Ручной лев

Дом, который снял аргентинец, оказался небольшим, и долго искать не пришлось. Буквально ворвавшись в кухню, Серхио замер, впившись взглядом в бывшего друга и своего нового врага. — Ты… — Зарычал Рамос, силой воли сдерживая себя, чтобы тотчас не броситься на португальца. Его голос был низким и диким. От ярости на шее вздулись жилы, кулаки были сжаты, но рук он не поднимал. — Я. — Как ни в чём ни бывало ответил Криштиану, посмотрев на него не очень лестно и отставив на стол кружку, напитком в которой был занят ещё мгновение назад. — Быстро ты раскусил мою маленькую хитрость… А ведь я почти выиграл у блохи спор — он до последнего не верил, что ты с порога полезешь к нему в трусы. Жаль остановился. Надо было позвать тебя когда наигрался бы сам, одной ночи всегда мало… Сокрушённо вздохнув, Роналду тихонько поцокал языком — звук был столь же сочувственным, сколь неискренним. — Хватит! — Рамос ударил ладонями по вставшему преградой между ним и португальцем столу с такой силой, что треск врезался в уши. Он чувствовал, как пульсирует кровь в пальцах, мечтающих вырвать Кришу язык, как подкатывает к горлу омерзение. — Оставь его наконец в покое! — Зачем? С ним весело. Тебе тоже могло быть, если бы ты не… — Роналду прервался, прикрывая рот ладонью, словно силился сдержать слова. Какая-то тень легла на его лицо, выражение которого перешло от раздражения к гневу, но тут же сменилось презрительной улыбкой. — …если бы ты не втрескался в барселонского коротышку по уши. Что-то сдвинулось у Рамоса в голове. Ярость погасла на мгновение, словно кто задул свечку. Секунду назад мышцы вибрировали мелкой невротической дрожью, на периферии зрения плясали цветные пятнышки, а сейчас он казался совершенно расслабленным. Как будто знал, что то, что Криштиану узнает о его чувствах, неизбежно. Но теперь… о них знал и Месси. Грудь неожиданно заполнил быстрый прилив облегчения… и разочарования. — Что ты на это скажешь, блоха? Серхио резко обернулся, почти оглушённый неожиданным появлением кого-то ещё помимо него и Роналду. За его спиной стоял Лионель. Он так и не надел обратно футболку, его волосы беспорядочно топорщились, но, в целом, Рамос сказал бы, что он выглядит… обычно — больше никакого блеска в глазах или эротичных стонов, лицо расслаблено и спокойно, но губы сжаты в тонкую нитку. — Я ему верил… Мне хотелось ему верить. — Месси осёкся и бросил на Серхио обвиняющий взгляд. — Я ошибался на его счёт. Рамос закрыл глаза. Темнота под веками светилась, колебалась и нагоняла легкую тошноту. Поток возражений переполнял его голову, но он не видел смысла озвучивать их сейчас — на Месси они вряд ли подействуют, а вот для Криштиану откроют новую возможность исказить истину и поиздеваться. Словно через толстый ком ваты до него донеслись слова португальца. — Как трагично звучит, можно слезу пустить. Вот видишь, Сесе, он ненавидит нас обоих, так что долго и счастливо не получится. Увы, но приказывать ему влюбиться бессмысленно. Мне очень хотелось бы, чтобы всё было по-другому, но это невозможно. Между вами ничего не выйдет. Но… можно самому взять всё, что хочешь. — Голос Криша опустился до низкого мягкого и заискивающего бормотания. Он словно бы пытался расположить Серхио к себе. Спустя столько времени, очередная попытка возродить то, что казалось незыблемым, но под напором обстоятельств сгнило за считанные дни. — Ну же, Сесе, мы же друзья. Чего ты хочешь? Хочешь, я велю ему встать на колени и, клянусь, так тебе ещё точно никто не отсасывал. Этот гном встал между нами, но… мы ещё можем придать этой фразе более пикантное значение. К горлу Серхио подступил комок. Грязные намёки вызвали вспышку бешенства. Нахлынули воспоминания. Он вновь увидел всё, что произошло в тот злополучный вечер, когда он узнал о чудовищной ошибке, в которую превратилась чудесная магия, порождённая их миром. В которую её превратил, извратив