не позволяй их пламени погаснуть.

«Ужасное время, ночь, — слишком поздно для вчера, слишком рано для сегодня... Тогда, каким днём она властна и что ей под силу изменить? 1902.»

Этой ночью гроза шла без умолку. Раскаты грома били по ушам, в то время как назойливый стук капель целился в окна. Учитывая предыдущее положительное расположение погоды — это было недобрым знаком для суеверных французов. Бессонница вкрадчиво пробралась в особняк Лаффиты Висконте, одаряя несчастную (как она сама считала) Орели нескончаемым потомком мыслей и взвешиваний итогов прошедшего дня. Непростые годы с отцом научили ее обдумывать каждый собственный шаг, а произошедшее за последние двое суток окончательно добили в ней трезвый разум. Брать даже свалившуюся им на голову блондинку, в то время как компания, сбежавших от надзора родителей, друзей мирно пела песни у костра. Ведь именно по вине Дюваль весь отдых пошёл в пасть к дьяволу, и пока Ник с Ноной сторожили тело маркизы, Орели пришлось идти за вещами и лекарствами в старую деревянную аптеку. Полнейшее унижение с учетом ее происхождения. Знакомство с этой не вызывающей доверие дамой вызвало просто огромный шквал эмоций, граничащий спектр от «мне плевать» и «что за убожество». Однако вечером Дюваль была уже более или менее сносной, но Виктуар четко обозначила себе, что пока не узнает что с этой маркизой не так, то даже не посмеет вступать в какие-либо доверительные отношения с ней. Но очередную смуту внутри поселил их разговор о бестиях. Эти твари были наравне с самой страшной нечистью и за людей их давно не считала. Франция считала их своим проклятием и это время, пятнадцать лет назад, было определённо одним из самых худших за всю историю страны. Такое количество смертей и до сих пор не выявленные мотивы. Они исчезли так же внезапно как и появились. Вскоре эту ситуацию успешно укрыли чёрным полотном, но тёмные времена для французской аристократии до сих пор плодили свои остатки. Всё это Виктуар узнала от своего отца. Даже в те ранние годы девочку удивляло то, насколько подробно и спокойно он рассказывал ей о страшных убийцах и настоящем ночном кошмаре всея страны, хотя сам, как представитель знати и один из самых престижных людей Франции, должен был их бояться. Но так или иначе — есть вероятность, что они снова здесь. Иначе слишком трудно объяснить ее прибывание здесь, ведь отродясь Орели никогда не отправляли в подобные заведения. А тут в девятнадцатилетнем возрасте она оказалась именно тут. Не в какой-либо летней школе, а именно под руководством мадам Висконте. Ее особняк располагался в самой чаще леса и был очень сильно защищён, как определяла сама Лаффита «от гневных духов и нечести». Именно за такие высказывания женщину прозвали ведьмой, но из-за авторитета среди знати никто не решался ее трогать. Единственной надеждой было лишь, как бы наивно то ни было, верить в лучшее. От подобных мыслей мурашки толпами гневно бегали по коже, вызывая не самые приятные ощущения. Однако сон словно нарочно абсолютно не целился в ее двери, поэтому брюнетка напряжённо выбрела в коридор с целью утолить нахлынувшую с этими не особо позитивными мыслями жажду. Ещё раз по привычке прочесав растрепанные волосы вдоль собственными пальцами, девушка отправилась в неуютный мир холодных коридоров. Ее шаги сопровождали молнии и гнетущая атмосфера слишком подозрительной тишины дома. Словно она была единственной, кому не удалось окунуться в дивные сны, хотя это абсолютно точно было не так. Стоило ей оказаться за порогом, как тут же ее внимание привлекла дверь в общую комнату Манон и Дюваль. А если быть точнее, то небольшое свечение из ее щелей. С учетом страстно танцующей в небе грозы и тем, что свечи отдают совсем другой свет, то данное явление показалось Олли более чем необычным. Воспитание Олли абсолютно не позволяло ей такую вольность, но любопытство словно юркий зверь поселилось внутри неё. Конечно, разум твердил, что ходить туда абсолютно не стоит и это наиглупейшая задумка, но нечто словно магнитом притянуло ее и та уже стояла у двери, готовая вот-вот постучать. Привычное и вбиваемое родителями безразличие пропало вровень с нахлынувшим интересом. Настойчивый удар по толстому дереву раздался вдоль всего коридора, но ответа так и не последовало. Воспринимая тишину как молчаливое согласие, Виктуар неспешно отворила дверь. Зайдя внутрь, она распахнула усталый взгляд, открывая рот в немом крике. Вся проблема была конечно же в Исабель. Понятно стало, отчего ей эта маркиза изначально не понравилась. Это спонтанное появление в едва живом состоянии, это поведение и всё в ней выдавало повод для настороженности. В этот же момент причина всех бед в самом прямом смысле обрывала все канаты здравого разума. Блондинка лежала на своей постели, запрокинув голову назад. Ее тело пробивала непрекращающаяся мелкая дрожь. А самым пугающим было то, что начиная от кончиков пальцев и вдоль всего тела ее вены издавали небольшое мягкое свечение, которое и привлекло Олли в эту злосчастную комнату. Немой шок охватил Виктуар с головой, лишая возможности не то что здраво, а думать вообще. Первой мыслью же было конечно бежать бежать и ещё раз бежать без оглядки. Но тело издевательски ее подводило, не давая сделать и шаг к отступлению. Поэтому какое-то