Ручной лев

***

Серхио не остался на скамейке запасных, сразу же отправившись в раздевалку. Гулкий коридор отразил стук шипов по плитке пола, но шум трибун не проникал так глубоко в чрево стадиона, и, не считая этого звука, затихшего сразу, как испанец опустился на лавку, было совсем тихо. Только его сердце стучало. И тишина эта казалась гнетущей. Где-то не глубоко, у самой поверхности, Рамоса не покидал страх за Лио и всё так же давил на грудь. Будь его воля, он бы забрал каталонца с поля вместе с собой, даже против его воли, просто чтобы быть уверенным в том, что он проведёт эти минуты наедине с ним, но был не готов беспомощно следить за ним остаток матча, изводя себя предположениями, не воспользуется ли Криштиану им снова, и попытка сравнять счёт виделась самой невинной из его замыслов. В памяти он прокрутил произошедшее ещё раз. Голос Криштиану, и рывок барселонца сразу после этого. Он был почти уверен, что воля аргентинца уже ему не принадлежала. Не было смысла пытаться понять, когда это произошло — в том самом столкновении, в перерыве, или гораздо раньше. Он не мог бы даже с уверенностью сказать, что Лионель хотя бы вышел на поле, имея полную власть над собственными мыслями и телом. Понимание собственного бессилия было невыносимо. Стоило закрыть глаза, и Серхио видел загнанное, непонимающее выражение на лице Месси, сидящего на полу в ванной, и в ушах звучал его голос — но обвинял он не Криштиану, а его. Обвинял в предательстве и приказывал убираться, гнал как можно дальше от аргентинца, туда, откуда он не смог бы причинить ему новое зло. Его охватило отчаяние. Серхио, кажется, впервые до конца понял, как жил Лио все эти девять лет. Куда только увлекло его сердце? С грустью и болью он понял, насколько аргентинец нуждался хоть в чьей-нибудь в помощи. Но он, увы, ничего не мог с этим поделать, как бы ни старался. Попробовал, но не вышло. Это было сильнее него. Ему начало казаться, что он тонет и задыхается. Он просто хотел чтобы этот кошмар поскорее закончился. Для Лио. И для него тоже. Ведь теперь Криштиану вознамерился сломать жизнь и ему. На душе лежала свинцовая тяжесть. Последняя выходка нападающего всё ещё отдавалась в голове осколком нереальности. Даже не смотря на всё то, что Роналду уже сделал, подстроить всё так, чтобы прилюдно обвинить его, сломать ему карьеру, превратить жизнь в кромешный ад, даже для него это… Разум отчаянно цеплялся за жалкие обрывки гниющих воспоминаний о дружбе. Когда-то ведь каждый из них что-то значил для другого, и нежелание принять горькую правду посеяло в нем слишком много сомнений. Мысли кружились нескончаемым хороводом, переходя одна в другую, и обретали все более мрачную и безнадежную окраску. Он понял, что сейчас его злейший враг — собственный рассудок. Пора было слушать не голову, а сердце. А оно истекало кровью в истине, что для Криштиану сломать кому-то жизнь… в принципе не в первый раз. Зажмурившись, Серхио прислонился к стене затылком и крепко сжал челюсти, словно пытался скрыть крик, рвоту или плач. Он всё ещё не мог поверить, он чувствовал себя преданным, одиноким и уязвимым. Но он был вымотан, он был зол, он был готов разорвать на части любого, кто посмел бы сейчас тронуть его. Дверь в раздевалку тихо приоткрылась, пропуская внутрь одного единственного человека. Серхио открыл глаза, желая увидеть смертника, посмевшего его потревожить, и почувствовал, как у него внутри всё похолодело. У двери, глядя на него с каким-то странным выражением сожаления на лице, стоял Месси. Усилием воли заглушив завопившую панику, он заставил опуститься вниз застрявший в горле ком. — Что ты здесь делаешь? До конца ещё точно минут десять. Лионель только пожал плечами. — Пришлось попросить замену. Криштиану велел кое-что тебе передать. В душе у Рамоса поднялась волна гнева, и он не стал останавливать ее. Неужели у него ещё оставались сомнения, одержим ли Месси связью? Чтож, теперь у него были все доказательства. И ни один жёсткий подкат или фол, даже травма, порванные сухожилия и раздробленные кости не смогли бы причинить ему такую боль, как эти слова маленького барселонца. Эта боль жгла