Малахитовый цветок

      Тома внимательно выслушал рассказ Кохару, которая только вернулась от их гостьи, отдавая той новую повседневную сменную одежду. Девушка не без раздражения говорила, как ей пришлось обучить Дану правильно облачаться в юкату, и что из-за этой иностранки появилось слишком много проблем, которые отвлекали от работы.       — Сейчас она и есть твоя работа, — тихо заметил Тома, не спуская глаз с Кохару.       Служанка вздрогнула от пронзительного взгляда и испуганно поклонилась в извинении, хотя ей явно хотелось огрызнуться, что клятву служения она приносила господину Камисато, а не «талантливому» иностранцу, который нашел удобный момент для возвышения, используя ресурсы клана.       Томе было все равно, что там о нем думали — его верность принадлежала семье Камисато.       Как только служанка закончила стенания, Тома отпустил ее обратно работать, да сам направился в сторону главного дома.       В чем-то мужчина был согласен насчет проблем — в этой истории много черных пятен, которые повлекут за собой неприятности. Уж он это прекрасно понял в тот момент, когда госпожа просматривала вещи гостьи и читала письмо.              — Я помню этот цветок! — удивленно тогда вскинула брови Аяка, держа на ладони колечко на цепочке, и принялась рассказывать Томе, который участливо слушал. — Я тогда была еще совсем ребенком, и играла в коридоре, прячась за цветочным горшком от мамы. В комнате за стеной сидели папа и старший брат, а у них в гостях была женщина. Когда она вышла, то на ее руке был браслет с точно таким же цветком! Та женщина заметила меня и улыбнулась, угостила сладкой мятной конфетой и сказала, что у нее тоже есть маленькая дочка, и та очень далеко отсюда ждет ее возвращения.       — И… вы не помните, как ее звали? — подливая им обоим чая, спросил Тома, пряча настороженность за интересом.       Аяка заметно расстроилась и положила цепочку на стол.       — Нет. Я… нет. Она не называла имени. Она тогда ушла из поместья, и я больше ее не встречала, — девушка вздохнула и качнула головой. — Но… если Дана действительно та самая девочка, и она ищет маму, то… может, старший брат сможет помочь ей? — Аяка вскинула голову и заглянула в глаза Томы.       Мужчина вздохнул. Ему не хотелось расстраивать светлые чувства девушки, которая загорелась искренним желанием помочь.       — Наверняка господин что-нибудь придумает.       — Да. Конечно, — уверенней кивнула Аяка и опустила взгляд на личные вещи гостьи, среди которых тихо мерцал Гео Глаз Бога в оправе Королевства Льда. — Мы можем помочь ей. И старший брат обязательно подскажет выход…              Только вот было прекрасно заметно, что гостеприимство для Даны в тягость. Потеряв память, да еще и раненная, она была напряженной и настороженной, страдая от кучи вопросов. Она хотела знать, но ничего не понимала. И, ощущая себя должной клану, горела желанием расплатиться с ним и уйти, к печали Аяки.       Эти дни Тома наблюдал за Даной, составлял ей компанию, как только появлялась минутка, и отвечал на вопросы.       Признаться, ему тоже хотелось разгадать тайну девушки, но… в целях безопасности клана — не несла ли Дана угрозы для его господ.       Потеря памяти была убедительной. И вполне реальной, как можно понять по мелочам и хитрым проверкам невзначай, но… вся история с появлением Даны на этих берегах была очень подозрительна. Как и вся ситуация с кораблем — Тома чувствовал, что капитан что-то недоговаривал и увиливал, даже давление ничего не дало, а переходить к угрозам и шантажу было не к месту.       А также знание, что гостья имела возможные связи с той незнакомой женщиной, которую Аяка встречала в детстве…       Это ничего не говорило.       Госпожа могла и обознаться, ведь прошло больше десяти лет.       Но… задание Сюмацубан Тома все равно дал. За Даной следили, ее на первое время изолировали для наблюдения, когда девушка пришла в себя, но… все впустую.       Дана — самая обычная девушка, потерявшая память. И, если что-то стояло за ее появлением ранее, то теперь это потеряно.       Будет несправедливо и дальше ее держать взаперти как преступницу.       Так что больше ее не ограничивали, только в целях заботы о здоровье, так как ходить ей все еще сложно, а физическая активность не рекомендовалась. Только вот девушка была достаточно упряма, чтобы пару часов прогулки растянуть на еще несколько часов сидения под солнышком и морским бризом. Да уж, Тома и сам бы не смог столько времени сидеть в четырех стенах, так что прекрасно понимал желания гостьи.       — Господин Тома, — тихо обратилась одна из служанок, незаметно приблизившись к мужчине, который шел по галерее в сторону главного дома.       — Сколько раз я просил меня так не называть, — доброжелательно улыбнувшись, Тома помахал рукой.       Но женщина молча протянула ему свиток и, как только у нее тот забрали, бесшумно ушла, исчезая в тенях за углом.       Мужчина тяжело вздохнул — хоть Аято и дал ему возможность урезанно управлять Сюмацубан ради защиты клана в отсутствие главы, но… порой это угнетало. Помимо домовладения еще и управление командой высококлассных ниндзя… А ведь Тома так же присматривал и за молодой госпожой… и теперь ему на голову свалилась еще одна девушка.       Столько ответственности.       Мужчина сокрушенно покачал головой и продолжил путь, на ходу распечатывая свиток.       После того, как Тома кратко узнал у Аяки историю той женщины, а также полное имя Даны из рекомендательного письма, то отправил в Сюмацубан запрос проверить информацию и найти что-нибудь по этому поводу. Потребовался почти месяц и…       — Увлекательно… — вскинув бровь, Тома закончил читать отчет и свернул тот.       Аято точно понравится.       И действительно, стоит Дане задержаться чуток в клане, чтобы встретится с его главой. Им есть, о чем поговорить.       Хм-м, хотя ее все равно найдут, пока она остается в Инадзуме. Да и присмотрят. Из страны ее уже не выпустят. Конечно, они могли бы с этим помочь, но… как решит глава, так и будет.       — О, Тома, ты как раз вовремя, — в тени мансарды сидела Аяка за низким столиком и смотрела на сад. Она с улыбкой обернулась.       Мужчина улыбнулся в ответ, спрятал свиток в поясную сумку и направился к госпоже.       Ни минуты отдыха — его ждала работа. А об отчете… подумает после.              ***       Неделя выдалась насыщенной. За мной присматривали, но не трогали и не ограничивали передвижение по территории поместья, разве что по времени — два часа на прогулку, но я растягивала удовольствие, сидя под солнцем в галерее со стороны обрыва с видом на море.       Нельзя сказать, что я страдала от безделья, так как занятия себе смогла найти — что еще делать, как не изучать взаимодействие с Глазом Бога? Или читать книжки, которые приносил Тома, озаботившись моим образованием?       На самом деле это было простое, но безумно красивое зрелище — магия.       В первые минуты я волновалась, когда держала в руках артефакт и разглядывала его, пытаясь понять, чего бы мне хотелось от этой силы. Что бы она могла предложить мне…       Мощь? Превышающую человеческую…       Богатства? Столь нужные мне в это время…       Защиту? Крепкий щит, что скроет от боли… Ведь, как любой другой изнеженный житель иного мира, боль — последнее, что хотелось бы испытывать. Да и после пробуждения хватило ее, так что нет, я бы с радостью избегала этого чувства.       Исцеление? Даже спустя столько времени рана в боку хоть и закрылась, представляя собой рубец, но вызвала дискомфорт при движении…       Совместив все эти мысли, я тихо посмеялась, так как перед глазами всплыл образ горничной Ордо Фавониус — Ноэлль. Девушка успешно совмещала в себе все эти черты, но владела двуручным мечом, который мне не по зубам.       Но, если брать ее как основу, то выходил удачный пример.       Я обдумывала эту идею и пыталась понять, как ее воплотить. Для выживания в этом мире первым дело действительно надо иметь щит и исцеление, а остальное приложится.       Но решила в комнате не экспериментировать, так как попытки могли привести к неприятным последствиям, а ломать помещение и влезать в еще большие долги не хотелось, как и кого ранить ненароком, если потеряю контроль над способностями.       Поэтому, сидя на ступеньках в галерее, во дворе, я и проводила свои опыты, подальше от людей. Лишь изредка ловила на себе любопытные взгляды издалека, когда мимо пробегали слуги, или когда одна старушка прохаживалась неторопливо по дальней галерее в сторону главного дома. Я старалась не обращать внимания на такие взгляды и сосредотачиваться на Глазе Бога.       