Влюбленные коллеги

На следующий день парни, позавтракав блинчиками с ягодами, которые заботлива приготовила Марта, отправились гулять по Барселоне. Первым делом Чуя сказал, что хочет на море, но Дазай отказал, предложив пойти туда вечером, когда людей совсем не будет, а перед глазами расстелится чудесный пейзаж в виде солнца на закате. На вопрос: «Но сейчас же зима, нет? Что люди будут делать на море?», — второй объяснил, что жители Барселоны буквально обожают местные пляжи и даже в холодные поры года, когда совсем не сезон, они сидят у воды. Они прошлись по любимым местам Осаму, где он гулял в детстве и подростковом возрасте. Это были бесчисленные количества парков, видимо, он был их фанатом номером один. Также парни сходили в микрорайон, где раньше жил шатен, желая поностальгировать. Там, на самом деле, много чего изменилось, от того слегка дряхлого района остался, наверное, лишь небольшой парк и то, уже заросший. А сами дома были построены по-новой, в современном стиле. Детские площадки оборудованы новыми и современными развлечениями для малышей. Рядом открылся торговый центр, буквально в паре минут ходьбы, так что теперь у жителей не было жесткой необходимости ездить куда-то за более разнообразными товарами, чем просто молоко, сыр, мясо. Совсем все новое, так что старший даже не смог поностальгировать и повспоминать былые дни. В обед они зашли в кафе, вкусно поели. Накахаре больше чем понравилась здешняя еда и сказал, что будет учиться готовить испанские блюда дома. Весь день они прогуляли, совсем не обращая внимания на ноющую боль в ступнях, ведь им так хорошо, что заканчивать совершенно не хочется. И, наконец, когда время приблизилось к позднему вечеру, парни отправились на берег. По мере приближения ветер, который усиливался, неприятно пробивался под слои одежды. — Хорошая идея была взять термос с собой, — сказал Осаму, когда они спустились на пустой галечный пляж. Все, как шатен и предсказывал. Рыжик согласно кивнул. В магазинчике напротив можно было взять кресло-мешки в прокат, что парни и сделали. Продавщица, конечно, удивилась такому запросу в зимнее время, но послушно вытянула со склада требуемые вещи. И сейчас влюбленные разместили их друг с другом, достали из рюкзака взятые с собой кружки и, налив в каждую кофе, они уселись. Их взору предстал красивый пейзаж моря и солнца на закате. Есть что-то другое в этом виде конкретно в эту пору года. Шум волн, бьющихся о камушки, пар от напитка, согревающий руки и лицо, и любовь. О боже, любовь. Нормально ли желание разорваться от бушующих чувств внутри? Нормально ли ощущение всепоглощающего восторга? Ощущение упоения? А ощущение, словно тебе теперь возможно все и даже больше, то, что выходит за грани понимания? Но в то же время ощущение спокойствия, умиротворения, свободы и… будто все на своих местах. Так, как должно быть. Так как сама судьба предначертала. — Любимый, — вдруг окликнул Накахара, заставив второго обернуться. — Что для тебя значит это знакомство? Имею ввиду с родителями. — М? — вопросительно протянул старший, не до конца понимая вопроса. — Ну-у, — тянет младший, задумчиво устремив взгляд в небо, все темнеющего с каждой минутой. — Знаешь же, что для разных людей определенные вещи также означают разное. Кто-то считает, что в знакомстве с родителями нет ничего такого, ну познакомил и познакомил. А кто-то в этом контексте показывает всю свою серьезность и намерения, — он сделал паузу на пару секунд, прежде чем продолжить: — Намерения связать свою жизнь с этим человеком. — А ты? — выслушав, спрашивает Дазай. — Ты к какому типу людей относишься? — Ко второму, — ответил рыжик и умолк, в ожидании ответа на свой вопрос. И он ждал, ждал, ждал, но Осаму не спешил нарушать тишину. Он все же не выдержал. — Блин, хорек, ты ответишь мне ил… — буркнул Накахара и повернул голову, желая наградить того укоризненным взглядом, но вдруг замер. Шатен, подтянув колени к себе, уложил на них руки, а поверх голову, при этом устремив глаза на возлюбленного. В них плещется море нежности, ласки и любви. Настолько много, что, кажется, будто такое невозможно. Словно рыжик спит, видя сладкий сон. Как? Как можно так смотреть? — Чуя, котенок, я хочу быть с тобой. Хотел быть с тобой не только вчера, не только сегодня и не только завтра. Я хочу быть всегда, — мягко начал говорить Дазай, после чего нашел своей ладонью чужую и переплел пальцы. — Я хочу видеть тебя в своем настоящем, в своем будущем. И очень прошу — никогда не становись моим прошлым. Пожалуйста. Его голос в конце дрогнул, а сам он отвёл взгляд. Накахару резанул по сердцу тон, с которыми были сказаны последние слова. Они звучали как мольба. Но это не к чему. — От меня так просто не отделаешься, дорогой, — шутливо ответил рыжик, желая разрядить обстановку. — Я же прилипаю как пиявка! Разве не заметил еще? — старший кинул на того полный взгляд абсурдности. — Я же как в первый день вцепился в тебя во все зубы, так вот до сих пор держусь. И фиг оторвешь, даже не пытайся! Это твой приговор, ты обречен. — Такому приговору я только рад, — сквозь смех произносит первый. А рыжик, довольный собой, что развеселил любимого, чмокнул того в теплый от пара нос. — Я люблю тебя, — прошептал он. — А? — словно не услышав, переспрашивает шатен. — Я люблю тебя, — с улыбкой повторяет Чуя, но уже погромче. — Чего говоришь? — Я люблю тебя-я. — Не слышу, ай-яй, что с моим слухом, — включил в себе актерские качества старший. Рыжик закатил глаза — он невыносим. — Я люблю тебя! — буквально прокричал на весь пляж Накахара, вновь заставляя второго рассмеяться во весь голос. — Доволен, надеюсь? — и он получил лишь кивок, ведь Дазай не был в силах остановить свой смех. Он невыносимый, но такой любимый.

