Глава 9
7 августа 2022 г., 20:25
Адреналин — адский наркотик, думала Гермиона, держа на руках бессознательного Драко Малфоя. Тот факт, что он потерял сознание именно в этот момент, был, пожалуй, даже более шокирующим, чем события, которые этому предшествовали. К счастью, её руки оказались расположены так, что она успела поймать его прежде, чем он снова ударился бы головой о мраморный пол и нанёс себе ещё больше повреждений мозга. У него, как минимум, было сотрясение.
Осторожно уложив его, Гермиона произнесла диагностическое заклинание. Пока магия сканировала его тело на предмет повреждений, она прижала тыльную сторону ладони к его лбу. Он был тёплым — ещё дышал, хотя и неглубоко.
— Малфой, — прошептала она, слегка потрепав его по щеке. — Драко, ты меня слышишь?
Он не шевелился.
Она сверилась с диагностическим заклинанием. Оно подсвечивало отдельные части его тела разными цветами, каждый из которых соответствовал типу травмы или магического недуга. Простейшее заклинание исцеления оказалось весьма полезным. Несколько ушибленных рёбер, одно сломанное ребро, повредившее правое лёгкое, внутреннее кровотечение, ушиб пищевода и сотрясение мозга. С большинством из этих травм она справилась бы, но этого было достаточно, чтобы забеспокоиться. У неё зудели пальцы от желания достать аварийный портключ из рюкзака. Но Малфой, скорее всего, рассердился бы на неё, если бы она воспользовалась портключом сейчас.
«Да ладно, Грейнджер, бывало и хуже, — услышала она его слова, — Помнишь, как Поттер чуть не убил меня на полу в уборной?» Она трансфигурировала одну из деревянных подставок упавшей статуи в кровать и аккуратно перенесла парня на неё, чтобы он оставался в безопасности. Его голова склонилась на бок, а волосы упали ему на глаза. Она сняла свой пыльный свитер, быстро очистила его заклинанием и подложила под голову Драко вместо подушки. Затем она зачаровала кровать, чтобы она плавно следовала за ней, пока она искала выход из комнаты.
На полу лежали обломки скульптур, и она смахнула их палочкой. Половина статуй наводила на неё ужас — три Мойры напомнили ей фигуры плачущих ангелов, часто встречающиеся на маггловских кладбищах, выцветшие от непогоды и с капюшонами. А ещё — посмертные маски, которые Драко попытался скрыть, чтобы она не заметила, когда они вошли в зал. Охваченные горем лица, которые, в глубине души она знала, были маггловскими жертвами.
Проходя через комнату, она заметила обломок мощного посоха Слизерина, осколки его хрустального навершия лежали, как разбросанный песок. Она подняла деревяшку, стараясь не получить занозу. По толщине дерево напоминало палку от метлы, а по длине — её предплечье. Посох был изготовлен из необычного дерева с волнистой текстурой. Гермиона размышляла, мог ли этот посох быть сделан из древесины для волшебных палочек, ведь статуя владела им как оружием совершенно не так, как другие скульптуры. Но посох не имел сердцевины и не был в руках волшебника, так что он не мог творить настоящую магию. Возможно, магические свойства древесины в сочетании с мощной трансфигурацией, наложенной на статую, делали его практически неуязвимым для магии. Может быть, именно поэтому Слизерин казался непобедимым. Гермиона положила деревяшку в свой рюкзак, собираясь провести ещё несколько исследований, как только вернётся в Министерство. Возможно, она напишет мистеру Олливандеру.
Её плечо пронзила острая боль в том месте, где каменная стрела лишь слегка задела её. Синяков и царапин, вероятно, было больше, но, учитывая все обстоятельства, она чувствовала себя на удивление неплохо. Её беспокоил Драко. Его кожа приобрела серый оттенок, словно из неё вытравили цвет, и от этого пурпурные синяки и тёмные круги под светлыми глазами стали ещё заметнее. Гермиона провела пальцем по его холодной руке, по костяшкам, а затем коснулась его запястья. Почувствовав прерывистый пульс, она прошла через галерею к портрету Хранителя.
