Ручной лев

***

«Я на парковке. Если не появишься через десять минут, я отправлюсь туда за тобой и подниму на уши всю охрану.» SR4

«Ты не обязан это делать. Нас встретит автобус.» LM

«Я уже здесь, так что поторопись.» SR4

«Отыграюсь на тебе на класико.» LM

«Осталось девять минут.» SR4 Серхио усмехнулся, спрятав телефон в карман. В ожидании Лионеля его мучила небольшая нервозность, но он списал это на волнение — он не был уверен, что после их последнего разговора каталонец ответит ему или что вовсе не встанет в позу, наотрез отказавшись покидать относительную безопасность, подаренную ему толпой сокомандников. В конце концов, Месси уже однажды обжёгся, доверившись ему, и, не смотря на все объяснения и проведённую вместе ночь, не мог быть до конца уверен, что Рамос не передумает и не станет связующим звеном в очередном плане Криштиану заполучить его. Воспоминания о внезапной близости и умиротворённом лице спящего аргентинца пропустило сквозь тело непрошенный электрический разряд, и Серхио позволил себе улыбнуться, примешав к нервозности каплю самодовольства. Беспокойное барселонское утро немного смазало начало их отношений, телефонный разговор вряд ли можно было считать их продолжением, и слово «приятели» подходило им, как рыбе зонтик, не говоря уже об определении «друзья», но пока они определённо двигались в правильном направлении. По крайней мере, даже издевательский подкол о класико от каталонца не вызвал в нём прежнего негодования. Что-то подобное Серхио чувствовал рядом с Модричем, когда хорват забывался и начинал рубить правду матку, совершенно не следя за языком — его просто хотелось дружески похлопать по плечу, и вместе посмеяться над сказанным. И всё же, Лука был частью его мадридской семьи, а с Лио ему предстояло через пять дней оказаться на поле в качестве соперников, и в стенах Сантьяго Бернабеу не было и не могло быть места симпатии к сине-гранатовому врагу. Если бы только блауграна были единственным его врагом… Утренняя тренировка в клубе прошла как обычно, как и все предыдущие на этой неделе. Никто не заметил возникшего между ним и главной звездой команды напряжения, и, тем не менее, с того самого разговора в раздевалке Корнелья-Эль Прат Роналду мастерски удавалось избегать моментов, когда они остались бы наедине. Португалец вёл себя естественно, продолжая блистать и раздавать направо и налево свои фирменные голливудские улыбки, одним этим выводя испанца из себя. Но он не забыл ни единого слова из своего обещания. Криштиану ясно дал это понять, отпустив пару шуточек о предстоящем класико, смысл которых был понятен только Серхио. — Ну что, все готовы нагнуть каталонскую блоху так, чтобы он заскулил прямо на поле? Рамосу потребовалось всё его самообладание, чтобы проглотить пристальный взгляд семёрки, своей улыбкой вскрывающего ему пульсирующую вену на шее. Команда одобрительно загудела, поддерживая боевой настрой — никто даже не вспоминал о завтрашнем матче с Леганесом, мыслями находясь на класико, — и португалец скрылся из раздевалки в сопровождении большей её части, лишая Серхио возможности вырвать ему язык на месте. Неприятная картинка, всплывшая в мозгу, вновь подожгла кровь, и испанец тряхнул головой, сделав несколько глубоких вдохов и успокоив пульс. Из распахнувшейся двери терминала наконец-то показался Лионель, хмуро осматривающий стройные ряды машин, и Серхио поспешил моргнуть фарами, давая понять, куда тому следует идти. Давящий на нервы ком в груди медленно растворялся. — Сложно в это поверить, но иногда ты даже большая заноза в заднице, чем на поле. — Не очень лестно заворчал каталонец, оказавшись у него в машине и, слегка сильнее, чем требовалось, дёрнув на себя тут же хрустнувший автоматической блокировкой ремень безопасности. Ему пришлось проделать это несколько раз, прежде чем он всё-таки сумел справиться с собственными эмоциями и приложить меньше усилий. — Я тоже рад тебя видеть, Лио. — Ты