Ручной лев

***

Дом у Месси был большим. Не дворец, да и излишней роскоши не наблюдалось, но пространства хватало с избытком, хоть гоняй в мяч по гостиной. Впрочем, тот факт, что первым переступив порог, Лио оттолкнул ногой ждущий его у двери словно покорный пёс самый обыкновенный футбольный мяч, навело его на мысль, что как раз этим аргентинец здесь иногда и занимается. — Там кухня, на втором этаже спальни, — Месси с порога принялся тыкать в разные части дома пальцем, быстро обойдя гостиную по кругу и включив, казалось, все источники света в комнате. Наверное, пусть даже и подсознательно, но это помогло — заметное невооружённым взглядом напряжение начало спадать, и его движения перестали быть такими дёрганными и настороженными. — и… да, если ты хочешь принять по человечески душ, ты ведь тоже после матча, то ванная с туалетом в той стороне. Принять ванну было очень соблазнительной идеей, но делать это в доме каталонца — последнее, на что согласился бы Серхио, даже будь он ещё в пропитанной потом и замызганной частями газона форме. Он и без того чувствовал себя неловко, не зная куда деть руки, пока Лионель, небрежно отбросив на диван спортивную сумку, уже суетился на кухне, сосредоточенно изучая свой холодильник на пример того, чем можно было бы угостить внезапного гостя. — У меня есть фрукты, в основном виноград, но это лучше, чем печенье. От него, я думаю, ты точно откажешься. — Месси усмехнулся, водрузив на стол тарелку с вышеобозначенным виноградом, и занялся ящиками. Серхио выдохнул, стоя на пороге кухни, и, всё же совладав с внутренней бурей, сделал шаг вперёд, останавливаясь за спиной Лионеля. — Лио… — На самом деле у меня не часто гости, — аргентинец словно вовсе его не услышал, — ты предпочитаешь чёрный или зелёный чай? — Лио! — Что? — Месси не обернулся. Молчание продлилось три удара сердца. Четыре. Пять. Рамос шумно выдохнул, скрестив руки на груди. Ему не хотелось спрашивать о том, что крутилось на языке, потому что не знал, так ли ему хочется услышать в ответ «да». Но доставлять маленькому барселонцу ещё больше проблем, чем он уже имел, хотелось ещё меньше. — Мне следует сейчас же уехать? Лионель медленно повернулся, оказавшись к нему в пол оборота. Маска спокойствия соскользнула с его лица, это длилось не больше секунды — изменился угол наклона позвоночника, шевельнулись желваки на скулах, взгляд испуганной птицей прочертил линию до ног Серхио, вернувшись обратно к столу, — и всё исчезло. — Почему? — Брось, Лио, я знаю, что ты попросил меня приехать, только чтобы убедиться, что Криштиану не поджидает тебя у двери. Мы убедились и теперь… не знаю… капитан Реал Мадрида на твоей кухне, ты серьёзно? Губы аргентинца изобразили слабую улыбку. На лице его мелькнуло странное, непонятное для Рамоса выражение. — Ты и правда догадливый. — Он неловко запустил пятерню себе в волосы, и этот жест, оставивший несколько прядок встрёпанно торчать в разные стороны, отчего-то показался Серхио очень трогательным. — Я когда увидел незнакомый автомобиль у парковки, решил, что это могут быть какие-нибудь особо настойчивые фанаты, но охранник сказал мне, что это ты. И тут я вспомнил, что Реал и правда сейчас в Барселоне… Навязать тебе свою компанию было продуманным, но ещё и приятным решением. — Приятным? — Рамос поднял одну бровь, изо всех сил стараясь не замечать, как что-то сжалось в груди, и не придать слишком большого значения тому, куда клонил каталонец. — Скажи, Серхио, тебя волнует, что подумают люди, если узнают, что мы общаемся или ты сам думаешь, что со мной неприятно общаться? Вопрос слегка огорошил. Серхио попытался прислушаться к своим ощущениям, но оказавшись наедине с капитаном каталонского клуба Барселона, вопреки вбитой годами в голову сегрегации, ничуть не чувствовал ни ненависти, ни повисшего между ними соперничества. Всё осталось где-то под крышами стадионов, среди запаха газонной травы, зацепилось за клубные песни с трибун и позабыло приклеиться к коже. Месси был просто Месси. И ещё неделю назад он сам бы откусил себе язык, за то, что собирался сказать, но слова сами прозвучали в воздухе: — Немного неловко… Но если честно, я думаю, что ты отличный парень, Лио. — Ну а никого постороннего я здесь не вижу, так что… выбери чай, пожалуйста, или я просто напросто вручу тебе банку пепси, серьёзно, у меня из-за контракта со спонсором ими весь холодильник забит. Рамос хмыкнул, наконец расслабившись и почти по хозяйски усевшись за обеденный стол. Лионель был абсолютно