***

Они вернулись домой, когда на часах было уже одиннадцать вечера. Улыбки сияли на их лицах и весь их вид давал понять, что эти двое бесконечно счастливы. Стоило им зайти за порог, как они увидели тут же собиравшихся куда-то Марту и Дамиана, а на вопрос сына: «Куда вы?», — те ответили: «О, мы пойдем на ночь к нашим друзьям. Аsí que diviértete», — и Марта подмигнула, заставив Осаму залиться краской и выкрикнуть негодующее: «Ну мама!». Нет, конечно, они уже занимались этим. Странно было бы, если бы за месяц отношений двое взрослых парней ни-ни. Но признаваться и слышать такое от матери — ну, ощущаешь себя малолетним подростком, которого спалили за просмотром сайтов с наготой. Рыжик, само собой, пытался узнать у шатена, что же такого сказала Марта, но тот лишь отмахивался и первому пришлось смириться с поражением. «Ну и ладно. Не хочешь — как хочешь. Пффф, больно надо», — причитал младший где-то минут десять, вызывая смешки о стороны старшего. Ну как ребенок.

***

Через два дня актеры вернулись в Лестер. Прощаться с родителями Осаму было грустно, кажется, Накахаре даже больше, чем самому Дазаю. «Это же не наша последняя встреча, дорогой», — успокаивала его Марта, заботливо поглаживая по голове. А в родном городе все текло своим чередом. Съемки возобновились, парни узнавали новый сюжет уже как для полноценного сериала, а не фильма. Шумный и веселый Раян, добрые издёвки над Ацуши и Рюноскэ, свидания в различных красивых местах, познание друг друга все больше, влюбляясь с каждым днем сильнее, долгие разговоры по ночам под звездным небом и попытками найти там созвездие Орион, совместная жизнь, и приближение долгожданной теплой весны. Все текло спокойно и размеренно. Именно в таком темпе прошли три месяца. Но, конечно, я совру, если скажу, что совсем ничего не происходило, выпадающие из этого ряда. Например ссоры.

