Глава 10
13 мая 2022 г., 17:15
Саша, остановившись, прислонилась к стволу старого, уже наполовину засохшего дерева. Сердце бешено билось в груди и, чтобы хотя бы немного унять его ритм, она глубоко вздохнула. Отдышавшись и прислушавшись, она подошла к зарослям густого кустарника, за которым и находилось то самое, как говорили в посёлке, нехорошее место. Осторожно раздвинув ветки, она осмотрелась. Где-то рядом громкоголосым хриплым хором голосили свои арии жительницы этих мест — лягушки. Где-то впереди, за разросшимися кустами хрустнула ветка. Саша осторожно направилась в ту сторону.
— Паша, — тихо, вполголоса, испуганно позвала она. — Ты тут?
— Ну, и? Зачем искала?
— Ой, — Саша испуганно попятилась. — А я думала, ты… Ну… У тебя же верёвка.
— Какая верёвка? — раздражённо спросил он. — Так ты думаешь я вешаться сюда пришёл?! На фига?!
— Ну, это дед твой.
— Чего мой дед? Вешаться собрался? А ему-то это нафига? — Павел махнул перед ней рукой со сжатой в ней верёвкой.
— А это что тогда? — Саша кивнула на верёвку.
— Да я за слегами пошёл! Дед неделю уже все уши прожужжал: слеги надо, слеги надо! Горох, блин, подвязать! Чего я их, в руках тащить буду?! Вот я и взял её! — он снова махнул верёвкой.
— Паш, откуда я знала-то. Я испугалась. Думала, ты это… Лёнька приезжал… Говорят, — осторожно спросила она.
— Ну… Приезжал. А чего? Скучаешь, что ли?
— Я уже не с ним! — Саша резко вскинула голову. — Мы давно уже разбежались!
— А нафига тогда он приехал?! Не за тобой ли?!
— А! За мной! Только без меня уедет! Доволен! — с раскрасневшимся от злости лицом выкрикнула она. — Ты меня упрекаешь?! А сам?! Вокруг кого Галка так и крутится?! — она изобразила круг в воздухе.
— Галка замужем, если что!
— Да? А когда это её останавливало?
— Её Сашка теперь так приструнил, что она даже взглянуть на мужика боится! И вообще!.. Она за Венькой бегала, чтобы Сашка ревновал! Довольна!
— А! Так ты ещё и за жизнью её следишь?! — Сашка, подперев бока и сжав зубы от злости, посмотрела на него. — Тогда со Светкой зачем связался?!
— Ага! Ты теперь мне будешь всех поимённо вспоминать?! Кстати, со мной ещё медсёстры работают, Катя, Таня и Маша! Правда, тоже все замужем, но ведь тебя это не останавливает, правда?! Да и вообще, тебе можно, значит, а мне нельзя?! Ты чего теперь, меня ревновать вздумала?! С какого это перепуга?!
— Я?! Тебя? Да кто ты есть такой, чтобы я! Тебя! Ревновала! — чеканя каждое слово орала она.
— А как это, по-твоему, называется? — наклонив голову набок он также злобно посмотрел на неё.
— Да ты! — Сашка, подбежав к нему, стукнула его по груди. — Ненавижу! Ненавижу!
Павел, поймав её руки, сильно сжал запястья.
— Всё? Успокоилась?
Сашка, открыв рот от неожиданности, удивлённо посмотрела на него.
***
Евдоким с Катей осторожно вошли в пролесок и, спрятавшись за разросшимися кустами орешника, отодвинув ветки посмотрели на небольшую полянку, раскинувшуюся в пятидесяти метрах от них, за небольшим журчащим ручейком. — Слышь, Катька, может это… Вмешаться, что ли? — дед тростью показал в сторону Павла с Сашей, громко спорящих на той самой полянке. — Поубивают ещё друг друга ненароком. — Нет, сам же всё придумал, значит, а теперь беспокойство заело? Да пусть, — Катя махнула рукой, посмотрев в их сторону. — Милые бранятся, только тешатся. Пускай наорутся, пар, как говориться, выпустят… А там, глядишь, Евдоким Аркадич, свадьбу готовить придётся… Внука твоего женить будем. Евдоким удивлённо посмотрел на неё. — Ну, а чего? Молодёжь, кровь кипит… Глядишь, к утру только дождёмся. — Ух ты! — дед, игриво дёрнув плечом и лукаво улыбнувшись, шлёпнул Катю чуть пониже спины. — Ты чего, дед? — Катя, открыв рот и вытаращив от удивления глаза, посмотрела на него. — Да вот, молодость вспомнил. Проверить решил, кипит ещё чего-то, аль нет, — дед игриво подмигнул ей. — Чего у тебя там кипеть-то может? Девятый десяток уж разменял, а он всё не наиграется! Тьфу! Поскудник старый! — она покачала головой. — Ну, а