время брюнетка вынуждена была смотреть на эти конвульсии с непонятной светящейся хренью. К горлу подступила тошнота, а голова, казалось, пустилась в медленный вальс. Орели с тяжестью зажмурила глаза, сбивая морок с себя. Действуя абсолютно идиотским образом, брюнетка на дрожащих ногах метнулась к постели Исабель. В эту самую секунду Олли действовала самым идиотским образом, действуя ровно наоборот своим желаниями и принципам. Внутри горело адское пламя от стресса, обжигающее каждый орган возомнившей себя героиней Виктуар, которая в эту же самую секунду едва ли не на коленях стоит у постели ненавистной девушки. Брюнетка обеспокоено уставилась на Исабель, стараясь в панике что-то сделать. Глаза маркизы были безмятежно прикрыты, однако тяжкая складка поселилась меж ее бровей. Той было явно не особо хорошо, так ещё и это ненормальное свечение, которое просто меняло внутренности Виктуар местами. Проклиная всё на этом чертовом свете, единственным решением, которое пришло в голову Орели, было будить блондинку, а дальше действовать по ситуации. — Дюваль. Дюваль черт тебя побери. Идиотка, проснись. — брюнетка беспомощно трясла и толкала трясущееся тело, глотая очередной ком. Спустя пару минут такого убогого, и как оказалось бездейственного, способа, Орели опустила руки в полном бездействии и опустошении. Однако тело маркизы всё-таки принялось реагировать. Руки и ноги резким движением неестественно выпрямились, а сама Исабель начала медленно подниматься над постелью, не переставая издавать то раздражающее свечение. Виктуар знатно выругалась матом и, не особо пользуясь своей сооброжалкой, вскочила с пола. Она рывком забралась на измятую постель и всем собственным весом навалилась на блондинку. Та уже успешно поднялась на полметра от постели, однако спасибо всевышним, метод несчастной зрительницы сие кошмара работал и под весом брюнетки Исабель начала опускаться. Сама Орели всё также находясь на грани истерики с трясущимися руками и сбившимся в край дыханием осторожно пыталась опустить эту тушу на место. После молитв всем известным богам эти двое опустились на кровать. Исабель мирно продолжила спать, а ее свечение медленно начало гаснуть, отчего маркиза даже едва заметно улыбнулась во сне, видимо проваливаясь в более глубокий сон и умиротворение. Чего не скажешь о Виктуар. Та словно труп неподвижно лежала сверху Дюваль и не могла даже глаза сомкнуть. То, что произошло пару мгновений назад просто не подходило ни под одно приличное описание. Расскажи она об этом кому-то — не поверят. Но вот, она здесь лежит поверх ненавистной ею блондинки, которую недавно спасла. От чего - было непонятно, но чутьё Орели подсказывало, что всё имело шанс закончится дерьмово. Но сейчас она просто отказывалась обдумывать всё произошедшее. Ситуация обходила все грани и нормы разумного и даже страшно было представить, что за черт побрал эту идиотку. Поэтому Олли абсолютно неподвижно придавливала собой спящее тело и истерично дышала полной грудью, не сумев отойти от этого. Сердце колотилось как бешеное, и это, как оказалось, не осталось незамеченным. Остолбеневшую, и едва сдерживающую слёзы Виктуар, потревожило начавшееся под ней движение. Маркиза принялась ерзать на постели, медленно разлепляя сонный глаз. Нечто достаточно тяжелое передавливало ей грудную клетку, а когда до спящего мозга донеслось чье-то активное дыхание — организмом было принято решение проснуться в целях разведки. Исабель постепенно начала просыпаться и когда мутный взгляд зацепился на чёрной макушке чуть ниже собственного подбородка, то тут и ее сердце начало стучать как проклятое. Холодная испарина вмиг покрыла лоб Дюваль, а мозг одарил ее миллионом версий о том, как она докатилась до такого. Одна была хуже другой и да бы не мучать себя и девушку на себе, Исабель собрала всю свою храбрость и низким тихим голосом обратилась к тёмной макушке: — Ам.. Орели?.. — немного хриплая фраза отразилась от стен комнаты. Однако обратной реакции долго ждать не пришлось. — Ты.. — Виктуар вскочила как ошпаренная с маркизы, сохраняя между ними уже относительно приличное расстояние. Тело ее дрожало, но спина оставалась всё такой же ровной. Глаза брюнетки были выпучены и с ненавистью вперемешку с болью в глазах смотрели прямо на Дюваль, а голос едва не дрожал — Кто ты, черт возьми, такая? — Я не.. — и тут самая отвратительная догадка, словно стрела, пронзила разум Исабель. «Виктуар узнала». Блондинку словно с ног до головы окатили ледяной водой. Ей хотелось просто провалиться сквозь землю, лишь бы спрятаться от происходящего — Я всё объясню, погоди. — Да чтоб тебя…тварь.. — голос Орели едва не сорвался на крик. В глазах заблестели слёзы, с которыми она боролась как могла. Но сейчас она жертва самого отвратительного шоу в проклятом мире, и имеет на них право. Выпустив весь воздух из лёгких, она инстинктивно повернула голову в сторону постели Манон, — Твою мать. Кровать была абсолютно пуста и немного помята, а ближнее окно была распахнуто настежь. Складывать факты не пришлось, здесь и без того все стало понятно. Однако это почему-то ещё больше выбило Олли из себя, и она, в полном молчании и неверии мотая головой в отрицательном знаке, выбежала прочь из комнаты. Распахнутая дверь, пустые постели и 4:37 на часах.

***