***

Накахара — парень вспыльчивый и до ужаса ревнивый. Нет, не то чтобы он ограничивает шатена в чем-либо, по типу, туда не ходи, это не делай, с тем не общайся, но когда с его партнером откровенно заигрывают он не в силах себя сдержать. И его гнев подогревает еще и то, что Осаму ведь очень изменился и эти перемены притягивают к нему все больше новых людей и знакомств. И если бы прошлый Дазай отпугнул их одним своим взгляд, то нынешний он улыбается каждому и ведет приятную беседу. Рыжик просто вскипает. — Ой, ну вообще, — восхищенно восклицает Лейла, закончив с работой. — Ты так красив, Осаму. — Ты так думаешь? — актер усмехается, рассматривая свой макияж в зеркале. — Конечно! — девушка наклоняется вперед, почти что укладывая свой подбородок на чужое плечо, а рукой касаясь лица шатена. — Ты посмотри, — она нежно проводит подушечками пальцев по его очертаниям, — вряд-ли кто-то бы мог сказать обратное. — Ну знаешь, — смеется тот, словно совсем не замечает действий гримера, — у каждого свои вкусы. — Уверена, твое милое личико покорило бы всех, — прошептала та и ее ладонь соскользнула на его шею, невесомо прошлась по руке, до самых кончиков пальцев. Раздался резкий скрежет ножек стула по паркету, негромкое: «Ой», — со стороны Асуны, которая от неожиданности уронила кисточку на пол, и тихое, почти не разборчивое, но полное злости: «Блять». А затем громкий хлопок дверью, за которой скрылся Чуя. Оставшиеся три человека непонятливо переглянулись между собой. — Я схожу за ним, — коротко сказал Дазай, быстро вылетевший из гримерки. Он не понимал, что случилось, что вызвало такую реакцию, но он не смеет оставлять любимого одного в таком состоянии. Самого Накахары уже не было видно на коридоре, а значит, он скрылся в туалете. Очевидно. Дазай ускорил шаг. — Так и знал, что ты тут. — Проваливай, — коротко кинул рыжик, даже не глянув. — Чего? В смысле? — не понимает старший. — Чуя, объяс… — он делает пару шагов по направлению к любимому. — Я сказал — проваливай! — рявкнул тот, отчего шатен инстинктивно отшатнулся. — Или оглох от ее сладких речей?! — младший наконец развернулся, настроив зрительный контакт. — Ой, ты так думаешь, ой, милое личико, ой, всем бы ты понравился, — пародирует он диалог Дазая с Лейлой голосом, полным отвращения. — Чуя, это же просто дежурные комплименты… — Какие к черту дежурные комплименты?! — он сделал шаг к старшему, словно готовясь к какому-то удару. Честно, Чуя сейчас был похож на разъярённого быка, что точно сейчас разнесет все и вся, так что шатен вообще бы не удивился такому раскладу событий. — Касания тоже, блять, дежурные?! — Касания?.. — эхом повторил Осаму, прокручивая в голове тот эпизод. Ах да, касания. Лейла его касалась. Но он совершенно не чувствовал этого. — Чуя, послу… — Не хочу я! Давай, беги к Лейле! — Накахар… — Пошел вон! — Чуя, послушай же! — не выдержал уже и Дазай, повысив тон. Это очень хорошо подействовало, ведь второй сразу же умолк. — Давай ты поймешь мою точку зрения. Я люблю тебя, люблю тебя всего, мое сердце, — он указал в грудь, — оно полностью принадлежит тебе одному. Все мои мысли в тебе, только о тебе. Я вижу только тебя. И мне неинтересны в романтическом плане другие, я даже их не рассматриваю, я их в этом не вижу. Понимаешь? Для меня не существует никого больше. Все они во вселенной «знакомых», из которой никогда не выберутся, я никогда не подумаю о них, не посмотрю на них так, как на тебя. Все ее слова для меня не больше, чем пустые, дежурные комплименты, которые мне ничего не дают. Все ее прикосновения я даже не чувствовал, потому что мне нет дела до них, мне плевать на нее, они ничто для меня. О, ты такой красивый, — повторяет парень слова Лейлы, — а у меня в мыслях: «Блин, а Чуя также подумает, когда увидит меня?». О, у тебя такое милое личико, — вновь сказал он слова гримера, — а у меня в мыслях: «А для Чуи я тоже милый?». Понимаешь? Чуя, понимаешь, что вся моя голова в тебе. Мои мысли возвращаются к тебе. К тебе единственному. Рыжик молчал, в какой-то момент опустив взгляд в пол. Он внимательно выслушал монолог старшего, во время которого вся ярость испарилась в небытие и на ее место пришел стыд за свои детские поступки. — Прости, — негромко сказал младший. — Просто эта ревность, — пробормотал он, закрыв лицо руками, — я не знаю, она съедает меня. Я не хотел кричать на тебя, Осаму. И не хотел прогонять, не хотел, чтобы ты уходил к ней. Не хоте… — Накахара внезапно оказался в любимых объятиях, а его макушку ласково поцеловали. — Я знаю, родной. Я знаю.

