Tremble & Depart / Трепещите и удалитесь

      Мысль об изучении поместья Ноттов не пугала Гермиону. А вот остаться наедине с Малфоем — совсем другое дело. Она знала: он способный волшебник, получал высшие баллы в Хогвартсе, искусен в дуэлях. По сути, аврор без звания. Малфой прошёл то же обучение, что и Гарри. Но вместо полевой работы — как у её друга — Драко выполнял обязанности администратора.       Гермиона не чувствовала вины за это. Работа, казалось, занимала его, и, вероятно, ему она была нужна. Когда она впервые услышала о поместье, сразу заинтересовалась. Не раз наблюдала, как коллеги-ликвидаторы заклятий проводят расследования: обыскивают известные убежища Пожирателей Смерти в поисках спрятанных предметов. Большинство из них оказывались прокляты или пропитаны тёмной магией. Пожиратели, казалось, припрятывали вещи — на случай, если кто-то решит занять освободившийся трон Волдеморта.       Прошло уже три года с тех пор, как пал так называемый Тёмный Лорд, и волшебная Британия жила в основном спокойно.       Большинство поручений Гермионы сводилось к помощи более опытным ликвидаторам заклятий. Изредка она работала с Биллом — у того недавно родился ребёнок, и до международных дел ему было не до того. Иногда она помогала аврорам собирать последние артефакты, оставшиеся от режима Волдеморта: сидела в лабораториях, анализируя старые книги, пустые склянки из-под зелий, драгоценности и оружие на предмет тёмных проклятий. Большую часть времени приходилось работать в одиночестве, и ей это нравилось. Участвовать в группах захвата было интересно, но острых ощущений хватило за семь лет в Хогвартсе — ну, шесть лет учёбы и один год войны.       Было приятно вернуться в школу на несколько недель, чтобы сдать ЖАБА, хотя втайне хотелось насладиться последним учебным годом. МакГонагалл настаивала: это ей не нужно. Её оценки подтверждали — и без того всё ясно. Но привычные коридоры, всё ещё пропитанные духом смерти, облегчили прощание — и с экзаменами, и со школой.       Теперь Грейнджер размышляла, что надеть на встречу с Малфоем и Теодором Ноттом-младшим. Её внешний вид никогда не волновал её. Практичность имела смысл — особенно в работе. Тратить часы перед зеркалом казалось утомительным и бессмысленным, если только дело не касалось особого случая. Но она понимала: для успеха миссии нужна точная информация. И Гермиона знала — иногда стоит сыграть на слабостях противника. Возможно, в шахматах она уступала Рону, но основы игры усвоила. Знай своего врага.       Теодор вырос среди денег, власти и привилегий, которые даёт богатство. Как и Малфой. Грейнджер плохо помнила Нотта, но Малфоя видела отчётливо: выразительные черты лица, безупречная осанка, с которой он вышагивал по школьным коридорам. На шестом курсе его уверенность пошатнулась — он стал сдержанным. Сейчас тоже казался таким. За исключением прошлой недели, когда проявил жестокость по отношению к ней. Будто им снова было по тринадцать лет.       Чарли разглагольствовал об этой встрече до конца дня. Да что там — всю неделю. Он навещал семью и отчитывался в Министерстве, передавая новую информацию о незаконно скрещённых драконах. Остался, чтобы помочь с ликвидацией нелегального магозоопарка и изъятием молодых драконов. Хотя с Роном они расстались, Гермиона по-прежнему дружила с Уизли. И Чарли всегда находил время повидаться с ней. Слишком много, по мнению Рона. Недостаточно — по мнению миссис Уизли. Он был красивым, приземистым, коренастым — как Виктор Крам. Но отношения с Чарли сулили столько сложностей, что она не могла всерьёз рассматривать его как партнёра. Впрочем, это ничуть не мешало ему флиртовать.       Для встречи с двумя слизеринцами Гермиона купила новое платье, надела самые красивые туфли и шерстяное пальто. Попросили выбрать место — и «Дырявый котёл» оказался единственным пабом, куда она заходила регулярно. Она аппарировала туда и сразу заметила парней — и то, как прохожие обходят их стороной. Те переговаривались вполголоса, хотя между ними, казалось, разгорался спор. Малфой выглядел крайне напряжённым: рука сжата в кулак, взгляд устремлён на Теодора. Когда она подошла, они расступились.       — Рад тебя видеть, Золотая девочка.       Теодор Нотт-младший оказался красивее, чем Гермиона помнила. Он мог сойти за маггла: кремовый джемпер, шёлковый узорчатый шарф, пальто, сшитое на заказ. Тёмные волосы волнами падали на лоб. В школе он был худощавым — возможно, после шестого курса у него начался скачок роста, и она пропустила его преображение. Между пальцами болталась сигарета. Он сделал долгую затяжку и только потом придавил её каблуком.       Гермиона удивилась: представитель Священных Двадцати Восьми курит. Большинство волшебников считали это маггловской привычкой. Для чистокровного — выглядело почти иронично. Малфой, кажется, заметил её пристальный взгляд. Хмыкнул и потянулся к двери, чтобы открыть. По шее разлилось тепло. Она изо всех сил старалась скрыть смущение, входя в паб.       — Спасибо, что сопровождаешь нас. Обычно им не по душе наше появление здесь, — заметил Теодор, когда они проскользнули в кабинку у чёрного хода. Он растянулся по центру скамьи, заставив Малфоя сесть рядом с Грейнджер. Та с трудом стянула пальто в тесноте, стараясь не задеть парня и сохранить между ними приличное расстояние.       Том принял заказ. Хотя середина четверга, казалось, располагала обоих волшебников к огневиски, Грейнджер выбрала сливочное пиво. Вина в «Дырявом котле» были ужасны, а что-либо покрепче только помешало бы планированию миссии.       Гермиона задумалась, стоит ли заводить светскую беседу. В этом она не блистала. Не то что Рон с Гарри — те могли болтать и шутить с кем угодно. Ей это казалось пустой тратой времени: разговоры о погоде, расспросы о планах на выходные… Вместо этого она перешла к делу.       — Очевидно, самое полезное, что ты можешь сделать, — нарисовать нам карту, — сказала она.       — И как только в Хогвартсе у тебя нашлось время на уроки рисования, Грейнджер?       — Ты прекрасно знаешь: для студентов-волшебников никаких дополнительных занятий не предусмотрено. Я не жду, что из тебя выйдет художник, но элементарное представление о планировке дома у тебя есть. Какие комнаты заслуживают внимания, а какие вряд ли скрывают секреты. Всё в этом духе.       — Отлично, — сказал Теодор, почёсывая шею. — Пергамент и чернила, если можно.       Она наколдовала и то, и другое. Теодор создал себе изящное перо, неторопливо пожевал его кончик, размышляя, и лишь потом обмакнул в чернила.       Принесли напитки. Гермиону раздосадовало количество пены на сливочном пиве. Она покрутила в нём пальцем, пытаясь заставить пену осесть. С маггловским пивом это получалось лучше.       Теодор начал с большого прямоугольника. Затем добавил ряд меньших, соединив их у сужающихся концов, пока те не замкнулись сзади, образовав нечто вроде внутреннего дворика. Вокруг основного здания набросал несколько кругов и хаотичных линий.       Сначала она с трудом следила за его логикой — пока не поняла: он рисует вид сверху. Деревья, пруды, дорожки по территории. Гермиона мысленно раскрасила эту схему и представила прекрасный пейзаж, сотканный из его красок.       — Тебе не хватает художественных способностей, приятель, — сказал Малфой.       Гермиона мысленно согласилась.       — Я часто летал над поместьем. Это немного упрощает дело, хотя масштаб, боюсь, неточный.       Тео принялся обозначать объекты ничтожно мелкими буквами — чётким, аккуратным шрифтом. Гермионе пришлось прищуриться, чтобы разобрать надписи. Затем он стал указывать пером на разные участки карты.       — Это главный вход. Он делит дом на публичное и частное крыло. Бальный зал, — перо коснулось точки, — гостиная, музыкальная комната, зимний сад. Кухни под столовой, но они роли не играют. У нас были эльфы, — Гермиона отметила прошедшее время, но Нотт продолжил, не замечая её реакции. — В этой части — спальни и кабинеты. Здесь помещение для скульптур. Меня туда никогда не пускали. А это… полагаю, вы бы назвали его трофейным залом. Одно из первых мест для проверки — оно тщательно охраняется. Там много реликвий.       — Что здесь? Ты нарисовал крестик на этом крыле…       — Это мои апартаменты. И у Драко есть чёткие указания, что именно вам нужно достать из-под кровати…       — Да заткнись ты, гадёныш.       — Ты очень помог, спасибо, Теодор, — сказала Гермиона, мысленно распределяя помещения по категориям.       — Зови меня Тео, прошу тебя. Достаточно неприятно иметь общую родословную с отцом. Он терпеть не может, когда его так называют, но я, как оказалось, обожаю всё, что он ненавидит.       — Тогда Тео. Что ещё нам стоит знать? Есть ли что-то конкретное о защитных чарах — особенно если задействована магия крови? Многие старые семьи используют её, и это может стать серьёзной проблемой.       — В качестве меры предосторожности я дам тебе немного крови, Золотая девочка. Но, насколько знаю, отец снял кровную защиту, чтобы его приятели-Пожиратели Смерти могли приходить и уходить, когда вздумается.       Тео глотнул виски и постучал пальцами по столу.       Гермионе пришла в голову мысль, но она прикусила губу, не решаясь произнести её вслух.       — Говори уже, Грейнджер, пока не наделала глупостей, — проворчал Малфой.       — Ну… просто если Пожиратели Смерти могли свободно входить и выходить… — она сглотнула и взглянула на него сквозь ресницы, — тебя когда-нибудь звали туда?       Малфой напрягся. Пальцы, сжимавшие бокал, побелели.       — Во время службы я почти не выходил из дома — можно сказать, был взаперти. В поместье Ноттов не бывал… лет десять? — Тео кивнул, глядя мимо — в стол.       — Память у меня так себе, — бросил Малфой, уткнувшись в стакан и сделав большой глоток. Впрочем, она уже привыкла к таким репликам за те несколько дней, что они обсуждали план на завтра. Он был профессионалом, но держался особняком.       — Значит, никаких кровных защитных барьеров. Что ещё нам стоит знать о доме? Или о твоём отце?       Она уже поговорила с Гарри о Нотте-старшем, но письменное досье поможет продвинуться гораздо дальше.       — Дом огромный, холодный, полный отвратительных портретов и ужасных гобеленов. Там куча коллекций. Уверен, Министерство заинтересуется большей частью того, что вы найдёте. И мебель — очень красивая. Хорошо пойдёт на аукционе, — проворчал Тео.       — А твой отец? Что нам нужно знать о нём?       — Грейнджер…       — В общем-то, довольно типичный жестокий отец, — легкомысленно отозвался Тео. — Полагаю, он расставил немало собственных ловушек. Но у него ещё были… друзья, которые жили в доме несколько лет. Могли тренироваться на установке ловушек для Тёмного Лорда. Я не был там почти пять лет, а до этого держался в своём крыле, так что, боюсь, ваши сведения, вероятно, обширнее моих.       Раздражаясь, Нотт начал быстрее барабанить пальцами по столу.       — Тео, не нужно вспоминать прошлое. Ты не обязан делиться тем, что тебе неприятно. Но если есть что-то, что, по твоему мнению, мы должны знать, это поможет нам с Малфоем при подготовке.       — Он всегда интересовался зельями. Экспериментировал в лаборатории. Робардс считает, что он работал над каким-то ядом, но о его деятельности за последние десять лет я почти ничего не знаю. Знаю лишь, что он любил поиграть. Пожалуй, больше всего на свете.       Когда Тео замолчал, Гермиона перевела взгляд на Малфоя. У того между бровями залегла складка, лицо потемнело.       — Что ты имеешь в виду?       — Грейнджер…       — Ну, для начала он любил загонять меня в разные комнаты и ставить в ловушку, пока я не найду выход. Иногда — в библиотеке, если мне нужна была книга для школы. Полки сдвигались, и я оказывался в клетке. Велел эльфам оставить меня там, пока не разгадаю его загадки. Говорил, что «закаляет волю».       Она прикусила губу.       — Тебе просто нужно было найти правильную дверь или что-то вроде того?       — Нет. Обычно приходилось жертвовать чем-то дорогим — игрушкой, сладостью… Или унижаться ради его удовольствия. Я уже рассказал Робардсу, но считаю: посылать туда только вас двоих — ошибка. Этот дом… он устроен так, чтобы держать вас внутри, если захочет. Если старик поможет аврорам попасть внутрь, он захочет, чтобы они остались. Для развлечения. Даже из Азкабана.       