Некоторые бюсты презрительно смотрели на неё, портреты старых и давно умерших Ноттов называли грязнокровкой, но она не обращала на них внимания, сосредоточившись на огромном драконе перед собой. Драко всегда первым обращался к Хранителю — с той тонкой ноткой превосходства, которая была свойственна Малфоям. Она надеялась, что флакон на её шее каким-то образом придаст ей уверенности чистокровного волшебника, чтобы заговорить с драконом, не дав голосу дрогнуть. Пульс под её пальцами был слишком медленным, а её собственный — слишком быстрым.
— Хранитель, — позвала Гермиона, подойдя к большой картине. Полотно занимало почти всю стену, а дракон, казалось, был нарисован в натуральную величину. — Мы выполнили нашу задачу, но дверь не появилась.
— И почему это должно быть моей проблемой? Похоже, это ваша забота.
Лицо Гермионы порозовело.
— Да, это твоя проблема. Если ты не поможешь нам, я знаю несколько заклинаний, способных испортить картину.
Дракон рассмеялся, с глубоким гулом, напоминающим грохот валунов, скатывающихся с горы.
— О, ты совсем не такая, какой я ожидал увидеть грязнокровку.
На предплечье заныл шрам. Она подняла палочку выше, проведя ею по всей длине дракона.
— Полагаю, я могла бы начать с твоей красивой чешуи, — сказала она, затем обвела крылья. Хранитель напрягся. — Или, может быть, твоей хладнокровной натуре нужно немного тепла?
Она зажгла крошечное пламя на кончике своей палочки, и этого оказалось достаточно, чтобы существо широко раскрыло свои фиолетовые глаза.
С утрированным вздохом оно выпрямилось и повернулось лицом к ней.
— Я надеялся, что ты хотя бы захочешь немного повеселиться. Неужели нужно угрожать моему прекрасному творению? Разве у тебя совсем нет почтения к искусству? Или ты настолько чужда культуре?
Знай своего противника, подумала она.
— Возможно, если бы ты был повежливее, я бы похвалила то, как свет отражается от твоих крыльев.
Хранитель слегка расслабился.
— Приятно, что ты заметила, — отозвался он, расправляя крылья, чтобы похвастаться ими.
— Пожалуйста, помоги нам, — произнесла Гермиона. — Он ранен, и ты же не хочешь стать причиной прерывания ещё одной чистокровной линии, не так ли?
— О, это было бы ужасно, — ответил Хранитель. Когда он не сказал ничего другого, у Гермионы сжалось горло. На это не было времени.
— Его назвали в честь дракона, понимаешь, — попыталась она, и Хранитель оживился. — В честь созвездия, Драко. На фоне ночного неба оно напоминает дракона с чёрной чешуёй.
Хранитель слегка поморщился.
— Но какой из этих двух драконов красивее?
Гермиона опустила взгляд на запястье бессознательного Драко. Затем она повертела флакон на цепочке, ощупывая гравировку на стекле.
— Я не думаю, что можно сравнить такую величественную картину, как твоя, с чем-то другим.
Дракон оскалился, вытянул длинную шею и улыбнулся.
— Ты отчаянно хочешь уйти, но так и не забрала свой приз. Было бы обидно уходить без него.
Она подумала о его словах, осматривая комнату за своей спиной в поисках чего-то необычного. Вокруг царили разрушение и пыль. Затем она вспомнила маленький столик, который они видели, когда пришли. Идеально освещённый светом из мансардного окна. Он остался нетронутым. Когда она подняла глаза, рядом с картиной Хранителя открылась неприметная дверь.
Проведя напоследок рукой по его запястью, она отпустила Драко и подошла к небольшому столику. Тот был согрет солнцем, с тонкой мраморной столешницей, тёмным деревянным основанием и ножками в виде железных драконьих когтей. Шкатулка из перламутра, примерно с толстую книгу, переливалась всеми цветами радуги. Гермиона открыла её взмахом палочки, не желая касаться без проверки. Внутри лежал золотой ключ с замысловатой головкой и шёлковой кисточкой, словно брелок. Цвет — тёмно-фиолетовый, цвет дома Ноттов.
Хранитель свернулся калачиком и тихонько храпел. Она с презрением посмотрела на ленивое существо. На появившейся двери не было замочной скважины, поэтому она спрятала ключ в сумку и левитировала койку ближе к себе. Она собралась с мыслями, чтобы вытащить из глубины сумки всё необходимое, когда они вернутся в кабинет. В её голове раздался голос. Её собственный голос.
