Tremble & Depart / Трепещите и удалитесь

      — Как думаешь, что там? — спросила Грейнджер. Она настояла на том, чтобы они отдохнули полчаса. Гермиона достала чайник и разные сорта чая из своего вместительного рюкзака. Кубики сахара и мёд. Ему начинало нравиться устраивать чаепитие с ней. Не хватало только тарелки с шоколадным печеньем.       Перед ними возвышалась величественная двойная дверь. Тёмный благородный махагон был украшен тонкой резьбой. Золотые виноградные лозы сплетались в бесконечное кольцо по краям. Ручки из полированной латуни сверкали, словно солнечные лучи.       Драко потягивал эрл грей, подслащённый щедрой ложкой мёда.       — Тео сказал, что в доме есть бальный зал. Наши двери примерно такого размера. Возможно, это он.       Грейнджер разгладила пергамент с картой Тео, водя пальцем по очертаниям комнат, пока они изучали их. Пока что они смогли точно определить только подземелье — это было легко, учитывая мрачный вид двери и тёмные ступени, ведущие вниз. Что касается комнат Захры, они предположили, что это личные покои. Догадки больше походили на забаву, чем на серьёзную работу. Хотя трудно представить, что в поместье Нотта вообще можно найти хоть какую-то радость.       — Зал скульптур… Как думаешь, что это вообще такое? Как в Лувре?       — Возможно, но не такой большой, — ответил он, заметив на её лице лёгкое удивление от того, что он побывал в маггловском музее. — Нотты — не коллекционеры произведений искусства, но, вероятно, именно здесь находятся их самые ценные картины и скульптуры. Бюсты давно умерших предков. Древности…       — А у вас тоже есть подобное? Музей в вашем скромном доме?       Её тон был легкомысленным. Дразнящим. Она отпила чай, скрывая улыбку.       — Нет, Малфои всегда предпочитали демонстрировать искусство. Всё, чем стоило хвастаться, выставлялось на всеобщее обозрение, — сказал он, а затем добавил: — Мама с раннего детства ругала меня за то, что я взбирался на статую барда Бидля в библиотеке. Но у его мантии были идеальные опоры для ног, поэтому я редко слушал.       Его рассказ вызвал бурный смех, и он запомнил этот момент. Как её кудри растрепались, когда на щеках заиграл румянец, и тихий вздох в конце.       — Зачем ты вообще на неё лез? — спросила она. — Ради острых ощущений?       — Чтобы беспрепятственно читать с верхних полок и следить за тем, кто заходит.       Например, его отец.       — Может, это библиотека? — спросила она, её глаза светились тем особым блеском, который появлялся у неё только из-за книг. Что бы она подумала о библиотеке в поместье? Или о маленькой библиотеке, которую он создал в своей квартире, в комнате, предназначенной под вторую спальню?       Отпив последний глоток чая, он поднялся и похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли все вещи.       — Есть только один способ узнать это, Грейнджер. Ты готова?       Она заставила чайный набор исчезнуть и проверила свою сумку, накидывая её себе на плечо. Было бы галантно предложить ей понести сумку, подумал он с сожалением. Но он боялся, что если предложит это сейчас, она воспримет это как оскорбление.       — Стоит ли вообще дальше применять заклинания обнаружения? — спросила она, делая именно это. Она провела палочкой по двери и прошептала несколько заклинаний.       Драко наблюдал за ней, довольствуясь ролью наблюдателя, как он делал это всё утро. Она изобретала свои собственные методы и держала их при себе, смущённо реагируя, когда он спрашивал, что она делает. В его ограниченном опыте, среди узкого круга общения и немногочисленных коллег, готовых говорить с ним, после школы большинство волшебников не стремились к новым знаниям. Если только это не было необходимо для их карьеры, как, например, тесты на пригодность авроров. Но даже тогда никто не уделял внимания таким дисциплинам, как зелья, руны или нумерология. На страницах «Пророка», «Ведьминского еженедельника» и других печатных изданий, посвящённых стилю жизни, то и дело появлялись новые чары. Тем не менее, Гермиона Грейнджер проводила своё свободное время, создавая собственные методы снятия проклятий исключительно для себя. Как будто всё остальное в её жизни принадлежало волшебному миру. И если судить по тому, как её имя мелькало на страницах газет, так оно и было.       