходячего скелета, на которого ветром подует – его снесёт. Но последнее Сенку устраивало, а предыдущие пункты его не устраивали разве что тем, что он на них тратил своё время, которое Ишигами мог бы потратить на прочтение очередной книжки по этой чертовой психологии. Жаль было испорченные рубашки, что он так и не смог отмыть от крови. Потраченное время тоже было жаль. Но делать с этим что-либо Сенку уж точно не собирался. Он не заслуживает лучшего. Он должен страдать. За то, что допустил смерть отца. За то, что узнал о ней СЛИШКОМ поздно. Даже не смог побывать на его похоронах. Ему в этом отказали. Отказали ему побывать на похоронах его отца. Сенку тогда долго рвал и метал. А потом много плакал. От обиды, от безысходности, от жестокости жизни. Он не думал о суициде. Ни после смерти отца, ни после какого-то времени. Он недостоин столь простого конца. С такими мыслями он и продолжал _существовать_ по сей день.

***

Ген быстро добрался до аудитории. Как только он зашёл в неё, его завалили вопросами студенты, что специально ждали преподавателя, чтобы удовлетворить своё любопытство. Что удивительно, ведь происходило это не впервые, просто на руках Сенку никто до медпункта ещё не носил. Хотя тут скорее играла популярность самого профессора. Подвешенный язык, привлекательная и нестандартная внешность, молод, ещё и мозги присутствуют. Золото, а не мужчина. Конечно, за таким будет бегать, как минимум, половина университета. И не только женская. Ген это осознавал. Так же он осознавал, что если сейчас же не свалит отсюда, вернётся он к Сенку ещё ой как не скоро. Поэтому, мягко улыбнувшись, Асагири сказал, что спешит, и, быстро собрав свои вещи, он направился к парте, за которой сидел Ишигами. Ген оперативно засунул его вещи в сумку и так же быстро вылетел из аудитории, пока его не заставили отвечать на всевозможные вопросы, направляясь обратно к медпункту.