«Когда ты будешь истекать кровью на полу, для меня будет честью обойти тебя и оставить там».
Она взмахнула палочкой, и дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Страж проснулся и тяжело, нарочито вздохнул. Улыбнувшись про себя, Грейнджер провела Драко в комнату. Вернувшись в кабинет, она вновь начала проводить диагностику и рылась в сумке в поисках нужных вещей, призывая некоторые из них заклинаниями. Его набор зелий оказался куда более внушительным и качественным, чем её собственный. Он незаметно сунул его в карман брюк, и она осторожно извлекла его с помощью заклинания Акцио.
Каждый стеклянный флакон был подписан его раздражающе аккуратным почерком. Некоторые названия ей были незнакомы, и она задумалась, не его ли это собственные эксперименты. «Золотой сон», должно быть, то самое зелье, о котором он рассказывал раньше — смесь Сна без сновидений и успокаивающего настоя. Она подумывала дать ему немного, но не знала точной дозировки и не могла рисковать тем, что он проспит больше полудня. В наборе также оказалось несколько флаконов экстракта бадьяна и больше обезболивающих зелий, чем она взяла с собой.
В течение нескольких коротких месяцев Гермиона подумывала о том, чтобы стать целительницей, поэтому владела азами лечебной магии, полученными в ходе самостоятельных занятий, и приступила к делу. Сначала она дала ему щедрую дозу обезболивающего зелья, влив в горло. Восстановление сломанных костей и без того было достаточно болезненным, не говоря уже о других травмах, которые он получил. Она разложила все свои принадлежности на столе и встала перед Драко. Прежде чем приступить к лечению, она очистила его кожу и одежду от следов сражения.
— Brakium emendo, — произнесла Грейнджер, прижимая кончик палочки к его боку, и сломанное ребро мгновенно срослось. Затем она залечила мелкие трещины на других рёбрах. Дала ему выпить зелье, восстанавливающее кровь. Ещё одну дозу обезболивающего. С проколотым лёгким всё было сложнее, но вскоре его дыхание стало ровнее, и она поняла, что заклинание сработало. Раньше она только читала о нём, так что это был риск. С сотрясением мозга особо ничего не поделаешь — оставалось дать ему отдохнуть. Со временем обезболивающее справится и с этим.
Убедившись, что ему ничего не угрожает, она левитировала Малфоя на диван, немного расширив мебель, на случай, если напарник перевернётся во сне. Затем она укрыла его серым одеялом. Пока он спал, Гермиона применила диагностическое заклинание на себе и удостоверилась, что отделалась лишь синяками. Для их лечения ей пригодилась маленькая баночка мази от синяков из магазина «Весёлые вредилки Уизли». На порезы она нанесла несколько капель бадьяна. Глубокую рану на плече она залечила заклинанием, которому научилась у Драко, радуясь, что сможет избежать очередного шрама. Её и так уже хватало.
Её внимание привлёк резкий, хриплый выдох. Драко зашевелился, его дыхание стало тяжелее, чем раньше. Внутренние травмы постепенно затягивались — всё благодаря зельям, что она ему дала. Должно быть, боль причиняла ему дискомфорт — известно, что хребет крылатки провоцирует ясные сны. Его ресницы затрепетали, глаза быстро двигались под веками, словно сканируя что-то. Пот липкой плёнкой покрывал его бледную кожу. Она очистила его с помощью нескольких заклинаний и укрыла одеялом по самые плечи.
Гермиона медленно провела рукой по его волосам, задержавшись на мгновение. Прежние острые черты лица исчезли, уступив место тонкой, элегантной красоте. Температура стабилизировалась, а это уже радовало. К тому же, крепкое тело тоже помогало ему восстанавливаться. Она выбросила из головы образы его идеально сшитых рабочих мантий. Ей приходилось слышать, как люди шептались о том, как он хорошо выглядит. Для Пожирателя смерти. Какая бы похвала ни прозвучала, за ней всегда следовала оговорка. Он приносил пользу аврорату. Для Пожирателя смерти. Он жертвовал немалые суммы. Для Пожирателя смерти. Она гадала, слышал ли он эти слова. На улицах Косого переулка было не так тихо, как в залах Министерства. Если до неё доносились эти шёпоты, уж наверняка и ему они были слышны.