и выворачивала наизнанку, но Серхио всё же нашёл в себе силы тепло, хоть и невесело, улыбнуться аргентинцу в ответ. — И что же он велел передать? Лио медленно, уверенно шагнул вперед, не отрывая от него взгляда своих невозможных глаз, и стянул с себя футболку, небрежно отбросив её в сторону. Испанец с такой силы сжал пальцами края скамейки, что побелели суставы. На что Криштиану ещё надеялся? Что если он раз за разом будет подсылать к нему одурманенного барселонца, то рано или поздно под гнётом собственных нереализованных желаний Рамос сдастся? Возможно, в этом было больше смысла, чем казалось возмущённому сознанию. Сердце зачастую куда сильнее разума. Месси подошёл совсем близко, замерев между раздвинутых коленей испанца. Серхио знал, что не имеет на это права, но всё равно чувствовал, как волнуется его кровь от вида каталонца в плотно облегающей его фигуру водолазке. Лионель протянул к нему руку, мягко обняв его лицо ладонями, и, прежде, чем Рамос сообразил, что делает, он потянулся к Лио и быстро поцеловал его. Месси изумлённо уставился на него, не ответив на поцелуй, а Серхио, почувствовав губами его губы, сам был поражён тем, что совершил. — Прости… Прости, мне не следовало этого делать. — Прошептал испанец, опустив голову. Голос его самую малость дрогнул. — Да, не следовало. Криштиану ведь говорил тебе, что ты ещё пожалеешь о своём решении встать на мою сторону. Это он и просил передать, напомнить тебе. Серхио поднял глаза и встретил холодный, отчужденный взгляд барселонца. Руки соскользнули с его лица, Лио сделал ещё один шаг, последний, вжавшись в него всем телом, обнял за шею и поцеловал — быстро, крепко, отчаянно. Рамос вцепился в него в ответ не то от неожиданности, не то от отчаяния с такой силы, словно боялся упасть. И на какое-то мгновение, когда он крепко прижал его к себе, соприкосновение их губ, тихий стон аргентинца и его пальцы, сжавшиеся у него в волосах, заставили его позабыть обо всем на свете. Сейчас в целом мире не существовало никого, кроме него и Лио. Но что-то тут было не так. Словно чья-то холодная рука сжала ему сердце, и мурашки пробежали по коже. Рамос не услышал, как дверь в раздевалку открылась снова. — Эй, какого чёрта?! Голос был знакомым, Серхио узнал его и оцепенел, осознав, в каком виде предстал перед вошедшими. Капитан Реал Мадрида целуется с вожаком Барселоны в самом сердце Сантьяго Бернабеу, ещё и, вероятно, после того, как обеспечил блауграна разгромный счёт над своей командой. Он осторожно отстранил от себя Лионеля, поднявшись на ноги и порадовавшись, что Месси не стал упираться и пытаться вновь обнять его. На него смотрела почти вся команда, замершая у входа в раздевалку. Кто-то ещё оставался в коридоре, выглядывая из-за голов сокомандников в попытках рассмотреть, что происходит внутри помещения, но никто не двигался и не пытался пройти к своему месту. Модрич стоял впереди всех, испытующе и выжидающе глядя на испанца. Должно быть он вошёл первым, потому что это именно его окрик вернул Серхио в ужасающую реальность. Взгляд защитника скользнул по недоумённым и, казалось даже, напуганным лицам, и, найдя то единственное, что было лишено этих эмоций с отчаянной яростью впился в него. Ощущение было такое, словно Серхио швырнули в ледяную воду, прежде чем у него появилась возможность вздохнуть — Роналду ответил ему тёплой и снисходительной улыбкой, он смеялся над ним. Мелкая дрожь пронеслась по мышцам Рамоса, забившись в горле. Безотчетный страх нарастал. Из самой глубины подсознания настойчиво пытались пробиться какие-то мысли, слова… Оправдания? И хотя лицо Криштиану не было злым, испанца не оставляли дурные предчувствия. — Я надеялся, что тебе хотя бы хорошо заплатили за то, что ты предашь своих друзей, а ты, оказывается, продался ради задницы… Серхио словно ударили по лицу. Он понял, что не может пошевелиться, будто чья-то невидимая рука сдавила его мертвой хваткой. Криш говорил легко, но слова упали ударом молота, и Рамос закашлялся, пытаясь восстановить дыхание от услышанного. А португалец не унимался. — Эй, Месси, нам всем интересно узнать правду. Подтверди, что он твой