Гермиона снова посмотрела на Малфоя — и тот обернулся, встречая её взгляд. Лицо его было суровым. Она заметила, как он стиснул челюсти, и перевела глаза на свои руки, а затем — на Тео. Тот откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику.       — Вы сможете выбраться? — спросил он, глядя на Гермиону. Его зелёные глаза не завораживали, как у Гарри. Они казались призрачными, тёмными — почти как хвоя в разгар зимы. Прекрасно сочетались с загорелой кожей и каштановыми волосами. Черты, вероятно, достались от матери. Гермиона видела фотографии его отца — бледного, ничем не примечательного человека.       — Полагаю, аппарировать не получится, — заметила она.       — И к камину доступа не будет, конечно. Понадобится портключ.       — У нас есть срочный портключ от Робардса, — добавил Малфой. — Если потребуется, вызову эльфа из поместья.       Гермионе не понравилась его идея, но это был хороший запасной план. Магия эльфов устроена иначе — вполне возможно, они пробьются сквозь чары. Как Кикимер в пещере.       — Когда вы отправитесь? — спросил Тео.       — Утром. Робардс хочет, чтобы мы вернулись в понедельник и отчитались. Похоже, он считает, что управимся за день и останется время на выходные, чтобы прийти в себя, — ответил Малфой. — А ты как думаешь?       Тео рассмеялся. Пальцы перестали барабанить, вместо этого он хлопнул ладонью по столу. В дальнем углу кабинки зажужжала муха и села на деревянную обшивку.       — Просто пообещайте: если игры моего отца покажутся слишком сложными — сразу портключ.       Малфой кивнул и допил напиток. Гермиона сделала ещё глоток сливочного пива и вытерла рот — на всякий случай, вдруг осталась пена. От неё пальцы стали липкими.       — В любом случае. Это было… нечто. Я бы покурил, — Тео встал. — Было приятно поболтать с тобой, Гермиона.       Малфой выбрался из кабинки и надел пальто. Гермиона придвинулась к краю скамьи и замешкалась.       — Грейнджер, встретимся в семь у точки аппарации, — сказал Малфой.       Она смотрела, как двое бывших слизеринцев выходят за дверь.       Ей понадобились пергамент и чернила. Надо записать всё, пока не забыла, составить списки, выделить приоритеты. Было ещё рано, но Том уже привык видеть её за столом, согнувшейся над книгами и бумагами.       Гермиона достала всё необходимое из портфеля и принялась за работу.

***

      Было уже поздно, а Гермиона всё ещё размышляла над тем, что брать с собой. Она ненавидела быть неподготовленной, но палатка казалась излишней — пришлось оставить её дома. Если не уложатся в день, трансфигурируют себе кровати. А если станет небезопасно — воспользуются портключом и уйдут. Достать ещё один обойдётся департаменту недёшево, так что применять его стоит лишь в крайнем случае. Большинство вещей, которые она брала в поисках крестражей, до сих пор лежали в маленькой бисерной сумочке со свадьбы Билла и Флёр. Спрятанные с помощью (не совсем законных) чар незримого расширения и облегчающих заклятий, они ждали своего часа. Но брать эту сумку она не собиралась. Странно было носить её сейчас.       Гермиона уселась на пол в спальне, выложила содержимое сумки и начала перекладывать вещи в кожаный рюкзак, который Гарри подарил ей в прошлом году. Она уже усилила его теми же чарами — и это заметно облегчало повседневную жизнь.       На этот раз она оставила большинство книг, взяв лишь «Словник чародея», Рунический словарь и несколько малоизвестных переводчиков рун. Ещё — подборку рецептов зелий. Пергамент, чернила и перья — для записей. И на всякий случай — маггловский блокнот с ручкой. Приборы для зелий, немного экстракта бадьяна, успокоительное и пару других снадобий, которые могут пригодиться. Бинты, маггловские лекарства, запасная одежда. Пайки, шоколадки, пустые флаконы — их можно наполнить кофе или водой одним взмахом палочки.       