Глава 10
11 августа 2022 г., 12:21
Библиотека семьи Ноттов была не такой огромной, как в поместье, но всё равно не оставила Грейнджер равнодушной, как только двери открылись, и она увидела полки. Девушка изумилась свету, проникавшему через окна от пола до потолка и освещавшему тысячи и тысячи редких томов. Её глаза, похожие на оленьи, широко распахнулись, но она всё ещё стояла на расстоянии вытянутой руки от него. Она сжимала свою волшебную палочку и избегала его взгляда.
Проснувшись, он снова почувствовал себя нормально. Чтобы убедиться в этом, он выполнил серию растяжек. Каким-то образом он проспал её пробуждение. Он возложил вину на большое количество обезболивающих зелий, циркулирующих в его венах, которые не дали ему заметить, как она выскользнула из его объятий. Наконец он повернулся к ней и сразу заметил напряжение в её плечах. Она механически готовила чай, методично выполняя все шаги и обращаясь к нему через плечо. Она велела ему поесть и поднесла ему миску супа, а затем хлеб. Спросила, не нужно ли ему зелье от боли, но он отказался. Он съел всю порцию, пока она суетилась вокруг. Вынимала вещи из своего расширенного рюкзака. Клала их обратно. Возвращала книги из небольшой стопки на свои места на книжных полках. Занимала себя, чтобы не смотреть на него.
Принять решение положить конец её страданиям было всё равно что схватить раскалённый уголёк голой рукой. Сначала медленно тянуться, а потом резко схватить, чтобы быстрее пережить боль.
— Грейнджер, что произошло? — спросил он, небольшими глотками поедая овощной суп. Суп был жидким — в основном бульон. Она напоила его каким-то травяным чаем с небольшим количеством мёда. Нарочно, чтобы он не переборщил с кофеином или подсластителем. Относилась к нему как к ребёнку. Сначала он наблюдал, как она прижала локти к телу. Затем продолжил: — По-моему, после удара о пол я отключился. Ничего не помню. Только странные сны.
Облегчение, отразившееся на лице Гермионы, пронзило его до глубины души. Сжавшиеся плечи немного опустились, пока она шаг за шагом пересказывала события. Она описывала их битву со статуей Слизерина почти как репортаж с матча по квиддичу — только без пафоса и эмоций. Она сумела уничтожить статую, как только сломался посох. Драко потерял сознание из-за многочисленных травм, но она наколдовала для него койку. Она даже улыбнулась ему, когда описывала, как левитировала его через зал со скульптурами. Что-то в посохе Слизерина её по-настоящему заинтересовало — она тут же заговорила о дальнейшем исследовании, глаза её засияли при мысли о возвращении в свою чёртову лабораторию после окончания задания. Она с нетерпением ждала, когда больше не придётся работать с ним в паре.
Чем больше она говорила, тем жарче разгорались его внутренности. Он перестал её слышать, уловив лишь несколько слов о Хранителе и двери. Казалось, она была рада, что он ничего не помнит. Что она может создать свою собственную версию случившегося. Без поцелуя на полу и без ночи, проведённой вместе.
Всё произошло именно так, как он и ожидал. Драко пытался представить этот момент, притворяясь спящим и считая её вдохи: как она будет по-своему пересказывать произошедшее. Но увидеть, как она на самом деле это отрицает — отвергает его — к этому он не был готов. Тупая боль разлилась внутри, осела где-то глубоко. «Она хочет забыть тебя», — говорила каждая её фраза, каждое искажение правды. Потому что, сколько бы он ни думал о ней, она о нём не думала вовсе.
— Я провела диагностику сегодня утром, пока ты спал, — продолжила она, и он кивал головой, когда нужно было. Пусть Гермиона перечислит все лечебные заклинания и зелья, которые использовала. Он потягивал слабый чай. Хрустнул суставом под большим пальцем.
Пока она подробно рассказывала о всех своих шагах, как начинающий целитель, он пытался отгородиться. Оттолкнуть всё прочь, как делал раньше. Как всегда умел — до тех пор, пока один её взгляд не заставлял всё всплывать обратно. Сводя на нет годы практики и самоконтроля. Отголоски отвращения тёти, разочарования Северуса и тревоги матери звучали в его голове.