***

Также, неожиданностью стало одно утро. Казалось бы — совершенно обычное начало дня, но так было ровно до того, как рыжику позвонил Акутагава. — Проснись и пой! — весело восклицает тот. — Проснись — проснулся, а вот пой — пока не пою. Надеюсь простишь, — сонно промямлил Чуя, ожидая, пока шатен заварит им кофе. — Прощу, но при одном условии, — он дождался вопросительного: «М-м?» — и продолжил: — Пойдете на двойное свидание? — Да, пойдем, конечно, — на автомате согласился Чуя, всегда готовый прогуляться, а потом резко осознал смысл сказанного. — Стоп, блин, что? Пойдете куда? Какое двойное свидание? — всю сонливость как рукой сняло и вот парень уже сидел удивленным и непонимающим, что происходит. — Ну как какое? Ты, Дазай, я, Ацуши, — отвечает Рю, словно это ясно как день. — Ты и Ацуши?! — вскрикнул радостно второй. — Так вы встречаетесь! — и это было сказано скорее как утверждение, нежели вопрос. Тут уже Дазай шокировано развернулся, уставившись на возлюбленного. Он вытаращил глаза и рыжик судорожно закивал, мол, да! Представляешь! — Хаххаха, ну да, есть момент, — неловко смеется Аку, явно слегка смущаясь это говорить. — Так что, идете?