Упаковывая чай и сахар, Гермиона вдруг вспомнила: за завтраком Малфой всегда клал в чай мёд. Она порылась в шкафах и нашла маленькую баночку — Невилл прислал её с пасеки, которую разводил в Хогвартсе.       Обычно она брала датчики для обнаружения тёмных предметов, хотя и предполагала, что те загорятся сразу по достижении границ поместья. Большинство оставила дома. Зато положила несколько товаров из «Волшебных вредилок Уизли»: перуанский порошок мгновенной тьмы, удлинители ушей и портативное болото.       Гермиона отказалась от министерской формы в пользу маггловского наряда. В нём будет легче двигаться, а если понадобится, бегать. Футболка под джемпером, тонкие джинсы, ботинки на шнуровке с прочной подошвой и стальными носками. Их она усилила магией. Поверх надела тёплое шерстяное пальто, шарф и рюкзак. Волосы заплела в две свободные косы и надела вязаную шапочку. Было холодно, а поместье Ноттов находилось недалеко от побережья.       Живоглот не обрадовался сборам хозяйки. Он рылся в кучках её свёрнутых вещей, толкал их большими лапами и хлестал хвостом, проходя по комнате. Мяуканья не было, только тихое, угрожающее рычание. В её отсутствие за котом присматривал Гарри Он кормил его и проверял, как тот себя чувствует. Миссия должна была быть лёгкой: зашёл и вышел. Но Гермиона хотела подготовиться на случай, если задержится на день или два. Коту становилось одиноко, и тогда он превращался в кошмар. Как только она возвращалась из командировки, даже самой короткой, он рычал на неё и рвал всё, что попадалось под лапу. В прошлый раз разнёс край дивана, угрожающе глядя на неё, будто говоря: «Как ты посмела?» Чтобы починить диван, пришлось наложить не одно заклинание.       Она почесала кота под подбородком, в самой густой части гривы. Тот замурлыкал, но мурчание быстро перешло в грозный рык. Он прильнул к ней, прижался к голеням и обвился вокруг ног.       — Гарри придёт позже, чтобы покормить тебя, а я очень скоро вернусь домой.       Живоглот зарычал, вильнул хвостом и удалился в спальню. Спрятался в любимом углу под кроватью, устроившись между старыми учебниками.       Окинув последним взглядом тесную квартиру, Гермиона аппарировала в Косой переулок. Когда она приземлилась на мостовую, Малфой уже стоял у стены «Дырявого котла». Увидев её, он выпрямился.       Он выглядел необычно в маггловской одежде. Чёрные брюки, джемпер поверх угольно-серой рубашки, чёрное пальто и серый шарф. Руки в карманах — вероятно, держал палочку.       — Грейнджер, — сказал он, кивнув в знак приветствия.       — Ну что, пойдём? — ответила она и шагнула ближе.       Он уже бывал в этом поместье, так что именно ему предстояло перенести их за его пределы.       Малфой протянул руку, и Гермиона крепко ухватилась за неё, ожидая, что он сейчас аппарирует и перенесёт их на место. Вместо этого он замешкался.       — Грейнджер, Тео не преувеличивал насчёт своего отца. У тебя ещё есть время отказаться. Пошли кого-нибудь другого.       — Зачем мне это делать? Я сама вызвалась, — возразила она. — Я готова. Так что хватит тянуть время и…       Гермиона не договорила. Малфой резко закрутил их в воздухе, но движение оказалось удивительно плавным, гораздо мягче, чем у других, с кем она аппарировала. В этом чувствовалась элегантность.       Они приземлились на утёсе с видом на море. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она видела океан. Солёные брызги коснулись лица, в воздухе запахло морем. Было жутко холодно. Зубы застучали. Оглядевшись, Гермиона ничего не разглядела: только скалы, море и бескрайние поля.       — Где мы? — спросила она, дрожа.       — Нам придётся идти отсюда пешком, — ответил Малфой. — Поместье за хребтом, скрыто от глаз несколькими заклинаниями. Как только подойдём к стенам — увидим его.       — Как в Хогвартсе, — тихо сказала она.       Он кивнул. Прежних тёплых воспоминаний уже не осталось, но магия замка всегда её манила. Возможно, однажды она снова откроет «Историю Хогвартса». Пока же книга пылилась в глубине тайника — вместе со всеми теми воспоминаниями, к которым она ещё не была готова.       