прав — строить из себя врагов, когда совершенно не чувствовал подобного, было как минимум глупо, и если для того чтобы побыть хорошим парнем ему придётся немного подыграть аргентинцу, притворяясь его лучшим другом, чтож, он готов был пойти на эту маленькую жертву. — На самом деле пепси — отличная идея! И… что ты там говорил про печенье? Я сегодня уйму калорий потратил, могу себе позволить. На лице Лионеля мелькнула улыбка, пусть ненадолго, но на этот раз она была чистой и неподдельной. Он достал из шкафчика стеклянную вазочку с печеньем, и, добавив к ней запотевшую алюминиевую банку из холодильника, оставил их на столе перед Серхио. Но не сел рядом, словно всё ещё сохраняя между ними подобие безопасной дистанции и предпочитая облокотиться о раковину, уперевшись о неё по обе стороны от себя ладонями. Оба замолчали, и Рамос не мог понять, была ли эта пауза дружеской или напряжённой. Что-то было не таким во всей этой ситуации, что-то оставалось ненастоящим, наигранным. Как бы он ни старался делать вид, он оказался не готов просто отводить глаза и притворяться, что в нём внезапно взыграли давние дружеские чувства и ничего не произошло, стараться вести себя, как обычный здравомыслящий человек. Печенье осталось нетронутым, угрожая расцарапать не желавшее сейчас ощутить в себе ничего горло крошками. — Понимаю, у тебя, должно быть столько вопросов… — Внезапно разорвавший давящее на уши безмолвие голос Лионеля казался почти нормальным. В отличие от его вида. Месси смотрел в пол, лицо его снова заливала краска, уголки губ подрагивали, но Серхио чувствовал, как в нём крепла решимость. Ему словно нужно было поговорить об этом хоть с кем-нибудь. — Я могу ответить… на некоторые. Вероятно, было слишком по-свински лезть в личную драму аргентинца, но с того самого дня, как испанец узнал о связи между КриРо и Лио, одна навязчивая, крайне эгоистичная, но, всё же такая важная, мысль не давала ему покоя. — Есть один, важный. Криш сказал, что это длится почти девять лет. С тех пор, как он перешёл в Реал… Месси знакомо вздрогнул при упоминании имени португальца, но взгляд так и не поднял, перебив его. — Вообще-то немного раньше. Когда мы с ним впервые встретились. Он тогда ещё был в Манчестере, и Барса принимала полуфинал Лиги Чемпионов. Он… просто пожал мне руку и сказал «ты не сможешь забить нам». Я даже не обратил внимания — я и не такое выслушивал от соперников, но потом… Что бы я не делал, мяч просто не держался у ног. Я делал глупейшие ошибки, осознавая, что не владею собственным телом. Оно словно жило отдельно от меня. Я испугался и сказал, что плохо себя чувствую, попросил замены, когда до конца матча оставалось ещё пол часа. Не знаю понял ли он, что произошло, тогда же или уже в Реале, но после его перехода в Мадрид всё началось по-настоящему. — Значит все наши победы в класико… — Глухо подытожил Серхио невесёлый для себя вывод, чувствуя, что готов сначала разнести в щепки обеденный стол разоткровенничавшегося аргентинца, а затем провернуть то же самое с Кришем. Но… Лио ведь всё же забивал им. И Барселона частенько громила его родной клуб. — Так вот, что тебя волнует? — Месси снова попытался изобразить улыбку. Она вышла скорбной и совсем не весёлой. — Успокойся, Рамос. Это, наверное, единственная светлая сторона вашего португальского принца — он никогда не приказывал мне проиграть, если не считать того, первого раза. Да и тогда это произошло скорее по незнанию. Жаль, что его благородства не хватило на то, чтобы узнав о нашей связи, не превращать мою жизнь в ад. — Он настолько плох в постели? — Слова вырвались прежде, чем Серхио успел прикусить свой язык. Должно быть, он настолько привык издеваться над барселонцем, что откровенно не следил за тем, что несёт. Взгляд Лио вонзился в него, обжигая и пластами снимая кожу с лица, и Рамос, не выдержав, ответил ему тем же, с вызовом встречая направленную на него ярость. Лучше бы он этого не делал. Он ошибся. Месси не выглядел злым, его глаза не метали молнии — вместо всепоглощающей жажды мести, вокруг аргентинца витала лишь всё та же безнадёжность зверя, смирившегося, что всю свою оставшуюся жизнь он проведёт в узкой железной клетке. — Чтобы ты знал… просто ради интереса… до первого раза, когда этот урод затащил меня в подсобку, я считал себя традиционных взглядов. А теперь… уже даже и не знаю. Серхио стиснул зубы. Пляска на могиле — вот, чем он сейчас занимался, Лионель тонул в чёрной воде, а он, вместо того, чтобы протянуть руку, любезно