***

За эти прошедшие три месяца парни также еще пару раз слетали в Барселону, навестить родителей Осаму, съездили в Лондон, чтобы встретиться со старыми друзьями Чуи, а двойные свидания у ребят случались стабильно раз в неделю. Конечно они не забывали и об уединенных свиданиях, когда все внимание направлено лишь друг на друга. Чуя и Осаму ходили в различные рестораны, в кинотеатры, на выставки, активные места отдыха. В общем, всюду, где можно, чтобы разбавить их спокойную жизнь новыми совместными эмоциями. Конец апреля. Уже многие поснимали надоедливые куртки, сменили ботинки на любимые кроссовки и вообще вдохнули вторую жизнь. Парни привычно сидели на кухне, завтракали кофе и любимыми булочками, параллельно смотря сериал, который начали не так давно. Обычно они обменивались комментариями, мыслями, теориями, негодованием и шутками, но сегодня Дазай непривычно молчал, да и в принципе за все утро мало чего сказал. Затем рыжик стал собираться в офис, куда его позвал Рюноскэ. Сегодня нет съёмок, так что они, по сути, должны были отдыхать, но беспощадный Аку так не думает. «Блин, может в ваше агенство перевестись? Вас Рампо вообще не гоняет!» — шутил Накахара, но в ответ лишь слышал фальшивый смех. Что-то с шатеном точно не так. Уже на выходя, обувшись и закинув рюкзак на плечо, Накахара серьезно посмотрел на возлюбленного и спросил: — Дазай, что такое? — он взял его ладонь в свою и переплел пальцы. — Ты все утро сам не свой. — Не знаю, — отстраненно ответил тот. — У меня такое странное чувство внутри. — Какое чувство? — хмурится младший. Второй мотает головой. — Не знаю как объяснить, — он поджал губы, а потом вдруг вскинул голову, словно на что-то решился. — Чуя, я понимаю, что ты сегодня работаешь и завтра тебе тоже на работу, что ты будешь очень уставший, но, пожалуйста, можем ли мы повторить ту ночь? — О, когда мы не спали? — догадывается Накахара. Это было месяца два назад, когда они решили проводить закат, не спать всю ночь и встретить рассвет. В этой ночи было что-то свое особенное, магическое, тайное. — Да. У меня необъяснимое желание конкретно сегодня снова так провести ночь. Честно, не понимаю почему и это меня удручает, что-ли. — Договорились! — весело отвечает рыжик, легко чмокнув старшего в нос. — Не важно, уставший я буду или нет, если тебе так будет спокойнее и легче — я найду силы. Для тебя все, что угодно, любимый. Только не грусти, ладно? — просит он, склонив голову вбок. Осаму наконец улыбнулся. — Я люблю тебя, — ласково ответил шатен. — И я очень люблю тебя. До вечера! — он нехотя выпустил чужую ладонь из своей, а через секунду скрылся за дверью. — Черт, — прошипел Осаму, взъерошив свои волосы. Он так стыдился своего поведения сейчас. Ну просто как ребенок маленький, который психует и клянчит внимание. Но парень честно не понимает, что так сильно сжимает внутри и буквально требует провести сегодня больше времени с любимым. Еще и снилось сегодня что-то странное и страшное, но конкретики он не помнит, в памяти только тяжелое ощущение в груди и слезы в уголках глаз. Бр. Ужасно. И все это так смешалось, оседая на Дазая, что вылилось в то, что имеем сейчас. И ночь сегодняшняя прошла так, как и планировалось. Чуя по пути домой накупил разных вкусностей, которые они оба так любят, шатен развесил их любимые гирлянды, которые они изредка доставали для создания атмосферы, удобно раскидал подушки на их кровати и нашел серию, на которой они остановились утром. Это было прекрасное время. С кружками теплого чая они просидели на балконе, слушая музыку и всматриваясь в небо. Из раза в раз рыжик просил второго рассказать о космосе и звездах, и каждый раз у Осаму находилось, чем поделиться новым. «Откуда ты, блин, столько знаешь?», — удивлялся младший, — «Ну просто википедия ходячая!». Когда они, насидевшись и насмотревшись на излюбленное темное небо, вернулись в комнату, то принялись за поедание сладостей и просмотр сериала. В одной серии Дазай даже расплакался от одной сцены и Накахаре пришлось его успокаивать. Когда время на часах было уже под пять утра, парни начали собираться. Само восхождение солнца они встретят на двадцать пятом этаже — самый верхний этаж их дома, а затем пойдут гулять по пустому утреннему городу, представляя, что в этом мире есть только они двое и больше некого. Их целью изначально был мост в одном из парков, который возвышался над озером. Пара давно заприметила это место, желая, как и все остальные, повесить там замочек в знак их долгой любви. Они купили красивый, в виде сердца. Это называется «Замок любви» — замок, повешенный на мосту, который символически воплощает чувства влюбленных и выступает залогом верности, а также долгой и вечной любви. Но они не желали вешать пустой замок, а прихватили с собой маркер, чтобы написать их любимую и сокровенную фразу: «Чуя и Осаму — навечно и навсегда». — Ах, мы такие сопливые романтики, — пошутил рыжик, когда они закончили с надписью. — Возможно чуть-чуть, — с улыбкой соглашался старший. А затем, они вместе держась за замок, повесили его на перила и защелкнули. — Я люблю тебя, — сказал после этого Дазай. — И я люблю тебя, мой милый Осаму, — ответили тому с нежностью и прильнул к чужому плечу. Осаму взглянул на любимого. Искрящиеся радостью глаза были полны нежно-голубой искренности. Они говорили о его чувствах больше, чем сотни слов, написанных или сказанных. Он любит меня, как я люблю его, и счастье от осознания этого факта заставляло наши души цвести и петь в той самой эйфории, которую люди называют любовью. Действительно прекрасное чувство, которое мы с каждым днем умножаем, тем самым увеличивая то волшебство, что мы уже имеем. Он любит меня, как я люблю его. Наша любовь по одинаковому сильная, безграничная и искренняя. Пожалуй, для счастья большего и не нужно.