Они пробирались сквозь траву и грязь, и ей с трудом удавалось поспевать за его длинными шагами. Он всегда был подтянутым, стройным — как все ловцы. Но если Гарри был невысоким, то Малфой выделялся ростом: широкие плечи, крепкая спина.       Разговаривали мало — только предупреждали друг друга о камнях и участках, где можно было споткнуться.       — Ты говорил, что бывал здесь раньше, — начала Гермиона, перешагивая через корень. Вокруг густела растительность: появились кустарники, молодые деревца, а на ветвях каркали вороны.       — Иногда, в детстве, — бросил Малфой и ускорил шаг. — Если у отца были дела, я сопровождал его. Хотя чаще было наоборот. Когда мы поступили в Хогвартс, Тео проводил каникулы в мэноре.       — Чтобы сбежать от отца?       Малфой кивнул.       — Не уверен, что его отец вообще знал об этом. Думал, будто сын остаётся в Хогвартсе на Рождество. Моя мать готовила ему комнату.       Гермиона попыталась представить, каково это было — для них обоих. Для Нарциссы Малфой, которая заботилась о чужом ребёнке. С ней она никогда не встречалась, но после того, что та сделала для Гарри — ради собственного сына — ей показалось: между ними, возможно, есть хоть одна общая черта.       Они поднялись на холм, и перед ними раскинулось ещё одно бескрайнее поле. Но в нём что-то мерцало — Гермиона сразу поняла: они достигли границы участка. Сделав несколько шагов, они пересекли её, и перед ними предстало поместье Ноттов.       Оно было огромным — почти как Малфой-мэнор и куда больше любого дома, в котором Гермиона бывала. Разве что королевские резиденции, которые она посещала с родителями, могли сравниться с ним. Дорожка перед входом была вымощена и безупречно ухожена, хотя здесь никто не жил уже больше трёх лет. Сам дом возвышался в георгианском стиле: кремовый камень, строгие колонны, три этажа. Он напоминал скорее музей… или мавзолей.       У ворот Гермиона ощутила, как в воздухе дрогнула магия. Те были отлиты из железа, а дверь — богато украшена витыми побегами паслёна и острыми шипами. В центре висел фамильный герб Ноттов: чёрный гебридский дракон, обвивавший ручки ворот. Его ярко-фиолетовый глаз размером с галлеон сверкал, как аметист — и, скорее всего, им и был.       — Пока мы не подошли слишком близко, — предупредил Малфой, протянув руку, чтобы остановить её. Она чуть не врезалась в него — дыхание перехватило. — Надень это.       Он сунул руку в карман плаща и вытащил маленький пузырёк на серебряной цепочке. Тот явно был выточен гоблинами, а внутри хрустального сосуда плескалась тёмно-красная жидкость.       — Что это? — спросила она, хотя уже знала ответ. Её обдало теплом от его груди. Цепочка оказалась длинной, а на кристалле мерцали крошечные звёздочки. Пузырёк показался ей красивым, хоть и слегка мрачноватым.       — Тео пролил свою драгоценную кровь, как и обещал. Я, скорее всего, смогу пересечь границу, но это поможет и тебе. На случай, если кровная защита снова сработает.       Гермиона взглянула на него и наклонила голову, зажав пузырёк между пальцами.       — Разве магия не распознает, что я магглорождённая?       Малфой кивнул.       — Да. Но раз на тебе кровь наследника, защита сочтёт, что вход тебе разрешён. По крайней мере, так утверждают все источники, которые я изучил.       — Ты проверял?       — Грейнджер, ты не единственная, кто любит рыться в книгах.       — Я это знаю, Малфой. Просто хотела отметить: ты потрудился выяснить это ради меня. Удивлена, и всё.       — Ну, я предпочитаю быть готовым. А если с тобой что-нибудь случится, именно мою задницу посадят в Азкабан — прямо рядом с отцом Тео. Так что да, я разобрался в этом вопросе.       — И ты уверен, что так я смогу пройти?       Она вертела кулон в пальцах, наблюдая, как капли крови переливаются, словно ртуть.       — Надень его, — сказал он. — Обязательно до того, как доберёмся до Хранителя.       — До кого? — переспросила она, но он уже направился к воротам и принялся проверять защиту.       