Гермиона только начала рассматривать книги, когда за её спиной прозвучал громкий вздох. Его глаза открылись — серые, как грозовое небо. Он резко поднялся на диване, взглядом выискивая её. В его чертах промелькнул страх, когда их взгляды встретились, и он снова откинулся на подушки, стиснув зубы.
— Всё хорошо, — сказала она, подойдя к нему на несколько шагов. Нежным прикосновением она успокоила его, отложив книгу на подушку рядом. Прижав ладонь к его лбу, она сказала: — Ты восстанавливаешься после нескольких травм. Лучше побудь в постели, пока зелья не подействуют.
— Грейнджер? — Голос его прозвучал грубо и сипло, словно по гравию, — всё из-за лечебных зелий и травм, полученных от статуи.
— Не разговаривай, — тихо произнесла она. Когда он снова попытался подняться, она мягко, но решительно уложила его обратно. — Тебе нужно отдыхать, иначе ты не выздоровеешь. Если не будешь лежать спокойно, я наложу на тебя удерживающее заклинание.
Он выглядел растерянным, как будто хотел задать ей вопросы, но ему было слишком трудно подобрать слова. Вероятно, потому что его голосовые связки ещё не зажили.
— Мы вернулись в кабинет, — сказала она, стараясь сохранять нейтральный и спокойный голос. Успокаивающий, как у врачей в магловских медицинских сериалах. — Ты был ранен, но я довела дело до конца — со скульптурами. В шкатулке лежал ключ. Рядом с Хранителем появилась дверь.
Его веки опустились, сопротивляясь сну.
— Тебе больно? — спросила она. — Просто кивни головой и молчи.
Драко едва заметно кивнул, часто моргая, чтобы не дать глазам снова сомкнуться.
Она влила ему в рот новую порцию болеутоляющего зелья и большим пальцем смахнула каплю с губы. Он поднял руку и вцепился ей в запястье. Она резко вдохнула.
— Неужели… это всё? — прошептал Драко, его хватка ослабла, и рука легла на грудь. Веки сомкнулись.
Она думала о том, как он держал её руку у своего лица перед тем, как поцеловать её. Всё произошло так быстро, но это чувство не отпускало её. Наверное, всё дело в адреналине. Он ведь чуть не погиб. Смотрел на неё с высоты, словно прощаясь. Он ударился головой. Возможно, был просто сбит с толку. Вряд ли он повторил бы это снова. Глядя, как Малфой снова погружается в сон, она шепнула:
— Всё.
Из всего, что она могла вообразить, оставаясь наедине с Драко Малфоем в проклятом доме, поцелуй был последним, что приходило ей в голову. В детстве ей часто повторяли: «Если мальчик грубит, значит, ты ему нравишься». Но потом она попала в волшебную школу, где один мальчик выглядел как существо из другого мира, но говорил, будто самая злобная змея. Тогда она поняла: если ты не нравишься человеку — это дают понять. Громко, на весь коридор. Или тихо, в едкой усмешке. Ведь никто, кто заботится о тебе, не станет обращаться с тобой так.
Это и было одной из сторон её отношений с Роном, которую она всегда ненавидела. Он никогда не причинял ей боль намеренно, но относился к важным для неё вещам как к чему-то второстепенному. Будь то её экзамены перед окончанием школы, решение отказаться от должности аврора вместе с ним и Гарри или её неугасающий интерес к правам животных и существ. Будто всё это было для него лишь помехой в их отношениях, а не неотъемлемой частью её личности. Всё, что вдохновляло её в работе, он встречал дежурным: «Это прекрасно, Гермиона». И тут же отмахивался. Её просто игнорировали. Если она читала что-то увлекательное, он просто кивал, но никогда не задавал вопросов, когда она делилась своими мыслями. Он отчитывал её за то, что она слишком много читает. За то, что продолжает учиться, хотя они уже не школьники. Им было так комфортно вместе, что ей становилось не по себе. Спокойствие казалось ей чем-то вроде боггарта в шкафу.