послушный пёсик. Каталонец бросил на Серхио быстрый взгляд, и, когда глаза их встретились, Рамос вздрогнул от боли за него. Лио был ещё здесь, и в его глазах застыла горечь и сожаление за то, что он собирался сделать. — Всё так, он мой послушный пёсик. Улыбка на лице Криштиану мутировала в мстительный оскал. Вновь послышалось бормотание со стороны команды. Кто-то стоял опустив глаза в пол, словно не желая верить в то, что услышали собственные уши, другие переводили ошеломлённые взгляды со своего капитана на сине-гранатового врага. Губы Луки шевелились, и до Серхио донеслось едва слышное: — Немыслимо… — Твою мать, так это правда… — Простонал Кейлор откуда-то с задних рядов. Улыбка португальца стала шире. Атмосфера накалялась. Серхио вдруг осознал, что его руки сжаты в кулаки. Он чувствовал, что это ещё не конец, что разобравшись с ним, Роналду переключится на аргентинца, и что ему грозит очередная опасность. Он не ошибся. — А что касается тебя… — Криштиану перевёл взгляд на Месси. Грудь каталонца тяжело вздымалась, глаза дикие и полные ужаса были прикован к португальцу. — Сегодня ты огорчил нас дважды. Извинись за это перед всей командой. — Мне… — Начал Лио, но Криштиану перебил его едва тот успел начать. — Нет-нет. Сделай это, как положено, выйди в центр, чтобы тебя все видели, встань на колени и вымаливай прощение. Каталонец сжал губы в нитку. Он сделал шаг вперёд, его глаза блуждали по стенам и полу раздевалки, словно в поисках пути к отступлению, и по лицам замерших мадридцев, будто бы в ожидании нападения. Уже остановившись в центре комнаты, он вновь бросил взгляд на Серхио. В этом взгляде застыл панический ужас. Он посмотрел на него так, словно надеялся, что он поможет ему найти выход. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды и обуви опустившегося на колени барселонца. — Мне очень жаль. Я… я не должен был, я не имел права… Простите, за то, что посмел сегодня огорчить вас всех. Умоляю, простите… Серхио не мог смотреть, как мучается Лио, унижаясь в мольбах перед вражеской командой. Каталонец едва не давился, выплёвывая слова против воли, комок в горле, казалось, вот-вот задушит его. От кипящей в нем ярости Рамос не мог даже дрожать, не мог закрыть глаза, чтобы не видеть этого, заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. Он готов был пожертвовать жизнью, лишь бы освободить маленького аргентинца от оков этой извращённой чудовищной связи. Усилием воли испанец стряхнул с себя оцепенение и шагнул вперед, сжав кулаки и отпустив тело на волю эмоций. Ноги сами направили его к нужному человеку, и он в гневе ухватил Криша за ворот, толкнул его к стене и несколько раз ударил о неё спиной. В воздухе физически ощущались исходящие от него волны гнева. В его глазах сверкала ярость, но было в них и кое-что ещё — боль. — Отпусти его, сукин сын! Хватит! — Он снова ударил его о стену. На мгновение лицо португальца исказилось удивлением. Пожалуй, даже на поле Роналду никогда не видел своего капитана в таком состоянии. Серхио мог беситься от ярости, обиды и гнева, но при этом, внутри, он всегда оставался спокойным и рассудительным, никогда не переходя границы безумия. Но сейчас, казалось, в нём не осталось ни одной здравой мысли. Только ярость. Сейчас он был сам на себя не похож. Замешательство не продлилось долго. Криштиану потребовалось меньше секунды, и он перехватил руки Рамоса, взглянул на него с высоты своего роста. Его улыбка стала хищной. — Не понимаю о чём ты. Его никто не держит — он сам мечтает ползать на коленях. Но ты… — Презрение в голосе Роналду буквально выворачивало наизнанку. — …руки убери, после такого самое слабое наказание — выгнать из команды, как больную псину… Серхио сильнее сжал кулаки, услышав треск ткани под пальцами. Он был целиком во власти всепожирающей ярости, а мысль о том, через что в очередной раз приходится проходить Лио превращала бушующий в нем огонь в адское пламя. Внезапно он услышал что-то ещё, помимо стука собственной крови в ушах — Месси всё ещё бормотал за его спиной, умоляя игроков королевского клуба простить его. Не сдержавшись, Рамос обернулся. Взгляд у аргентинца