и переломав под свой вкус Роналду. Открыв глаза, Рамос одарил португальца свирепым взглядом и невесело ухмыльнулся. — И ты говоришь это после всего того, что ты сделал? — Горечь, прозвучавшая в голосе испанца, изумила его самого. — Да ладно тебе, это же Месси! — Улыбка сползла с лица Криштиану, мутировав в неприглядную гримасу, совсем не добавляющую ему красоты. В его голосе прорезалась сталь, которая появлялась и раньше, когда он упоминал капитана Барселонского клуба, но раньше это были лишь едва различимые среди взрывного презрения всплески, а сейчас сталь звенела на долгой ноте. — Надоедливый гном, чёртов блауграна! Он даже не рождался! Его создали, чтобы он доставлял нам проблемы, что плохого в том, чтобы преподать ему урок за это?! Ненависть вернулась, и злость. Возвращаясь, они накатывали лавиной, как боль при мигрени, оставляя где-то возле себя место для разрастающегося, словно снежный ком, отчаяния. Рамос внезапно и неожиданно чётко понял, что Роналду не отступится. Ни сегодня. Ни завтра. Что Лио для него уже даже не игрушка, он наркотик. Он словно тот самый маленький комариный укус, который свербит не оставляя в покое, пока не расчешешь его до кровавой раны. И Криш чесал, царапал, методично сдирал ногтями кожу, углубляясь в мясо. Не сдержавшись, он почти что зарычал, выплеснув своё непонимание чужих поступков и боль в одной простой истине: — Он живой человек! Серхио сжал зубы до скрежета и сделал угрожающий шаг вперёд, чувствуя прорывающееся наружу желание начать кулаками вбивать в голову нападающего любовь к ближнему. Как бы ему ни хотелось, он не мог заставить себя поверить, что всё, что португалец позволял себе в отношении барселонца было совершено сдуру или по незнанию, что хоть какие-то его слова ещё способны были переубедить Криша и открыть ему глаза на содеянное. Всё пошло не так. Рамос не успел ни ударить Роналду, ни даже толком приблизиться. Лио рванул с места, будто лишенный тормозов спорткар, обогнув стол с другой стороны, и замер между ними, закрывая Криша от опасности и приставив к собственному горлу остриё неизвестно откуда взявшегося обычного кухонного ножа. Острый кончик лезвия уткнулся в судорожно дёрнувшийся кадык. Серхио оцепенел. Глубоко в груди кольнуло, на мгновение стало нечем дышать, и он замер. Испанец ничего не понимал, в мыслях царил сумбур, но, что-то подсказывало ему — сейчас лучше не шевелиться. Лионель выглядел каменным изваянием, не мигая глядя в одну точку, прямо перед собой, но словно вообще ничего не видел. Лицо напоминало восковую маску, лишённую каких-либо эмоций. — Я и не собираюсь делать его мёртвым. — Выдохнул португалец. — Не собираешься?! А это что? — Широкий жест в сторону замершего с ножом у горла аргентинца получился каким-то слишком театральным. — Щеголять с разбитым лицом я тоже не собираюсь. — Раздражённо фыркнул Криштиану. — А он — неплохой способ отрезвить тебя. Так что держи руки при себе, если ты будешь упорствовать, то ничего не добьешься и только причинишь ему боль. Я знаю, ты этого не хочешь. Но мне то в отличие от тебя плевать на мелкого выскочку. От той простоты, с которой подобные слова покидали рот португальца, у Рамоса закружилась голова. Дикая реальность отказывалась в ней помещаться. Страх за Лио остановил порыв ярости приступом панического беспокойства, и Серхио медленно разжал кулаки, предусмотрительно отступив на один шаг назад. — Хорошо, только не наделай глупостей. — Глупости совершаешь ты, Сесе! Я преподнёс тебе злейшего врага, буквально поделился, как с самым лучшим другом, не смотря на то, что это у меня с ним связь, и чем ты мне отплатил? — Раздражение в голосе Криштиану сменилось пугающей заинтересованностью так быстро, что Рамос не сразу уловил разницу. — Но, может быть ты просто до конца не понимаешь, насколько это весело? Я покажу тебе, как можно неплохо развлечься с помощью гнома и всего