Чем старше они становились, тем меньше у них появлялось тем для разговоров, не связанных с прошлым. И Гермиона начала ненавидеть воспоминания о былых годах. В конце концов, после года отношений они расстались, и это было просто. Как будто они просто поссорились и пошли дальше. Они снова стали друзьями, единственное, что их по-настоящему связывало, — это совместная «опека» над Гарри Поттером. Прошло уже более двух лет. С тех пор они оба встречались с другими людьми. И оба стали счастливее.
Тот Малфой, что лежал перед ней, сильно отличался от мальчика, которого она знала в школе. И не только из-за отросших волос и широких плеч, хотя она заметила и то, и другое. Он изучал вопросы, которые касались исключительно её статуса крови, лишь бы обеспечить ей безопасность. Во время плановых совещаний он делал тщательные записи. Задавал ей вопросы о её работе. Послал своего домового переселить лесного тролля. Поддразнивал её, а не издевался. Бросал ей вызов. Целовал.
Гермиона усадила его рядом с собой и с трудом сняла с него свитер, стараясь не разбудить. Его руки были словно налитые свинцом, когда она аккуратно вытаскивала их из рукавов. Он пробормотал что-то невнятное, пока она стягивала шерстяную ткань через его голову, оставив его влажные волосы торчать в разные стороны. Было странно видеть его таким растрёпанным. Потом она расстегнула пару верхних пуговиц на его рубашке, чтобы ему было легче дышать. Только потом до неё дошло, что могла бы просто воспользоваться заклинанием рассечения, чтобы снять джемпер, а потом починить его. Но в такие моменты ей просто не приходило это в голову — маггловские привычки были частью её самой.
Большинству зелий требовалось несколько часов, чтобы подействовать. Обезболивающие зелья действовали мгновенно, но сращивание сломанных костей и восполнение крови занимало больше времени. Тем не менее, процесс шёл быстрее, чем у магглов, но не так быстро, как хотелось бы Гермионе. Они уже более суток находились в поместье Ноттов и не приблизились к цели ни в буквальном, ни в переносном смысле. Новая дверь так и не появилась, и было бы слишком смело надеяться, что она приведёт прямо в лабораторию зелий, если появится.
Свет на гобелене Хранителя подсказывал, что день уже клонится к вечеру — где-то начало второй половины дня. Похоже, Драко снова погрузился в глубокий сон, поэтому она взяла несколько книг с полок и сложила их в небольшую стопку на столе. Заварила чай и пила из его любимой чашки, преображённой волшебством. Она заказала фрукты, хлеб и сыр для перекуса, а также ингредиенты для супа, чтобы приготовить еду, когда он проснется.
Коллекция книг Ноттов была весьма интересной. Многие из них представляли собой элементарные магические тексты, которые любой студент Хогвартса мог бы использовать для написания эссе. Но среди старых добрых книг нашлось несколько малоизвестных. Она потратила некоторое время на чтение дневника зельевара Арсениуса Джиггера, надеясь найти на его страницах информацию, которая могла бы помочь им с таинственным зельем, сваренным Ноттом-старшим. В каталоге содержалось несколько дневников и биографий зельеваров, причём некоторые из них она уже читала. Ей было любопытно, читал ли их Драко.
В течение нескольких часов она поочерёдно читала, размышляла и бродила по комнате, время от времени накладывая диагностические заклинания, чтобы проверить, как идёт исцеление. Составляла планы для других помещений, которые Тео указал на своей карте, хотя в этом доме сложно что-либо планировать. Просматривала другие книги и делала заметки. Приготовила простенький овощной суп по рецепту матери и поставила его вариться на огонь. Всё, что угодно, чтобы занять себя как можно дольше, пока она ждёт, когда Драко проснётся.
Сначала Гермиона сидела в одном из кресел, потом пересела в другое, ближе к дивану. В конце концов она устала каждые четверть часа вставать и проверять, как дела у Малфоя, и присела на край дивана, прислонившись к подлокотнику у его головы. Солнце начало садиться за гобеленом, поэтому она развела огонь в камине и съела немного супа. Новая дверь всё не открывалась, и хоть ей ужасно хотелось узнать, что ещё таит этот дом, она была по-своему благодарна за эти часы передышки. В среднем для полного заживления большинства ран Драко требовалось не меньше десяти часов. Сейчас, по её ощущениям, прошло лишь около половины этого времени.