был отсутствующий, направленный куда-то вдаль, минуя сливочную форму мрачно наблюдавших за ним мадридцев. По щекам барселонца текли слезы — если в его теле ещё и теплилась душа, то она истончилась до прозрачности. Серхио увидел, как рядом с Месси на корточки опустился Марсело, потрепав того за плечо. — Месси, заканчивай, всё нормально. Тебе не нужно извиняться. Ну если так хочешь, то мы тебя прощаем. Хорошо? — Стараясь придать голосу живые искорки бразилец махнул ладонью перед невидящим взглядом Лио, и растерянно посмотрел на Серхио. Тот поймал его взгляд. — Ты прав, Криш. Выгнать из команды — самое слабое наказание. — Голос Серхио его был спокойным, почти мягким. Он чувствовал, что лучше бы промолчать, позволить кому-нибудь другому поговорить с португальцем, но уже не мог остановиться. Роналду раздул угольки гнева, тлевшие в его душе, и те теперь пылали в его глазах смертельной угрозой. Горячая ярость текла по его нервам, словно расплавленный металл. — Жаль, что мы не сможем сделать больше. Пока не можем… По лицу Криштиану Рамос понял, что какие-то из его слов коснулись его. Во взгляде его уже было меньше уверенности, но внешне он по-прежнему оставался злым. — Что это значит? — Сквозь зубы прошипел Роналду. Он выглядел как сердитый человек, которого сбили с мысли посреди яростной тирады. — Это значит, что всё кончено, Криш. — Серхио отпустил его, сделав шаг назад. На него навалилась слабость, но вместе с тем и облегчение. — Все в этой комнате в курсе того, что ты натворил, и продолжаешь делать. Улыбка на лице Криштиану растаяла, словно и не было. Совсем как тогда, когда Серхио порезался ножом на кухне арендованного Лионелем дома, свёдший судорогой скулы португальца страх показался странным, каким-то ненастоящим и напускным. Роналду обвёл взглядом всех присутствующих, сталкиваясь в их глазах с правдой, с которой не готов был смириться, и покачал головой. — Это ложь. Я ничего не делал… — Дрогнувший голос выдал его с головой. — Твои слова уже ничего не изменят. Словам поверить сложно. — Именно. — Подал голос Лука, всё ещё не сводящий взгляда с Месси. — После того, что Чехо рассказал… надо было быть сумасшедшим, чтобы в такое поверить. Но ты только что приказывал ему. Мы все это видели… Последние слова хорват почти прошептал, и их окончания потонули в тишине, нарушаемой только тихой мольбой, так и не замолчавшего аргентинца. Напряжённые взгляды палили Серхио спину. Слова и правда были излишни. — Скажи ему замолчать. А ещё лучше, перестать выполнять приказы. И уходи, как можно быстрее и как можно дальше, пока не перестанет действовать связь. И ты больше ни за что и никогда не приблизишься к нему, иначе… — Рамос почувствовал, как смятение комом встаёт в горле. У него перехватило дыхание. С той самой минуты, как испанец окончательно принял решение помочь Лионелю именно таким способом, он пребывал в каком-то странном оцепенении. Разум отказывался смириться с необходимостью этого шага. Он не хотел разрушить Криштиану жизнь, даже не смотря на то, что тот сделал это с Месси, и не остановился перед тем, чтобы попробовать уничтожить и его. Ощущение захлопнувшегося капкана перед тем, что ему предстояло пообещать бывшему другу, заполнило душу и вновь на последний короткий миг заглушило тихий голос рассудка. Ему пришлось силой сглотнуть каплю слюны, смочив горло, отключиться ото всех мыслей, и преодолеть внутренний протест. — …иначе я превращу твою жизнь в ад. Даже если нам придётся отправиться в него вместе. — Серхио говорил спокойно, но в голосе его сквозило холодное бешенство. — Я ведь предупреждал — если ты не остановишься, то потеряешь всё. Сейчас ты потерял только доверие людей, которые считали тебя частью семьи, но клянусь тебе, здесь достаточно свидетелей, чтобы нам поверил весь мир. — Ой, да ладно, и все с этим согласны? Все, как один бланкос встали на защиту мелкого барселонского гнома? — В голосе Криштиану не было ни грамма уверенности. Он обвёл взглядом присутствующих, натыкаясь лишь на осуждение, презрение и искреннюю жалость, направленную не на каталонца, а на него. Им было жаль его. И это было хуже всего. Карие