лишь одного ножа. Это должно было быть шуткой. Слова португальца смазались чувством острого неверия, но, глядя на него, Серхио видел — он не шутит. Глаза Рона потемнели от предвкушения, словно смотрел он в себя, туда, где покоились мысли о заключительной части только что пришедшей ему в голову идеи. Почти ласково потрепав Месси по волосам, Криштиану надавил на рукоять зажатого в ладони аргентинца ножа, чтобы самый кончик лезвия коснулся наконец шеи и немного продавил кожу. Стоило этому случиться, как в Серхио буквально ударила волна ужаса, исходящая от каталонца. Кажется, её почувствовал не только Рамос — Криштиану засмеялся, и волна ударила ещё и ещё раз. Можно было даже подумать, что за девять лет бесконечных издевательств у аргентинца выработался иммунитет. Жестокость стала нормой. Принимаешь ее как должное — и живешь себе дальше… Но это обман. Самый жесточайший обман в мире. Чужие боль и страх выворачивали наизнанку. Он смотрел на веселящегося Роналду, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от злости и бессилия. Всё, что ему оставалось, это надеяться, что сегодня ему удастся вырвать барселонца из лап португальского Дьявола так же, как ему удалось это в Париже. И тогда, хоть ненадолго, но эта пытка для Лио закончится. Пусть хотя бы на сегодня. — Посмотри, как он напуган, Сесе! — Голос Криштиану буквально звенел от неестественного возбуждения. Он казался пьяным. Или сумасшедшим. — Я тысячу раз говорил блохе, что не убью его, и всё равно, каждый раз он словно ждёт, когда я переступлю черту. Глупо, правда? — Прекрати… — Почти одними губами прошептал Серхио силясь отвести взгляд от застывшего в глазах Лио ужаса, но не в силах этого сделать. В атмосфере что-то изменилось. На пару секунд повисла мертвая тишина, словно напитанная раздражением португальца. — Это начинает надоедать. Это ведь просто игра, я же не говорю ему: Лионель, пусти себе немного крови… То, что тело дёрнулось вперёд, к Месси, Серхио понял уже когда стоял рядом. Мыслей в голове не было, только страх и опустошающее чувство потери от осознания, что он не успевает. Время, казалось остановилось, и только спустя какую-то вечность из сжавшегося вокруг лезвия кулака испанца, просочилась и сорвалась вниз капля крови, прочертив узкую красную полоску на судорожно вздымающейся груди барселонца. «Моя кровь, не его.» — пронеслось в голове Рамоса, и тут же вернулись словно отсутствовавшие до этого чувства: слух, зрение, осязание. Он услышал едва различимое мычание и хриплое дыхание аргентинца, вибрирующей от дрожи ладонью сжимавшего рукоятку ножа. По пальцам резануло огнём. Меднистый вкус крови ударил в нос. Зато страх пропал. Напряжение и ненависть тоже. — Сесе?!.. Господи, Рамос! Криштиану бросился к своему капитану, небрежно отталкивая Лионеля в сторону. Неподдельный ужас, коснувшийся наконец и его голоса выбивал из колеи, слышался каким-то неестественным. — Не стой столбом! Брось ты этот дурацкий нож, принеси аптечку! Быстро! Крик Рона был адресован аргентинцу. Нож упал на пол, звонко ударившись лезвием о кафель. Рамос холодно, почти отрешённо посмотрел португальцу прямо в глаза. — Девять лет назад… — От его спокойного голоса, Роналду дёрнулся, словно от пощёчины. Он уставился на Серхио, всё так же не отпуская его кровоточащей ладони из своей руки. — Ты всё время повторяешь, что он заслужил то, что ты с ним делаешь. Что он враг на поле, блауграна… что он — Месси. Но это враньё. Девять лет назад он никем из них не был. Вернулся Лио. Серхио, прервавшись на пару вдохов, всё же вырвал свою ладонь из рук Криштиану, принимая молча предложенные аргентинцем бинт и перекись. Стянув зубами крышку с пластиковой бутылки, он просто залил рану зашипевшей жидкостью, наскоро заматывая бинтом порезанную ладонь. Он разберётся с этим позже, сейчас главное остановить кровь, чтобы не мешала разбираться с происходящим. Он не