Он повернулся на бок, дыша ровно, температура была нормальной. Это было хорошим знаком. Его рука дернулась во сне, кончики пальцев коснулись её ладони, лежавшей рядом. Они скользнули по её суставам и обхватили два пальца. Он вздохнул, и она слегка коснулась его ладони большим пальцем. Она решила проверить, не проснулся ли он. Но Драко продолжал дремать, и в конце концов его рука отпустила её. И ей стало холодно.
Гермионе ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Ждать, когда он проснётся и появится дверь. Она позволила усталости взять верх и решила дать себе передышку. Пусть всего на какое-то время. Она не собиралась отходить от него далеко, чтобы продолжать следить за состоянием его внутренних повреждений с помощью диагностических заклинаний. Так поступил бы хороший целитель. Увеличить диван так, чтобы она могла лечь рядом с ним, было проще простого. Она всегда спала чутко, и, как убеждала себя, ей нужно было убедиться, что с ним всё в порядке. Рядом с ним ей казалось спокойнее, чем на каком-нибудь кресле. Да и удобнее, особенно если собираешься просто немного вздремнуть. Одеяло, которое он для неё трансфигурировал, теперь укрывало их обоих. Тепло его тела окутывало её. Звуки огня успокаивали. Гермиона поставила будильник на своей палочке на пять часов и отвернулась от напарника, сложив руки под головой. Она быстро уснула.
***
Когда Драко проснулся, в кабинете было тепло. Он слышал, как тихо потрескивает огонь в камине. Последние поленья догорали до углей. Он моргнул, с удивлением осознавая, что лежит на какой-то постели, и вдруг почувствовал щекочущее прикосновение кудрявых волос у себя под подбородком. Оказалось, она устроилась на его левой руке, словно на подушке. Его правая рука обнимала талию девушки, а она сжимала его руку своими ладонями, прижав их к подбородку. Некоторые из ее пальцев переплелись с его. Её мягкое дыхание ласкало его кожу. С каждым размеренным выдохом её нижняя губа касалась костяшек его пальцев. Он желал почувствовать её мягкость под своими пальцами, проверить, такая ли она на ощупь, как он помнил. Одна из его ног скользнула между её ног. Он не смел пошевелиться. Он обнимал её всю ночь? Или она прижалась к нему? Драко никогда ни с кем не делил постель дольше получаса, первым собирал свои вещи и шёл к камину. Было что-то приятное в том, как их тела прижимались друг к другу. В том, как её грудь поднималась под его рукой, прижимаясь к его телу. Побуждая его дышать в такт с ней. В ощущении её изгибов. В слабом аромате мяты, печенья и розы, смешанном с запахом лавандового шампуня. Если он повернется, то рискует разбудить её. А ему не хотелось покидать её объятия. Лучше пусть она сама проснётся и отстранится. Пусть она как-нибудь отреагирует, пока он притворяется спящим. В основании черепа он чувствовал тупую боль — следствие удара о пол. Зелья успокоили его горло, и он больше не чувствовал боли в рёбрах. Он закрыл глаза и вдохнул аромат её волос. Старался дышать в такт с ней. Его пальцы, переплетенные с её, напряглись, и она встревоженно вздохнула. Он задумался, не страдает ли она тоже от кошмаров чаще, чем видит сны. Проснувшись, она будет делать вид, что ничего не произошло, что они просто лежали рядом. Плечо к плечу. Как целитель и пациент. Как профессионалы. Она не будет открыто отрицать это, но и признать, что обнимала его, она никогда не сможет. Как и то, что он поцеловал её среди дыма и обломков. А он будет ей вторить. Потому что не существовало мира, в котором он мог бы признать то, что чувствовал к ведьме рядом с ним. Дольше, чем он подозревал. Неважно, сколько экзаменов он сдал на высокие баллы или в какие благотворительные фонды жертвовал галлеоны. Неважно, сколько лет прошло. В их мире он всегда будет Пожирателем смерти, а она — Золотой девочкой. Он прижался к ней крепче, вдыхая её умиротворённый сонный вздох. Находя утешение и растворяясь в том, что никогда не станет его.