Он мог это понять. Когда за каждым твоим шагом следят, трудно разобраться, что принадлежит только тебе, а что — публике. Он не мог уединиться даже в своей лаборатории, куда время от времени заглядывала мать. Или Тео и Блейз, которые спрашивали, когда же он престанет играть в зелья, выйдет и напьётся с ними.       — Малфой? — произнесла она, и он одобрительно хмыкнул. — Я спросила, не мог бы ты прикрыть меня. Мне понадобятся обе руки, чтобы открыть дверь и…       — Разумеется, — ответил он, чуть расслабив позу. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться и очистить разум.       Перед ними простирался безупречный зал с чёрно-белыми мраморными плитами, вдоль стен которого выстроились портреты, а потолки украшали позолоченные фрески. Магические существа и создания парили высоко над их головами, укрощённые ведьмами и волшебниками в воздушных одеждах, напоминающих убранства маггловских кафедральных соборов. На стенах висели аскетичные портреты. На невысоких пьедесталах стояли маленькие вазы, золотые кубки и прочий антиквариат. Вещи, которыми никто не пользовался, но которые подчёркивали богатство и статус.       В конце короткого коридора они попали в большую комнату, уставленную громадными скульптурами. Их шаги отдавались эхом, а воздух был неподвижен и холоден. Мансардные окна заливали помещение мягким утренним светом. Всё вокруг блестело от чистоты. Скульптуры из мрамора кремового цвета. Картины пестрели насыщенными цветами. В любом другом доме это могло бы показаться очень красивым.       Портреты на стенах не сводили с них глаз. Некоторые обитатели разворачивались в своих мягких креслах, другие же подгоняли своих зверей, чтобы рассмотреть незваных гостей. Слева располагались ряды вылепленных лиц, тонких и хрупких, словно маски. А, возможно, это и были только маски. Но от выражения ужаса на их лицах у Драко свело живот. Это заставило его вспомнить Медузу, пробудив мрачный страх: а вдруг эти лица когда-то были живыми? Когда-то магглами — как Медуза, и мы тоже превратимся в камень. Когда он пошутил об этом, это была просто лёгкая шутка. Теперь же это казалось вполне возможным. Он повернулся так, чтобы закрыть их от взгляда Грейнджер.       Справа тянулись ряды бюстов лордов и леди Нотт, за спинами которых висели соответствующие портреты. Изображения главы семьи и его невесты, уходящие корнями в глубь веков. Никто из них не был похож на Тео. Он перенял черты лица и кожу своей матери. Представители рода Ноттов были бледными, с волосами цвета мокрого песка и маленькими голубыми глазами. Глаза Тео были оливково-зелёными, кожа — смуглой, как тиковое дерево, волосы — волнистыми каштановыми, почти чёрными. Единственное, что он унаследовал от непримечательной внешности отца, — густые брови и рост выше среднего.       Один из портретов, подписанный как Уильям Теодор Нотт, откровенно насмехался над ними. У него были причудливые усы и замысловатая мантия. Придурок восемнадцатого века. Бормотал что-то об осквернении дома предателями крови и нечистой кровью.       — Может, поджечь тебя? — прошипел Драко себе под нос, приблизившись настолько, что портрет услышал, а Грейнджер — нет. Её внимание было сосредоточено на другом. Она рассматривала мрамор и тёмные деревянные блоки, на которых стояли статуи.       — Полагаю, назвать это залом скульптур было уместно, — сказала она. По всей комнате стояли знаменитые чистокровные ведьмы и волшебники. Иногда встречалась гончая, вырезанная из белого камня. Когда-то Нотты разводили охотничьих собак, обученных выслеживать магглов. Похоже, их любимцев увековечили в камне. На них уставились десятки глаз — нарисованных и каменных. Те, что были на портретах, смотрели в упор. Статуи оставались неподвижными. На лицах из твёрдого камня застыли призрачные вырезанные глаза.       Драко искал Хранителя, ожидая увидеть массивного каменного дракона в центре комнаты. Аметистовые глаза размером с квоффл, крылья, раскинувшиеся на половину зала, пасть, через которую можно было бы пройти. Вместо этого он наблюдал за ними с огромного масляного полотна на дальней стене. Его голова покоилась на когтистых лапах. Он смотрел на них, не моргая. Сумеречный закат превращал его чёрную чешую в радужный перелив, который мерцал при каждом его вдохе.       