видел, как лицо португальца приобрело растерянный вид, не видел, как тот нервно закусил губу, заметавшись от его лица к фигуре вновь замершего рядом с ними барселонца и обратно. Боль в кисти медленно перешла в ноющую, размазанную. А перед ним на полу уже застыли темные пятна крови, размазанные щедро пролитой перекисью. — Девять лет назад вы ещё не были врагами. Ты встретил свою родственную душу, и вот, что ты решил с ней сотворить? — Серхио осторожно кивнул головой на Лио. — Ты сказал, что ему бесполезно приказывать полюбить. Связь не в состоянии заставить его. Значит… ты уже пробовал, верно? И не раз. В этом всё дело? Поэтому ты не можешь оставить его? Рамос наконец-то поднял взгляд и впился им в лицо Криша. Тот казался потерянным, надломленным, чудовищно одиноким и сбитым с толку, совсем не таким, каким испанец привык его видеть. Совсем не таким, каким он был всего лишь пару минут назад. Роналду поджал губы, уставившись куда-то наверх, чтобы скрыть, что отвёл взгляд. В его глазах мелькнула влага, и от этого зрелища где-то глубоко за грудиной Рамоса что-то шевельнулось. Такого он точно не ожидал. Но на лице Криштиану не отражалось ни капли сожаления или печали, только позор, вставший в горле комом, который тому никак не удавалось проглотить. Поэтому нечто, шевельнувшееся в душе, быстро затихло. Мгновение спустя к португальцу вернулась его злость, но уже холодная и рассудительная, не имеющая ничего общего с прежней ненавистью, щедро приправленная обидой и пониманием последствий собственных действий. Серхио ничего не успел сделать, и первый удар достиг своей цели — кулак Криша встретился со скулой Лионеля. Раздался звук, словно что-то треснуло. — Сукин аргентинский выродок! — Португалец наконец определился с истинным виновником всех несчастий. — Это всё из-за тебя! Аргентинца отбросило на кухонный гарнитур, едва не сбив с ног, но он устоял, цепляясь за столешницу. Судорожно кашлянув, барселонский вожак, словно послушная безвольная кукла, оттолкнулся от стола руками, вернувшись в прежнюю позу и вновь превратившись в каменную статую. Он не был даже тенью Лионеля Месси, он словно не был даже живым человеком. Второму удару не суждено было случиться. Пальцами здоровой руки Рамос вцепился в предплечье Роналду, грубо развернув его к себе лицом. — Хватит, Криш. Если ты не остановишься, рано или поздно, ты убьёшь его, может даже не специально, но это будет конец. Ты по настоящему перейдёшь черту. Ты просто… потеряешь всё. — Да пошёл ты. — Буквально выплюнул португалец ему в лицо. Презрением, звучавшим в его голосе можно было сдирать краску со стен. — Ты ещё пожалеешь об этом… Пошли вы оба! Вырвав руку из хватки испанца, Роналду не оглядываясь вышел из кухни. Хлопнула входная дверь, удаляясь прошуршало несколько быстрых шагов по гравийной дорожке у дома, и снова навалилась тишина. Рамос не слышал даже дышит ли каталонец. — Лио, кивни, если ты исполняешь мои приказы. Он посмотрел на Месси. На совершенно неподвижную, если не считать едва заметного движения грудной клетки, расчерченной каплей чужой крови, неживую фигуру, уставившуюся сквозь него стеклянным взглядом. Левая скула барселонца опухала на глазах. Напряжение отпустило, практически лишив сил. Серхио фыркнул. Логично — в этот раз подобного опрометчивого распоряжения от Криша не поступало. Он постарался увести аргентинца с кухни и, к его удивлению, тот позволил направить себя в спальню и усадить на кровать. Рамос нашёл тут же в шкафу пушистый банный халат, накинув его на обнажённые плечи Лионеля, и на него словно что-то нашло. Пальцы его судорожно сжались на плечах Месси, затем расслабились, и Серхио, едва не заскулив, опустился перед ним на колени. — Лио, прости… Я не должен был врать тебе. — Откладывать неизбежное — не самый лучший выбор. Ему в любом случае пришлось бы поговорить с Лионелем о том, что же он натворил. — Я поступил не