слишком много на себя берёшь. С командой я был бы в безопасности. Серхио фыркнул, выруливая с парковки на скоростное шоссе и отдавая трассу запертым под капотом лошадям. — Так сложно поверить, что я просто хотел тебя увидеть? — Месси резко вскинул на него взгляд. Лицо его выражало откровенное недоумение, но Рамос и не подумал перевести сказанное в шутку. Не собирался, так как где-то в глубине души, пусть и с огромным количеством оправданий этого чувства, осознавал, что это было правдой. — К тому же в Париже тоже было полно народа, и если ни один из твоей команды не в курсе происходящего… — Он сделал паузу, мельком взглянув на аргентинца, и, когда тот не возразил, продолжил, — мне будет спокойнее, если я буду знать, что эту ночь ты проведёшь у меня. — Я не останусь на ночь. — Буркнул в ответ Лио. — Я снял дом в ла Финка. — Утром возьмёшь такси. Буравящий его взгляд Рамос ощущал несколько секунд, не обращая на него никакого внимания, всем своим видом давая понять, что процесс управления машиной занимает его куда больше, нежели возражения барселонца, и тот наконец-то сдался. Кивнув, Лионель наконец-то оставил свои попытки сохранить хотя бы крупицу контроля и расслабился, откинувшись спиной на сиденье. — Ладно, но я всё же потребую настоящую кровать. Серхио кивнул в ответ, сдержав рвущуюся наружу триумфальную улыбку. Ехать оставалось уже недолго, дорога должна была занять минут пятнадцать от силы. По обе стороны от них уже мелькали жилые постройки, или, вернее, окружавшие их заборы с пиками торчавших из-за них кипарисов, кое-где пропускающие сквозь себя блестящую на солнце бликами металлокерамику крыш. Месси засмотрелся на виды Ла Мораледже, не заметив, кажется, когда они наконец-то подъехали к широким воротам, скрывающим за собой особняк в классическом итальянском стиле с примесью барокко. — Добро пожаловать в casa de Ramos. — Возвестил испанец, и створки, послушно распахнувшись, пропустили их внутрь. Его дом был больше, чем у Лионеля, и Серхио не знал, стоит ли ему поступить так же, как Месси, указав на ближайшие места возможной необходимости, или стоит устроить полноценную экскурсию, показав ему спортзал и бассейн, но что-то сказать было необходимо. — Твоя спальня на втором этаже, первая дверь слева, но понадобится она тебе не раньше, чем мы поужинаем. Если ты не знал, ужин, это такой вечерний приём пищи, когда ты кормишь гостей чем-то более съедобным, чем печенье. Лионель при его словах свёл брови к переносице, поморщившись, и в этот раз Серхио позволил себе рассмеяться. — Для начала, я бы хотел принять душ. — Отозвался каталонец, и Рамос кивнул. Он подождал пока аргентинец прихватит с собой свежую одежду из небольшого чемодана, и проводил его к ближайшей ванной. Удостоверившись, что от него больше ничего не требуется, Серхио позволил Месси закрыть за собой дверь. В замке глухо щёлкнул язычок, отозвавшись где-то глубоко в мозгу испанца недовольством, но он понятия не имел, что это могло означать. Жест был вполне обычный, свойственный любому человеку, не пожелавшему быть застигнутым с голым задом и в мыльной пене, но Рамос почему-то записал это на свой счёт, будто подначивая успокоившуюся было нервозность едкой мыслью, что Лионель ему не доверяет. Из-за двери послышался шум включившегося душа, и Серхио вздрогнул от этого звука так, как если бы вода полилась прямо ему на голову. Воображение неожиданно отчётливо нарисовало замершего в клубах пара аргентинца, подставившего лицо с застывшим на нём выражением блаженства под горячие капли. Он почти что расслышал, как струи бьются о кожу, и решительно отпрянул от двери. Кровь прилила к лицу, тепло от солнечного сплетения расходилось к рукам и ногам, и это чувство напугало его, заставив немедленно удалится как можно дальше от породившего его источника, чтобы понять, что вообще только что произошло и, возможно, если останется время, разогреть к возвращению Месси ужин.