Некоторые из статуй держали в руках каменные жезлы. Другие — мечи или посохи. Несколько несли щиты.       — Хранитель, — обратился Драко к нарисованному дракону. Тот посмотрел на Малфоя. После нескольких минут молчания Драко повторил попытку. — Хранитель, что можешь рассказать нам о нашем задании?       Дракон моргнул и отвернулся.       — Бесполезно, чёрт возьми, — проворчал он и засучил рукава, готовясь к безумству, с которым им предстояло столкнуться.       Они медленно прошлись по периметру комнаты. Статуи относились к разным векам, поэтому их одежда варьировалась от плотных плиссированных мантий до более современных одеяний волшебников последних десятилетий. Ничто не напоминало маггловское. Размеры некоторых скульптур были сильно преувеличены — один волшебник был ростом с полувеликана, такого человека Нотт не допустил бы в свой дом, даже в качестве произведения искусства. Другой был почти миниатюрой и напомнил Драко Кровавого барона, будь он в телесном облике. Несколько работ выглядели так, будто некогда украшали территорию дома, но были перенесены внутрь, а унылый дождь оставил на лицах Трёх Странных Сестёр следы от слёз. А может, художник так и задумывал, чтобы они выглядели именно так. Жуткие и таинственные. С зеленоватым оттенком.       — Я думаю… — начала Грейнджер, но потом спохватилась, ещё раз окинув взглядом комнату.       — Уходим.       Чем дольше они задерживались, тем большее беспокойство он испытывал. Они неуверенными шагами направились к центру зала. Остановились на золотой плитке с фамильным гербом Ноттов. Драко провёл ногой по центральной плитке, оставив след от ботинка из драконьей кожи.       Гермиона облегчённо вздохнула.       — На первом курсе мы искали философский камень, — произнесла она, остановившись, чтобы рассмотреть маленькую пикси, вцепившуюся в каменную юбку ведьмы, которую Драко не узнал.       — Слухи об этом ходили разные. Некоторые из старшекурсников Слизерина клялись, что Поттер убил Квиррелла.       — Они и половины не знали, — со вздохом ответила она. — В этом доме — многое напоминает мне об этом. Профессора создали ряд защитных барьеров, чтобы уберечь камень.       — И, очевидно, они хорошо сработали, если трое первокурсников смогли пройти через них, включая Уизли.       Она закатила глаза и продолжила.       — Снейп использовал зелья и загадку, очень умно. Но профессор МакГонагалл…       Он ждал, когда она заговорит, наблюдая за её расширяющимися глазами, которые всматривались в скульптуры перед ними. Незаметный переход от неподвижности к движению. Головы повернулись в их сторону. Охотники натянули стрелы в своих луках. Огромная статуя Салазара Слизерина крепко сжала своё деревянный посох, наклоняя тело в их сторону.       — Говори быстрее, Грейнджер, — процедил Драко сквозь зубы. Он следил за тем, как каждая статуя в зале поворачивается к ним лицом. Внутри себя он проговаривал длинный список непристойностей. Они оказались в полной заднице.       — Макгонагалл превратила комнату в гигантскую шахматную доску. Нам пришлось стать фигурами и сыграть, чтобы выбраться оттуда.       — Несмотря на клетчатую плитку, мне не кажется, что это шахматная доска, — заметил он.       — Нет, но у меня такое чувство, что они не позволят нам передвигаться по комнате. Особенно, чтобы добраться до этого, — ответила она и указала на маленький столик в самом конце, под портретом Хранителя. На внём лежала коробка. Её освещал единственный луч света, словно зловещее, кровавое пророчество. Казалось, над ней могла бы быть неоновая надпись: «Возьми свой приз, если осмелишься».       Как только он отвёл глаза, полетела первая стрела. Грейнджер молча окружила их щитом, и вскоре на пол посыпались стрелы. Охотники и их собаки спрыгнули с постаментов и обступили их с натянутыми луками. Гончие рычали и срывались с поводков.       Пока Грейнджер удерживала щит, он повторил некоторые тактические приёмы, которым научился на тренировках с аврорами.       — Мы не можем позволить лукам и стрелам поразить нас, — сказал он, подняв палочку и держа её у плеча. — Мы должны напасть на них с двух сторон. Я пойду туда…       — Разве мы не должны оставаться рядом?       — Пока мы не разберёмся с этим, — проговорил он, когда очередная партия стрел пронзила её «Протего», — неважно, близко ли мы находимся. Мы лёгкие мишени. Нам нужно двигаться. Не давай им прицелиться.       — Верно. Хорошо. Что мне делать, Малфой? Я не могу держать оборону вечно!       — Тебе нужно продержаться ровно столько, чтобы я успел туда добраться. Когда они начнут падать, бей их, сколько сможешь, но не останавливайся. Я не доверяю остальным.       Остальные статуи продолжали лишь наблюдать за ними, ожидая, пока первая шеренга войск завершит атаку, прежде чем покинуть свои посты. Драко прижал палочку к боку и устремился к внешней стене, пробираясь сквозь постаменты. Стрела задела его руку. Он метнул пару быстрых заклинаний через плечо, сбив с ног нескольких преследователей.       Прижавшись спиной к стене, он воспользовался пустующими пьедесталами в своих целях, левитируя их горизонтально к полу и расшвыривая по толпе нападающих. Они спотыкались друг о друга и о своих каменных гончих, а выпущенные стрелы, не попав в цель, падали на пол.       Малфой бросился обратно к Грейнджер, которая с криками «Инкарцеро!» набрасывалась на оставшихся преследователей, связывая их вместе и оставляя в куче на плитке. Прежде чем он успел осмотреть её, остальные статуи поднялись на ноги. У некоторых в руках были посохи или мечи, сделанные из камня, но самая большая статуя в зале, величественный Салазар Слизерин, держал посох из резного дерева, увенчанный бледным кристаллом.       Первый удар нанёс довольно уродливый старый волшебник, чей нос был тонким и заострённым, как у крысы. В одной руке он держал меч, а в другой — щит. С мощным выпадом он пронёс меч в нескольких сантиметрах от кишок Драко. Грейнджер оттолкнула его с дороги и попыталась парировать удары. К ним приближались Странные Сёстры, каждая из которых держала один из своих символов: нить жизни, серебряные ножницы, книгу судьбы.       Они сражались спина к спине, как тогда на кухне, только теперь они лучше знали стиль друг друга. Когда он действовал более логично, накладывая заклинания в определённом порядке, она могла импровизировать, используя свою смекалку и находчивость. Иногда всё было наоборот: она думала поэтапно, а он метался, надеясь, что хоть что-то попадёт в цель.       Сестра с нитью жизни орудовала ею как кнутом, схватив Драко за лодыжку и повалив на землю. Не успели остальные подойти к нему, как он перерубил статую, а затем разнёс на куски. На лодыжке образовался синяк от удара, а по носку текла тёплая струйка крови.       Грейнджер сражалась с Морганой ле Фэй, облачённой в изысканные мантии. Её черты были прекрасны, но пугающи. И каменная статуя, и ведьма, сражавшаяся с ней, имели дикие кудрявые волосы и сосредоточенные выражения лиц. Драко пришлось оторвать взгляд от этой сцены и вернуться к своим противникам — оставшимся Странным Сёстрам.       Сдавленный стон боли позади заставил его среагировать мгновенно: он толкнул две статуи друг к другу. Их головы столкнулись, и на мгновение они были слишком ошеломлены, чтобы продолжать бой. Это дало ему время защитить Грейнджер от охотничьих собак, призванных ле Фэй. В какой-то момент её задело — он заметил порез на её брови. Тонкая струйка крови медленно стекала к линии волос. Но это не остановило её: она вызвала стаю птиц из обломков, чтобы они кружили вокруг и крошили статуи, наступающие на них.       Они продолжали сражаться в том же духе ещё некоторое время, прикрывая друг друга, когда могли, и принимая удары, если не успевали быстро защититься. Они хорошо сработались, подумал Драко, как будто дополняя друг друга.       Птицы Грейнджер кружились вокруг них, проклиная гончих и отрывая большие куски от величественных статуй. На него надвигались Странные сёстры, и он придвинулся ближе, чтобы расправиться с ними, не спуская глаз с изваяния Слизерина. Та лишь наблюдала за происходящим и мерила зал осторожными шагами. Наблюдала, словно император на матче гладиаторов. Но Драко не собирался позволить им стать зрелищем.       