честно, но клянусь, я бы ни за что не причинил тебе вред… Осознанно. То что произошло… мне жаль, что я не сразу понял, в чём дело. Проклятье… Лио, если бы я только мог изменить мир, я бы сделал это для тебя. Испанец не смел поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с Месси. Он не был уверен, что увидит в них хоть что-нибудь, кроме слишком крепко вбитой связью покорности, но даже мысль об обратном пускала по телу волны беспричинного неудержимого страха. Тишина давила писком на уши, заставляя всё больше безумных мыслей выползать на поверхность. Что, если теперь аргентинец будет бояться и избегать его, как Криштиану, если будет ненавидеть, если… если просто напросто не простит ему его ложь. Тряхнув головой, Серхио разогнал ненужные сейчас размышления. Ему нужно было просто извиниться и пообещать аргентинцу, что он больше ни за что и никогда не позволит себе прикоснуться к нему… Но не успел он произнести эти слова, как почувствовал себя больным, замерев перед кроватью с неприятным ощущением, что его мир без Лио окончательно потеряет очертания. Он не хотел этого. И промолчал, просто коснувшись лбом коленей Лионеля. Кожа была горячей, но аргентинец никак не отреагировал ни на его слова, ни на действия, по прежнему находясь во власти ужасающей по своей слепой жестокости связи. Сколько вообще нужно времени, чтобы удалиться на пару километров от дома? Неужели Криштиану вовсе не уехал, а остановился на соседней улице, чтобы всё обдумать и, не дай бог вернуться и закончить начатое? Сердце его бешено заколотилось. Нет, это просто усталость, просто очередной плод давящей на воображение паники. С тех пор, как ему стало не всё равно на судьбу каталонского Мессии, он уже достаточно навоображал себе подобных вещей. Опасения и правда оказались беспочвенными — Лионель пришёл в себя так же внезапно, как и в ту ночь в Париже, когда Серхио гнал прочь от Большого Дворца, спасая маленького аргентинца от его личного Дьявола. Барселонец шумно вдохнул, и, словно бегун, дождавшийся сигнала стартера, вскочил на ноги, прикрыв рот ладонью и рванувшись прочь из комнаты, едва избежав столкновения коленей с лицом вовремя успевшего отпрянуть Рамоса. Серхио услышал, как в глубине дома снова что-то грохнуло, и следующий звук не оставил сомнений в том, что Лионель прощается с содержимым своего желудка. В первое мгновение испанец оцепенел. Где-то на самом краю сознания он понимал, что происходит — вряд ли Криштиану ограничился только грязными намёками, синяки и пятна на теле аргентинца появились не из воздуха, — но совершенно не мог решить как вести себя в этой ситуации. Ему не давало покоя то, с какой лёгкостью он поверил спокойствию Лионеля. Даже после того, как понял, что Криштиану добрался до него. И эта абсолютно слепая неспособность разобраться даже в такой мелочи каменной тяжестью лежала у него на душе, мешая наконец-то встать и начать действовать, отправиться вслед за Лио, чтобы не дать ему остаться одному в такую минуту. Это… и возможно гнетущий шепоток, который ядовито нашёптывал из глубины сознания, что куда более страшным для Месси оказалась не очередная ночь с португальцем, а откровение — единственный человек в мире, который был посвящен в его ужасную тайну и который мог его защитить, хотел от него того же, что и Роналду. За дверью ванной было тихо. Рамос стоял, некоторое время прислушиваясь не обнаружит ли аргентинец себя хоть каким-нибудь звуком, никак не решаясь сам подать голос. Пальцы коснулись ручки, замерев на ней, и внезапно он обнаружил, что дрожит, и дрожит уже давно. Кровь бешено застучала в висках, лицо запылало. Какого вообще чёрта? Он был здесь явно не тем, кому больше досталось. Стряхнув с себя неловкое, нерешительное оцепенение, Серхио с силой сжал дверную ручку и почувствовал, как дрожь перебралась в желудок. — Лио? — Позвал испанец, но ответа так и не последовало. Месси упрямо