глаза вернулись к лицу Серхио, обдав его ледяным крошевом ещё совсем недавно пылавших ярким заревом дружеских чувств. Без сомнения, Роналду наконец-то понял, что проиграл. Рамос хотел бы, чтобы он накричал на него, ударил — это было бы лучше, чем видеть его холодный гнев и спокойное презрение. Не смотря ни на что, он всё ещё что-то для него значил. Чувства нельзя погасить как горящую свечу, и печаль обдала его горячей волной. — Можешь заткнуться блоха. — От голоса Криштиану могла бы замёрзнуть вода. — На сегодня свободен. Лионель тут же замолчал, закрыв глаза и судорожно выдохнув. И в следующую секунду сорвался с места, прикрыв рот рукой, неуклюже и цепляясь за стену преодолев короткий коридор, ведущий к душевым, и быстро скрывшись за поворотом. Лицо его было бледным, как снег. Лука было дёрнулся вслед за ним, но остановился в нерешительности, несколько раз перебросив взгляд от направления, в котором скрылся каталонец, к капитану и нападающему своего клуба. Стук шипов о кафель душевой затих, и тишина вновь стала просто невыносимой. Роналду выпрямился, гордо, даже не смотря на ту ситуацию, что их окружала, вздёрнув подбородок, и взглянул на Серхио с такой холодной яростью, что тот невольно отшатнулся. Молчание продлилось дольше необходимого на удар сердца, но Рамос счел за лучшее молчать, пока португалец подбирает нужные слова, если вообще собирается говорить. Он не знал, что ещё сказать самому, и боялся, что остановиться будет для Криштиану слишком сложным выбором. Тогда он вновь скажет что-нибудь не так, и ему придётся исполнить свою угрозу, разрушив жизнь ему, и, вероятно, доломать жизнь Лио. Все смотрели только на них двоих, и тяжесть этого внимания ощущалась физически, придавливая к полу. Роналду не мог этого не чувствовать, как чувствовал сам Серхио. Глаза португальца сверкнули. Он отвел взгляд, но не ответил. Так и не нарушив гробовую тишину, Криш покинул раздевалку. Теперь уже судорожный вздох издал Серхио, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. Напряжение разом ушло, словно свечу задуло. Ему даже не верилось, что все кончилось. Кажется, он никогда не чувствовал себя таким счастливым, никогда не испытывал такого облегчения. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. — Представление, надеюсь, закончилось. Клянусь богом, мне не понравилось. — Покачал головой Марсело. — Не думал, что скажу это, — Подал голос Кейлор, — но я бы предпочёл, чтобы ты, Чехо, продался за задницу, чем… — Вратарь бросил взгляд в сторону душевых, небрежно махнув в их сторону. — А за Месси кто-нибудь пойдёт? — Я пойду. — Сразу же отозвался Рамос. — И… не ждите. Боюсь душ придётся принять каждому у себя дома. Только помните, что вы все мне обещали — никому ни слова о случившемся. Послышалось недовольное ворчание, и команда дружно закивала, наконец-то разбредаясь по своим местам. В основном все молчали, случившееся слишком сильно ударило по нервам и моральному компасу каждого, и было ещё слишком рано, чтобы это обсуждать. Лука, переминаясь с ноги на ногу, дёрнул Серхио за рукав, привлекая его внимание. — Когда я вошёл, и вы целовались… Это ведь Криш всё подстроил, да? Что-то щёлкнуло в голове у испанца. Должно быть, вновь проснулась интуиция — какой был смысл говорить о своих чувствах хорвату, если Лио, возможно, больше никогда не захочет его видеть. Он не решился быть до конца откровенным, по крайней мере пока не поговорит с аргентинцем. — Именно, ему нужно было представить меня вам в максимально неприглядном виде, и у него получилось. Месси выполнял приказ, а я… знаешь, его довольно сложно остановить, когда он настойчив, а ты этого не ожидаешь. Полузащитник скривился, замахав перед лицом Рамоса ладонью. — Всё, завязывай, и так ото всего этого тошнит. Мало того, что игру провалили, ещё и Криш… а теперь ещё ты со своими подробностями. — Лука развернулся, направившись к своему месту, и, уже не глядя, отчётливо пробурчал себе под нос. — Ну второй гол точно из-за чёрной магии пропустили. Была бы ничья. Вот это — справедливо. Серхио позволил себе роскошь улыбнуться. Он ведь даже не знал, с каким счётом окончился матч.