С мощным всплеском магии он перевернул Сестёр заклинанием Левикорпус. Вдохновившись мучительными воспоминаниями о ложном Грозном Глазе, который издевался над ним на четвёртом курсе, он швырнул их сперва на пол, потом на потолок, пока они не рассыпались грудой обломков. Улыбаясь, он повернулся, чтобы бросить довольный взгляд на Грейнджер, но её не оказалось рядом. Бой увёл его дальше от центра комнаты, заставляя осторожно обходить покинутые пилястры.       Где её носило? Он обернулся, ища её по всему залу. Когда его взгляд наконец остановился на ней, у него в груди всё сжалось. Она всё ещё боролась со статуей Морган ле Фэй, почти прижатая к стене. Её глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрели на врага, а каменная рука держала её так крепко, что она не могла вырваться. Её ноги дёргались в воздухе, она отчаянно пиналась, обеими руками вцепившись в рукав статуи. Её палочка исчезла.       Он резко повернулся и заклинанием землетрясения отбросил окружающие статуи на плиточный пол. Затем он побежал, отталкивая каменных охотничьих собак ногами, загоняя их в угол и создавая барьер из упавших статуй, чтобы удержать их клацающие пасти. Ему нужно было добраться до неё. Эта мысль звучала в его голове снова и снова, как мантра: добраться до неё. Добраться до неё сейчас. Грейнджер закричала, и он бросился быстрее, выкрикивая заклинания в сторону статуи, которая держала её за одежду, готовясь нанести удар. Он сумел сломать руку врага, и, воспользовавшись замешательством, Грейнджер призвала свою палочку и пробила центр статуи. Она вышла победительницей и побежала к нему.       — Спасибо, — вздохнула она, сжимая его предплечье. Её пальцы прижались к татуировке на руке.       Откуда-то сверху к ним спустились две гарпии и приземлились рядом со статуей Слизерина. Салазар вытянул руку, указывая в их сторону, и гарпии вспорхнули ближе. Они не могли издавать звуки, но казалось, что они кричат, хлопая крыльями и кружа над ними.       Одна из каменных тварей спикировала в их сторону, и Грейнджер разрушила одно из крыльев взрывным заклинанием. Её двойник двигался зигзагообразно, и попасть в него было труднее.       Они отступили в дальний угол комнаты, всё дальше от Хранителя и его сокровища. Драко оказался лицом к лицу с огромной мраморной фигурой Салазара Слизерина, в то время как Грейнджер сражалась с гарпией, не уступая ей. Основатель Хогвартса двигался с пугающей скоростью для своей массивной фигуры, разбрасывая обломки тёмным жезлом, на вершине которого слабо мерцал кристалл в свете, падающем с потолка. Драко слышал, как Грейнджер атакует, но она была вне его поля зрения.       Ни одно из его заклинаний не попало в цель, и он знал, что целится почти идеально — на тренировках он получал высшие баллы за точность попадания. В его посохе заключалось нечто большее, чем обычная трансфигурация. Это было не просто оружие. В дереве таилась особая магия.       Драко выкрикнул несколько заклинаний, чтобы замедлить статую, но её мрамор казался непроницаемым и для чар помех. С ворчанием он опрокинул одну из деревянных подставок, преградив ей путь. Грейнджер бежала сквозь ряды бюстов прошлых поколений Ноттов, разя их заклинаниями. Разрушая их мрачные лица своими ударами. На её лице читалась решимость. Он отвлёкся, любуясь её магией. И этот короткий миг стоил ему дорого.       Статуя Слизерина взмахнула своим посохом, сбив его с ног. Драко поспешно наложил «Протего», удерживая заклинание обеими руками, пока скульптура давила на него своим посохом. Щит начал разрушаться, от центра пошла тонкая линия, которая расширялась снаружи, закручиваясь в спираль, как паутина. Он крепко сжал палочку, вкладывая в неё столько своей магии, сколько мог, и с воплем попытался оттолкнуть статую назад. Но толку не было. Салазар опять занёс свой посох, сокрушив щит и выбив палочку из его рук. Она с грохотом отлетела куда-то в угол. Драко судорожно отползал назад по полу, пытаясь подняться на ноги. Его руки порезались о острые края. Обломки вокруг мешали двигаться, и он оказался прижат к стене, глядя на свою неизбежную гибель, которая надвигалась на него.       — Нет! — крикнула Грейнджер, бросая в статую взрывное заклинание. Та отразила его своим посохом, пожертвовав при этом деревянным оружием. Прежде чем Драко успел среагировать, к нему протянулась мраморная рука и подняла его за шиворот, перекрыв доступ кислорода и подвесив в нескольких метрах от пола. На трахею давило слишком сильно. Он не мог дышать, а его пальцы скребли по каменной руке, пытаясь освободиться. В горле першило от остатков воздуха. Но всё было бесполезно. Статуя держала его слишком крепко, и он тратил последние силы, пытаясь сопротивляться.       