давил ему на голову, не давая всплыть и глотнуть воздуха. — Извини, я не должен был… — Не извиняйся. — Я не понимаю, как ты продолжаешь играть? Вообще жить, радоваться чему-то, зная, что в любой момент он может просто… — Испанец махнул рукой, видимо объяснив этим жестом то, что не желал произносить снова, опасаясь, что его стошнит. С того момента, как они оба, почти одновременно, начали профессиональную карьеру в своих клубах, Серхио, как и любой стремящийся стать лучшим футболист, был поражён Лионелем Месси. Его манерой ведения мяча, техникой, врождённой способностью не играть, а говорить на языке футбола. Он летал по полю, легко, словно не касаясь бутсами земли, так, как сам Рамос никогда не сможет, и вот он узнал, что всё это время каталонец играл с застрявшим в сердце осколком острого лезвия. На одной лишь силе воли, упрямстве, и желании не позволить улыбке Криштиану стать ещё шире. Девять лет назад… Лио был всего двадцать один год. Звезда мирового футбола росла и развивалась в аду, чтобы в конечном итоге воссиять ярче всех остальных даже сквозь наброшенную на неё похоронную вуаль. Это почти вызывало восхищение. — Это не просто, не буду врать. Но, он оставил мне футбол, единственное, что я по настоящему люблю в этой жизни. Уж не знаю, действовал он из понимания того, что лишившись возможности играть, я покончил бы с собой и у него не стало бы такой удобной… игрушки, или же ему важно знать, что он лучше меня и без всякой чёрной магии. Его целью стало унизить меня, сломать, и если я сдамся, он просто победит. Я могу не позволить ему хотя бы этого. — Лионель замолчал, и их уже привычный спутник в этот вечер — тишина, снова повисла в воздухе, приобретая какой-то собственный глубокомысленный и всем понятный смысл. Они смотрели друг на друга, и испанец не мог отвести взгляд от закушенных губ аргентинца. Месси явно чувствовал себя не в своей тарелке и с удовольствием бы прервал разговор, но, вместо этого, первым нарушил молчание, провалив попытку придать своему дрогнувшего голосу безразличное звучание: — Могу теперь я спросить? — Серхио нахмурился и кивнул, требуя продолжения. — Что за список такой, в который ты хотел бы меня добавить? Рамос издал горлом неопределённый звук. На мгновение ему показалось, что он ослышался, но Месси прекрасно говорил на испанском, избегая даже каталонского акцента. — Так значит, ты настолько остаёшься в сознании… — Сдавленно пробормотал он, прикрывая рот ладонью. — В полном. — Это долгая история. — Серхио махнул в воздухе рукой, понадеявшись, что жест вышел непринуждённым, и наконец-то потянулся к банке пепси, чтобы промочить пересохшее горло. — У нас полно времени. Ты ведь так беспокоился обо мне, что решил остаться на ночь. Я прав? Что-то дёрнулось у Серхио под веком, и он с такой силой потёр скулу, что перед глазами заплясали искры. Где-то в затылке всё ещё отчаянно билось нарастающее чувство, что он сейчас должен быть совсем не здесь и заниматься чем-то другим. Он открыл рот, чтобы ответить, и понял, что не дышал всё это время. Вместо слов изо рта вырвался шумный выдох. — Хорошо, как скажешь. В этом случае мне и правда не помешает воспользоваться твоим душем. — Вероятно, уже слишком поздно было брать ситуацию в свои руки. Он совершил ошибку уже тогда, когда решил проследить за аргентинцем у стадиона, и сейчас ему оставалось только продолжать следовать правилам этой странной игры. — Список — это глупая забава. Просто повод повеселиться в раздевалке… я вроде как хвастался Кришу о своих сексуальных победах. От испанца не укрылось, как на мгновение сжались на краю раковины пальцы Месси, но лицо его оставалось спокойным. — О… и ты бы хотел добавить меня в этот список? Что-то затикало у Рамоса в сознании — предчувствие, или интуиция… Он не знал, как отреагирует каталонец на его признание, что он как минимум считает его симпатичным, не говоря уже о том, что его имя было бы вписано золотыми буквами. Разумеется лишь из-за того, кем был Месси, а вовсе не потому, что Серхио сходил по нему с ума. Он почти слышал, как колотится в ожидании ответа сердце Лио и не решился быть честным до конца. — Нет, прости, Криш ошибся, в этом плане ты меня совершенно не привлекаешь. Мне больше нравится видеть тебя на поле. — Приятно слышать, что мне ничего не угрожает. — Месси прищурился, скрыв что-то промелькнувшее в своих глазах, и наконец-то отклеился от раковины. Прихватив со стола печенье, он отправился в гостиную. — Пойдём, включим какой-нибудь фильм.