Ручной лев

***

Когда с утренними процедурами было покончено, Серхио снова оказался на пороге кухни, наблюдая за суетившимся у плиты аргентинцем. Он подавил в себе чувство дежа-вю, напомнившее о вчерашнем вечере и необходимости уточнить, не желает ли Лионель, чтобы он сейчас же уехал, дав ему побыть одному. Теперь на нём красовалась чужая футболка с маленькой буквой «М» личного бренда барселонца над сердцем, но Рамос решил, что не будет ничего страшного, если он заявится в ней в фойе отеля, разместившего в своих апартаментах мадридскую команду. Он собирался что-то сказать. Выйдя из душа, Месси не дал ему развернуться, буквально втолкнув после себя во влажное, всё ещё парящее помещение просторной ванной, но Серхио ни на миг не позволил себе забыть об утреннем происшествии. Об увиденной панике в глазах аргентинца, мечущейся в отравленном страхом сознании и только выжидающей, чтобы вырваться наружу. Ему нестерпимо захотелось оказаться ближе, взять Лионеля за руку и, может быть, просто по-человечески обнять, но он сдержался, не уверенный в том, что это могло хоть как-то помочь. — Во сколько у тебя самолёт? Заготовленная речь столкнулась с вопросом, и слова рассыпались. Мозги стали словно ватными — ему всё же следовало уехать. Когда Рамос наконец заговорил, голос прозвучал легко и непринуждённо. — Мне ещё нужно успеть в отель за вещами, так что я вряд ли останусь на завтрак. Лионель осторожно отложил лопатку в сторону, выключив плиту, словно всё это представление со сковородками было устроено только для испанца. Он повернулся, небрежно пожав плечами и ответил тёплой, ничего не обозначающей улыбкой. — Тогда встретимся в Мадриде? Следующий матч с Атлетико, а потом класико за кубок, ты не забыл? Буду гостить в столице целую неделю. — Лио говорил легко, но каждое слово падало, словно удар молота, забивающего гвозди в крышку гроба. Лицо, и без того бледное, стало совсем бескровным, предательски выдавая каталонца. Рамос почувствовал, как от новой волны обречённости, исходящей от Лионеля у него стынет лицо, и заставил себя улыбнуться, успокаивая собственные мысли. — Дай мне свой телефон. — Зачем? — Месси не изменился в лице, но взгляд его в одно мгновение переменился, став острым и настороженным. — Оставлю тебе свой номер. Я могу забрать тебя из аэропорта… Серхио хотел добавить предложение пожить у него всю неделю, искренне полагая, что спокойствие за аргентинца с лихвой перекроет возможные неудобства, связанные с проживанием в огромном доме ещё одного человека, но его остановила неприкрытая мука, скользнувшая по лицу Лио. — Не стоит. — В голосе каталонца послышалась сталь. — Ты и так многое сделал, я благодарен, но я прекрасно справлюсь без няньки. Рамос приподнял бровь, совсем не смутившись резкой сменой настроения Месси, и лишь заинтересованно наблюдая за тем, как тот крепко сжал челюсти, разыгрывая перед ним гнев. Он мог бы показаться настоящим, но настоящий гнев уносит человека, поглощает его полностью, а то, что пытался скормить ему барселонец походило на не очень то хорошо продуманный ход в игре, неловкую попытку оттолкнуть его, подарив ему свободу. Возможно, это сработало бы с кем-то другим, но Серхио уже достаточно хорошо знал этот направленный в пол загнанный взгляд. Он скрестил руки на груди, сделав шаг вперёд и всем своим видом показывая, что он не отступится. — А после того, как я тебя встречу, ты останешься у меня на ночь. Я постелю тебе на диване. — Я же уже извинился… — Пробормотал аргентинец, и Рамос мысленно поздравил себя с тем, что он не ошибся — от той стали, что должна была напугать его, в голосе Лио не осталось и следа. — Телефон, Лионель. — Снова потребовал Серхио, и каталонец сдался.