Его глаза медленно нашли Грейнджер, и он постарался вложить в один единственный взгляд всё, что хотел сказать: всё будет хорошо. Она сможет. Они уничтожили почти всю армию статуй. Если она продержится ещё немного, пустит в ход свой блестящий ум, чтобы сокрушить последнюю из них — она спасётся. У неё был портключ. Она сможет выбраться. Она была самой выдающейся ведьмой своего поколения.       Её лицо, полное вызова и гнева, напомнило ему тот момент, когда она ударила его на третьем курсе. Она отказалась уступить хулигану. Она бросилась к статуе, накладывая одно заклинание за другим на её непроницаемые мраморные одеяния. Наконец она крикнула: «Редукто!» И Драко увидел, как её заклинание отсекло запястье статуи, разбив его и освободив Малфоя, чтобы он рухнул на пол. Ударившись головой в процессе.       Под ним лежали куски мрамора, которые больно впивались в кожу. В боку чувствовалось онемение от удара. Голова была словно в тумане из-за нехватки кислорода. Всё вокруг пахло пеплом и имело металлический привкус крови. Его крови, вероятно. Грейнджер что-то кричала, что-то похожее на его имя, атакуя статую Салазара Слизерина заклинаниями, от которых у него кружилась голова. Когда Драко начал подниматься, чувствуя каждую рану и синяк, опираясь на предплечье, она бросилась перед ним.       Брошенное ею «Протего» не было мерцающим полупрозрачным щитом, который они изучали в студенческие годы. Оно представляло собой железную стену, утыканную шипами. Её сила толкнула статую назад, а затем она крикнула: «Бомбарда!». Заклинание ударило прямо в грудь, разбив некогда возвышавшуюся скульптуру на тысячу осколков. Обломки посыпались на них, но её щит отразил их. Они разбились о него и упали на землю.       Грейнджер сняла щит и опустилась на пол, её пальцы на миг замерли над ним, прежде чем крепко ухватить его за плечи, почти в объятии. Его дрожащая рука поднялась и легла на её затылок, нежно разглаживая растрёпанные волосы. Они были мягкими, намного мягче, чем он ожидал.       — С тобой всё в порядке? Тебе больно? — спросила Гермиона, широко раскрыв глаза, потом отстранилась и скользнула ладонями по его рукам и плечам, а затем осторожно коснулась лица. Она провела большими пальцами по его челюсти, щекам, горлу. На её красивом лице проступило беспокойство. А может, он ударился головой сильнее, чем думал, и ему привиделось, что она нежно прикасается к нему. Возможно, это был сон. Приподнявшись на локте, он осторожно взял её за руку, его дыхание было неглубоким. Он внимательно смотрел на неё, проверяя, всё ли в порядке, кроме небольшой ранки на брови и ссадин на коленях. Он прикоснулся к её тёплой коже, чтобы убедиться, что она реальна.       — Я в порядке, — между вдохами, хрипло произнёс он. — Я буду в порядке.       Драко держал руку на её плече, а другой обхватил запястье, прижал ладонь к её руке и задержал её у своей щеки чуть дольше, чем собирался. Ему нужно было собраться с мыслями. Всё вокруг словно застыло — как будто заклинание остановило движение, и они парили в пустоте. Она закрыла глаза, и он заметил, как из уголка её глаза вытекла слезинка. Крошечная, она скользнула по её щеке и упала на его большой палец. Тёплая и нежная. Когда она открыла глаза, он увидел в них облегчение и, не раздумывая, наклонился и поцеловал её.       Они сидели среди обломков, неподвижные, лишь их губы мягко соприкасались. Она осторожно убрала руку с его лица, коснувшись затылка и нежно погладив волосы на шее. то было похоже на разгорающийся огонь, на разрешение быть ближе. Он притянул её к себе, выдохнув ей в губы, и поцеловал сильнее, откинувшись назад на потрескавшиеся камни, позволяя им впиваться в спину. Рука, что лежала на её плече, скользнула за её спину, притягивая её ещё ближе. Когда её тело соприкасалось с его, всё становилось легче, словно мысли в его голове рассеялись. Это было головокружительно. Они чуть отстранились, чтобы он мог заглянуть в её бездонные карие глаза.       А потом Драко потерял сознание.