хранил молчание, но Рамос знал, что он там. Открыв дверь, он увидел его — Лионель сидел на полу, подтянув колени к груди, волосы его прилипли ко лбу, их глаза встретились и какое-то напряжение возникло между ними. Аргентинец весь сжался, словно ожидая очередного удара, и в глазах его на долю секунды отразился слепой, леденящий ужас. Рамос успел перехватить этот взгляд. Его пробрал озноб, но уже в следующее мгновение он сумел взять себя в руки и решительно произнес: — Лио, прошу, позволь мне… Словно только от звука его голоса, всё ещё не отошедший от пережитых кошмаров барселонец резко замотал головой и всхлипнул. — Уходи… — Надломленный голос резанул по сердцу, но испанец не хотел сдаваться так быстро. — Лио… — Убирайся! Оставьте меня наконец в покое! Пальцы Лионеля судорожно сжались в его волосах, обхватив голову. Лицо его обрело пепельно-серый оттенок, нижняя губа задрожала, и глаза наполнились слезами. Он посмотрел на Серхио в полной растерянности, словно не понимая, где находится и почему здесь оказался. В его глазах застыла боль, и на мгновение Рамосу почудилось, будто что-то темное, непонятное и пугающее освободилось и сделало гигантский прыжок в его сторону — ведь эту боль, боль предательства и очередного краха надежды, вызвал он. Ему стало страшно. Аргентинец поднес руки к лицу, не в силах сдержать рыданий, звуки которых буквально раздирали Серхио душу. В голову назойливо лезла непрошенная, но неотвратимая мысль, что на этот раз Месси сломался так, что уже не починишь. Нечего больше было чинить. Рамос закрыл глаза. Он не знал, как высказать переполнявшее его сострадание. Как бы ему хотелось, чтобы Лио никогда не столкнулся с чудовищем, которого, к сожалению, знал слишком хорошо. — Уйди, прошу… — Снова раздался уже не крик, а едва слышный всхлип, и испанец, так и не открыв глаз, осторожно вышел из ванной, прикрыв за собой дверь. Долгий и шумный выдох был призван если не успокоить нервы, то, хотя бы собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Серхио лихорадочно искал выход из положения. Ему нужно было остановить всё это, раз и навсегда прекратив мучения аргентинца, освободив его от тлетворных действий Криштиану. Ещё один подобный раз он мог просто не выдержать. План действий, поначалу неясный, но все более и более четкий, стал прорисовываться у него в голове. Теперь он знал, что делать, но оставалась ещё одна проблема — он не мог уехать и оставить Лио одного. Однако, вряд ли даже успокоившийся барселонец будет рад обнаружить его в своём доме. Решение казалось очевидным — у него, помимо номера Месси, были контакты только одного барселонца. Пике он встретил на лужайке перед домом, опасаясь, что за то время, что он дожидается сокомандника по сборной, аргентинец покинет ванную, но барселонский защитник приехал так быстро, что Рамос не успел даже заволноваться. — Что случилось? — В голосе Жерара не было злости, скорее опасливое любопытство, из-за того, что Серхио упомянул капитана его команды и велел не задавая вопросов тотчас примчаться по указанному адресу. — Кое-что плохое. Лио внутри, но не стоит его трогать или спрашивать о чём-то… просто будь рядом и не подпускай к нему никого. Особенно если появится КриРо. Не слушай его и не верь ни единому его слову. — Он хлопнул Пике по плечу, направляясь в сторону своей машины. — И не бойся, вся кровь, что ты увидишь — моя… — КРОВЬ?! — Помни, не спрашивай ни о чём у Месси, можешь просто успокоить. — Так что произошло?! — Я же сказал — кое-что очень плохое. Но я это исправлю. Рамос и сам удивлялся своему хладнокровию. Сейчас он не испытывал ни горечи, ни злости, ни потрясения. Мучавшее его на протяжении стольких дней чувство безысходности пропало без следа, и теперь он мог трезво оценить возможности, которые раньше меркли под яростным натиском эмоций. Он ощутил странное спокойствие и решимость. Он знал, как помочь Лионелю.