чего? Не такой уж и старый, раз кипит-то ещё. Я ещё, мож, молодым фору дам. — Не окочурься, когда фору давать будешь. То же мне ловелас нашёлся! — Ничего ты, Катька, в мужиках не смыслишь. — А чего мне в них смыслить-то? У меня муж нормальный… Был… Тоже ещё ого-го, —Катя задумалась, вспомнив ушедшего к подруге мужа. — Вот Любка, вертихвостка, на старости лет-то, — она покачала головой. — Ни спереди, ни сзади, а вот, поскудник, ушёл же к такой! — Ну, а я про что? — он снова игриво замахнулся. — Ну, размахался уж. Вон бабка Фрося, уже к стольнику приближается, и всё на дедов посматривает, вот к ней и сватался бы. — На кой мне такая старая-то, коль молодые холостые есть? Да и глухая совсем. Я тут шёл на днях мимо дома её, поздоровался, так она мне — чавось, да чавось. Охрип весь, пока здоровался. Так ей ещё и лет-то сколько, поди меня лет на десять старше. — Так тебе самому-то? — А чего мне? Я ещё, можно сказать, в самом соку, — дед снова заулыбался, приободрившись. — Всего-то восемьдесят один. — Ну, ладно, пойдём уж. Дон Жуан хренов. Проводи уж до дома-то, раз уж приударить решил. — До твово или мово? — Евдоким подмигнул, подставив согнутую руку. — Тебе бы лучше до сумасшедшего. Чего разыгрался-то? Пошли уж, шутник, — Катя взяла его под руку, ещё раз посмотрев на присмиревших Павла и Сашу. — Поздно спохватился. Жених у меня теперь… Валентин, — Катя улыбнулась. — О. Когда ж это успели сговориться-то? — выгнув брови, дед удивлённо посмотрел на неё — Да вот успели, а чего тянуть-то? А нам чего, тебя надо было спрашивать? — Вот ведь девка-то. На старости лет, молодость вспомнить решил, так нет… Всю обедню испортила.***
— Паш, а никто не придёт? — Саша покрутила головой, присматриваясь к окружавшим их деревьям и кустам. — А то как-то неуютно тут. — Да кто сюда попрётся, да ещё в такое время? Да и чего бояться? Сидим себе спокойно, никому не мешаем. Если только леший какой, — он усмехнулся. — Ну, думаю, ему лучше сюда не соваться, пока ты тут. С твоим-то характером, — Паша потёр ушибленную Сашей ногу. — Да ну тебя, — Саша махнула рукой. — Ты это, Паш, извини, — она посмотрела на его ногу. — Больно, да? — Да ничего, бывало и хуже, — улыбнувшись, он сильнее прижал её к себе. — Не холодно? — Нет. Лето же. Да и с тобой тепло, — она, улыбнувшись, закрыла глаза. — Паш, а чего все до сих пор сюда приходить боятся? — Ну, не все. Ты вот пришла. — Я просто в приметы не верю. Но в наше время и до сих пор суеверия? — Саша удивлённо поджала плечами. — Кстати, ты вот тоже пришёл. — Так я из-за тебя пришёл. Ты же меня искала, вот я и пришёл. Интересно же стало, зачем. — Да? Странно… А я из-за тебя пришла. По-моему, кто-то пошутить решил. — И, по-моему, очень даже удачно, — Павел снова улыбнулся. — Кстати, Паш, а кто сказал, что я тебя искала? — Да это… Ольга ваша, прибежала, говорит, чего-то тебя Сашка ищет, на место поганое ушла, злая, говорит. Ну, мне интересно стало. Да и это, — он замялся, опустив голову. — Я хотел сказать… Извини меня. Ну, за полку-то… Ну, что обругал-то. Понимаю, что не нарочно, но… Извини, Саш. Как-то сам не знаю, чего нашло, — Павел виновато посмотрел на неё. — Да ладно, — она махнула рукой. — Я уж и забыла давно. Паш, ну, а всё же, почему это место такое странное? Чего его все боятся? Вот мы с тобой тут и ничего. — Да это дед мой придумал по молодости ещё. Мол, лешего, да нечисть какую-то в воде видел. Бабки суеверные, давай креститься да стороной место обходить, до сих мимо идут — молятся. Он специально, чтобы рыбу в речке не мешали ловить. Тут же хорошо, тишина. Ну, когда этих не слышно, — он кивнул на реку, где всё также, надрываясь, голосили лягушки. — Птицы только поют, а из-за деревьев прохлада, в летнюю жару самое то. Его поэтому и колдуном все считать стали, раз сюда приходит. А ему как с гуся вода. Как он говорит: «Да пусть хоть чёртом считают, лишь бы отдыхать, да природой наслаждаться не мешали». Саша улыбнулась, сильнее прижавшись к Паше.