Существовало несколько заклинаний, чтобы определить, безопасно ли открывать ворота. Гермиона начала колдовать, тихо нашёптывая формулы. Ворота вспыхнули насыщенным зелёным светом, а дракон, обвивавший ручки, зашевелился, будто пробуждаясь от векового сна. Его фиолетовые глаза сверкнули, поймав утреннее солнце.       — Кто желает войти? — из пасти дракона прозвучал глубокий голос. Он был одновременно металлическим и древним, мужским и женским. Хранитель, как и следовало ожидать, оказался тем самым гебридским чёрным драконом с герба.       Гермиона обернулась к Малфою, не решаясь ответить — призыв чистокровной магии явно не предназначался для неё.       — Открой ворота наследнику Малфоев, — произнёс он с надменным превосходством — именно так, как она и ожидала. Это был не запрос, а приказ. Пальцы его сжали палочку до побелевших костяшек.       — Двое желают войти, двое должны быть названы, — ответил дракон.       Она сглотнула и выпрямила спину.       — Гермиона Грейнджер, — произнесла она как можно твёрже. — Пропустите нас, пожалуйста.       Дракон расправил крылья, протянув их по железу. Те слегка вздрогнули, и чудовище повернулось к ним мордой. Его жуткие глаза уставились вдаль — без зрачков, только пурпурные драгоценные камни. Язык извивался, как у змеи.       — Вам предстоит разгадать загадку. Ответите неверно — и врата навеки закроются перед вами, юные волшебники. Согласны ли вы?       Они обменялись взглядом и хором ответили:       — Да.       Дракон заговорил снова:

Я рождён в страхе, Воспитан в истине, И обретаю себя в делах. Когда приходит время, меня призывают — и я появляюсь, чтобы послужить во благо.

      Малфой резко вдохнул и с раздражением выдохнул.       — Ну что, Грейнджер? Какой ответ?       Он смотрел на неё холодными серыми глазами. Губы его искривились, пока он обдумывал варианты. Загадка казалась простой — а значит, почти наверняка была хитрее, чем думалось.       Гермиона несколько мгновений молча перебирала строчки, шепча догадки себе под нос, а Малфой следил за каждым её движением. Он явно нетерпеливо ждал, но промолчал, лишь нахмурился ещё сильнее.       Рождённый в страхе… появляется, чтобы послужить во благо, — мелькнуло у неё в голове. Есть только одна сила, к которой она обращалась, когда охватывал страх.       Она быстро прочистила горло и чётко произнесла:       — Мужество.       — Разум указывает путь, — отозвался дракон, скользнул в сторону и свернулся у ворот клубком, как кошка. Те распахнулись без единого скрипа.       — Лучше пропусти меня вперёд, — сказал Малфой. Дойдя до ворот, он глубоко вдохнул, шагнул внутрь и пробормотал несколько заклинаний. Ничто не среагировало — ни ловушки, ни защита. Он кивнул, приглашая её следовать за ним.       Гермиона сжала в ладони пузырёк с кровью Тео и двинулась вслед.       — Что ж, не так уж плохо, — бросил он через плечо.       Она фыркнула.       — Серьёзно?       — Да ладно, — бросил он, закатив глаза.       Она шагала по дорожке к дому, вытянув шею, будто пытаясь разглядеть каждую деталь.       Вдоль тропинки выстроились топиарии — фигурно подстриженные кусты и деревья, изогнутые в причудливые формы: звери, птицы, даже силуэты людей. По всей территории раскинулись аккуратные клумбы с розами и несколько статуй. Большая часть участка совпадала с картой, которую нарисовал Тео. Гермиона достала её из рюкзака и сверила зарисовки с тем, что видела вокруг. В указанных местах действительно росли и магические, и обычные растения.       Но сам дом казался… неправильным. Как будто масштабы его сбивались: то он выглядел огромным, то — слишком маленьким для такого поместья. Статуи по всему парку едва заметно шевелились. Среди них она узнала Мерлина, Салазара Слизерина и женщину, похожую на Моргану ле Фей. Обернувшись, Гермиона следила за ними, пока они шли вперёд. Каменные глаза, казалось, провожали их взглядом. И она задалась вопросом: могут ли статуи покидать свои посты? Похожи ли они на хогвартских стражников? Готовы ли атаковать при малейшей угрозе?