Впервые у меня что-то осознанно получилось через два дня тренировок, когда над ладонями зависла теплая янтарная искра, вызывая восторженный вздох и какую-то детскую радость к такому чуду.       Вспышка прожила недолго, но это уже был прогресс!       Сила ответила на мое желание, только формы как таковой не приняла — я была слишком взбудоражена и взволнована уже тем, что у меня что-то получилось.       После такого прогресса Тома поздравил и сказал, что на бытовом уровне заклинания порой помогают облегчить жизнь, но для более мощного опять же нужен проводник. Со всеми тратами на одежду моры осталось не так много, чтобы приобрести даже простенький катализатор, который, оказывается, вообще делался под заказ. Изначально в запасах у Даны имелось чуть меньше четырехсот тысяч, и мужчина сказал, что это где-то двухмесячная зарплата среднего достатка в Инадзуме.       Из-за указа Сакоку цены действительно были, я бы даже сказала, грабительскими, около двухсот тысяч уходило на еду на одного человека и едва хватало на предметы быта или одежду, не говоря уже о жилье.       Это настораживало и пугало — как жить, когда я покину клан? И как вообще расплачиваться с кланом за все, если тут такие цены? Они ведь лечили и кормили меня, и вряд ли пары недель работы окупят все…       Я не знала, чего ждать, когда уйду от Камисато.       На Рито, где жили все иностранцы? С грабительскими налогами, без возможности нормально вздохнуть, сидя в долгах?       Тома рассказал печальную историю тех, кто застрял здесь не по своему желанию и не имел возможности выехать из страны без разрешения.       Это… жутковато.       Вот так наслушаешься историй, а потом тяготишься мыслями…       Я снова сосредоточилась на ощущении энергии, которая вызывала ассоциацию со скалой под палящим солнцем — горячий камень, но не обжигающий, готовый стать надежным укрытием во время песчаной бури, или своей тенью спрятать от светила. Мне нравилось это чувство. Запах камня, приправленный горькими травами.       Чувство уверенности и покоя. Убежища.       На ладони снова вспыхнула янтарная искра, приковывая восхищенный взгляд — никогда и подумать не могла, что буквально в руки могли упасть такие возможности, такое чудо!       — Все еще стараешься, — раздался за спиной доброжелательный голос, и следом меня накрыла тень.       Я вздрогнула от неожиданности и вскинула голову, натыкаясь на улыбчивого Тому, который подошел совсем незаметно. Мужчина приветливо махнул рукой и присел по соседству на ступеньку, вытягивая ноги со вздохом облегчения.       Находился, бедняга? Устал?       — Как успехи? — поинтересовался он, проследив, как искорка на ладони мигнула и растаяла, чем вызвала мой вздох сожалений.       — Пока не очень, — поделилась с ним. — Вот уже несколько дней только так и никуда дальше.       — Хм-м, — Тома в задумчивости погладил подбородок, чуть вскинув голову и устремив взгляд в небо. — Ты уже определилась, чего хочешь от этой силы? Какие желания и амбиции ведут тебя?       Желание жить, хм?       Преодолеть все трудности, решить проблемы, разобраться с долгами и… жить. Несмотря ни на что.       Потому что по чистой случайности проворонила ту жизнь. Хоть она и не блистала особенными красками, и я даже была в каком-то смысле одна, но… у меня все было, и могла себе позволить исполнять свои же мелкие желания. Двадцать пять лет — это только начало жизни, и никогда не знаешь, за каким поворотом тебя ждет что-то новое…       Меня вот ждала смерть от случайности.       Теперь же… не хотелось бы повторять тот подвиг.       Я хочу жить. И для жизни сделаю все.       Тома пригнулся ближе и прижал ладонь к груди, смотря на меня ясным и чистым взглядом:       — Моя верность себе, своим принципам, и желание быть праведным человеком даруют мне силы, направляют вперед. Я желаю защищать своих близких и быть опорой для них, — тихо говорил он и очень проникновенно, отчего даже мурашки по коже скользнули.       В его словах звучала искренность. Он сам в это верил.       Я сглотнула и опустила взгляд на колени — стало немного не по себе. Не от слов, нет, и не от близости, а от пламенной ауры, что будто бы мягко коснулась кожи, вставая между нами словно щит.       Тома резко отстранился и закинул руки за голову, мягко рассмеявшись. Странное давление пропало, дав спокойно выдохнуть и взглянуть на собеседника.       — Это как пример, — успокоившись, произнес он и снова посмотрел на меня с улыбкой. — Найди в себе эту точку и опирайся на нее. Твои мысли и желания помогут. Ну-у… и еще хороший проводник, да, если захочешь чего-то большего, — он опустил руки и хлопнул ладонями по бедрам, поднимаясь на ноги. — А я пойду, ведь скоро время обеда и надо что-нибудь приготовить для молодой госпожи.       Мужчина неторопливо ушел, а я проводила его задумчивым взглядом и снова перевела внимание на ладони.       Вроде все так делала, но что именно не выходило?..       Видимо, для людей этого мира принимать стихии и магию вполне в норме, особенно, когда ими правит целая богиня, а на горе недалеко сидит ее фамильяр, которая достаточно близка с народом, и под боком ходят разные мифические расы, ёкаи. Люди Тейвата с рождения видят сверхъестественное и воспринимают то как средство, удобный инструмент, не представляя мир без этого.       Для меня же это… чудо. Мягкий и теплый янтарный огонечек между ладоней, от которого рождаются чувства из самой глубины души, как в детстве, когда ожидаешь новогоднего утра и подарки, веря в Деда Мороза.       Это здорово. Это трепетно.       И тяжело видеть в этом инструмент.       Но надо.       Я снова сосредоточилась на ладонях, где вспыхнула очередная искра. Сидела и разглядывала ее, ощущая себя мотыльком, что прилетел на свет — к теплу и покою.       Хм-м… покой… было что-то в этом слове…       Оно вертелось на языке, в мыслях, какая-то ассоциация, которую я не могла поймать за хвост, хмурясь.       Тепло и покой, то, что ощущаешь дома, в своем уголке, в убежище. В кругу семьи и близких.       То, что спасет и укроет от беды…       Хм-м…       — Ох, простите, я… не сдержала своего любопытства, — раздался в паре метрах от меня девичий голос.       Я совсем ушла в себя и ощущения, что не заметила, как одиночество снова нарушили. Обернулась, чтобы встретиться взглядом с Аякой, которая застыла у перил галереи и прикрывала нижнюю часть лица веером, лишь серые глаза сверкали от интереса.       Заметив мое внимание, она продолжила говорить.       — Тома… рассказывал о ваших упорных занятиях в овладении Глазом Бога. И… эта искра в ваших ладонях, она… действует очень успокаивающе, — девушка явно пыталась приободрить меня, судя по мягкому взгляду и дружелюбной мимике.       Ее слова звучали осторожно, будто она снова боялась где-то оступиться.       Значит, не только я заметила эффект искры. И что-то она уже в себе несла…       — Я не совсем понимаю, как придать ей форму, — пожала плечами и снова посмотрела на созданное чудо в руках.       — Эм-м… Мой Крио Глаз Бога дает мне власть над льдом, которую я использую для защиты семьи и клана. Я пробудила его в спарринге со старшим братом, впервые тогда победив, — с нотами гордости заметила девушка. — Но я знаю, что изо льда можно создавать фигуры, созидать, и во время учебы я часто тренировалась подобным образом, чтобы улучшить контроль и понять свой элемент. Гео элемент также можно воплотить в конструкцию, — тихо говорила Аяка и даже подошла ближе на пару шагов. — Вот.       Я снова обернулась к девушке, которая плавно вытянула свободную руку, и над ее ладонью возникла рассыпь снежинок, которая с каждой секундой собиралась и формировалась в прекрасный и сверкающий ледяной цветок, похожий на тот, что изображен на синем знамени их клана.       — Таких камелий я создала несколько десятков, пока свободно не овладела элементом, — легко и с улыбкой говорила Аяка и смотрела на меня. — У вас обязательно все получится!       Они тут специально мимо ходили, чтобы приободрить и подсказать?       Я невольно усмехнулась, вспомнив Тому с его речами, а теперь вот сама молодая госпожа пришла.       Видимо, решили своими примерами подтолкнуть. Ибо иначе такое навязчивое внимание объяснить не удавалось — они словно чего-то нетерпеливо ожидали от меня. И это слегка напрягало.       — Что вы чувствовали, когда создавали конструкцию? Придавали форму энергии? — спросила у нее, проследив, как после плавного жеста девушки хрупкий ледяной цветок вновь рассыпался снежинками и растаял.       В их словах полно абстракций. Сложно делать анализ, когда информация слишком расплывчата. Ведь «желание» довольно смутное понятие. Вот я желаю, чтобы у меня все получилось, но у меня ничего не выходило. Так что поэтому я полагала, что образ мышления тоже имел отношение в применении элементальных сил.       — Хм-м, — девушка задумалась и отвела взгляд. — Наверное… ничего. Просто желание лучше контролировать элемент и добиться высот в управлении им. Также старший брат говорил, что нужна крепкая воля и решимость, чтобы взять под контроль силу. Она течет в нас, и она следует нашему дыханию.       Везде мелькало одно — желания, намерения и воля.       Воля и решимость, хм-м…       Эмоциям тоже отвечает?..       Аяка рассказала, что свой Глаз Бога пробудила в битве с братом, тогда же и использовала его. Но ее наверняка с малых лет обучали всем техникам и клановому стилю, так что она просто действовала интуитивно.       Опять же — инструмент.       Пока мы беседовали, к краю галереи подошла женщина в бело-алых одеяниях и держа свиток перед собой. Она терпеливо ожидала, когда госпожа закончит говорить.       Я задумалась над словами Аяки, а жрица почтительно заговорила с той, передавая письмо от Гудзе храма.       Выходило, что желание защиты и убежища, уже придали этой искре некую силу и покой. Оставалось поработать над формой, чтобы закрепить успех, и эта сила имела пользу для применения, а не просто красиво освещать окружение и действовать как успокоительное.       Аяка отослала жрицу, но осталась со мной.       — Я выбрала для тренировки камелию, как то, что видела все время и то, что мне прекрасно знакомо, поэтому и проще воплотить. Может… у вас есть что-то, что также легко создать? — предложила девушка.       Хм-м… тоже цветок?       Да уж, они меня просто окружили, с самого пробуждения и как вещи свои получила.       — Кстати, вы… не могли бы подсказать, что за цветок на украшениях и моей одежде? Я просто… не совсем понимаю и помню, — покачала головой и вскинула брови. — Но как поняла по вам, здесь это могло иметь отношение к семье.       — Цветов с пятью лепестками действительно много, — покивала Аяка, но с радостью ввязалась в диалог и опустила веер от лица, сложив и в задумчивости постучав кончиком по ладони. — Но, если учитывать вашу одежду на нашей первой встрече, то… россыпь цветов на ваших штанах мне напомнила сирень — там также были цветки с четырьмя лепестками, и с пятью. В вашем случае — голубая сирень. Она растет только в северных землях и морозостойкая. Как-то… старший брат привозил мне сухую веточку для икебаны. И даже тогда она сохраняла очень приятный и мягкий аромат.       — Вот как, — я удивленно вскинула брови.       Сирень.       О ней я даже не подумала.       Но… четыре и пять лепестков… на пуговицах и кольце было пять. А с прошлого мира я помнила еще детское поверье, что пять лепестков у сирени — это к удаче.       Странно…       Может, здесь тоже в этом был какой-то смысл?       — Только… насколько я знаю, — продолжила говорить Аяка, но уже с каплей неуверенности. — Среди семей Снежной ни у кого не было на гербе сирени.       Хм-м…       Я нахмурилась.       Значит, Дана — не из аристократов?       Аяка сама принцесса клана, и ее наверняка прогнали в обучении по знатным семьям, или домам, или кланам других стран, чтобы девушка была в курсе кто есть кто. И если она так говорила, значит, все-таки так и было.       — Выходило, что мне почему-то нравилась сирень, — я постаралась легкомысленно пожать плечами.       И это вызвало у девушки робкую улыбку.       — Старший брат рассказывал, что в Снежной часто делают ароматные чернила, и от их писем часто пахнет цветами. Возможно, они так привносят нотку тепла и весны в жуткие метели. Я слышала, что на севере очень суровая погода, и такая мелочь может дарить тепло и уют, — Аяка выглядела очень радостной.       — Спасибо, — я улыбнулась и кивнула девушке, которая пыталась меня всеми силами подбодрить.       Неуклюже и застенчиво, но… она говорила.       — Возможно, я действительно таким образом хотела… тепла…       Я снова посмотрела на искру на ладони.       Дана хотела тепла и рвалась найти маму, оставив за спиной отца, — как-то этот вариант звучал еще более нелепо.       Эх… знать бы, от чего и куда бежала Дана, чтобы это что-то не нагнало уже меня. Я вот нутром чуяла, что дело было не только в пропавшей матери.       — Ох, скоро час обеда! — встрепенулась Аяка и глянула на меня. — Могу ли я пригласить вас разделить его со мной?       — Хм? Буду рада составить вам компанию, — кивнула я, не смея отказываться, чтобы снова не возникло недопонимания.