Жалость. Она всегда испытывала к нему жалость. Об этом говорили её большие карие глаза и то, как она на него смотрела. То, как её взгляд скользил по его левому предплечью. Её постоянная потребность вмешиваться в его жизнь. Помогать бедному, заблудшему Малфою. Как жаль, что он принял метку и просрал всю свою жизнь.
Появилась дверь. Она хотела провести дополнительные тесты, дать ему отдохнуть перед тем как они приступят к работе. Но он не собирался ждать. Не собирался задерживать её здесь дольше, чем требовалось. Он сказал всё, что требовалось, чтобы она поверила: с ним всё нормально. Он готов. Пусть она проведёт последнюю проверку, чтобы убедиться: он не настолько разбит, как она думала. Он натянул через голову свой джемпер и взял её сумку, перекинув через плечо и прижав к бедру. Дверь была похожа на предыдущую, и, не дожидаясь, пока Грейнджер вырежет на ней одну из своих драгоценных рун, он открыл её и вошёл внутрь, оставив девушку следовать за ним.
Волны, плещущиеся о берег. Другие окклюменты использовали стены или полки, как в библиотеке. Или отсеки и ящики, промаркированные в уме. Он использовал эти мощные техники на протяжении всего седьмого года обучения и примерно в течение первого года после войны. Но в последнее время он позволял мыслям уплывать от него на мягкой волне, а когда прилив возвращался, брал лишь то, что было необходимо. Внимал журчанию воды. Это было умиротворяюще. Но теперь, с бурлящими в нём эмоциями, его некогда спокойные волны обернулись яростной бурей, готовой обрушиться на землю. И уничтожить всё, что он там построил.
Грейнджер снова разглагольствовала о своих заклинаниях обнаружения, о количестве книг или о какой-нибудь другой нелепой попытке прижать его к стенке. Каждое её слово жужжало вокруг него, словно стайка златоглазок.
— Ну что, ты закончила? — огрызнулся Малфой. Скрестив руки, он постукивал палочкой по бедру.
Она имела наглость выглядеть удивлённой.
— Закончила с чем?
— Что бы ты там ни собиралась делать. Я думал, ты хочешь побыстрее закончить с этим.
Впервые за всё утро Грейнджер повернулась, чтобы взглянуть на него, и нахмурила брови. Возможно, она подумала, не потребовалась ли ему дополнительная доза зелий. Или очередная ненужная диагностика. Бедняга Малфой, брошенный на произвол судьбы основателем собственного факультета. Наверное, пришло время его спасать. Снова.
— Извини, что вслух размышляю о том, с чем нам, возможно, предстоит столкнуться. Я думала, что мы — команда и будем решать проблемы вместе, но если ты собираешься меня игнорировать, то, может быть, тебе стоит отступить и…
— Ты не знаешь всего, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?
Он уставился на неё, а она уставилась в ответ. Её желание упереть руки в бока становилось всё сильнее. Ещё пара мгновений — и она непременно встанет в эту позу.
— Думаю, я знаю гораздо больше, чем ты.
Замечательно, подумал он, храбрая маленькая гриффиндорка готова к бою.
— Конечно, у тебя же всегда найдутся все ответы…
— Если бы это было так, я бы не ломала голову над этим вместе с тобой!
— …и все способы всё исправить. А знаешь что? Некоторые из нас не хотят, чтобы ты всё время всё чинила!
Он говорил, не обращая на неё внимания, и осматривал полки. Они были точь-в-точь как в кабинете, а комната оказалась огромной. Высокие стеллажи тянулись слева до окон, справа — до стены. Впереди проход разветвлялся на две дорожки: одна к магической теории, другая — к семейным записям и дневникам. Может, стоило бы сжечь их все к чёртовой матери. Хорошее Инсендио — и пергамент, кожа и чернила обратились бы в пепел.
— Дра… Малфой, — запнулась она, как будто его имя вызывало у неё неприятные ощущения, — не двигайся, пожалуйста. Ты ведешь себя как-то странно. Комната, должно быть…
— Что изменилось? Я такой, какой есть, Грейнджер. И всегда был таким. — Он услышал, как она произносит свои проклятые диагностические заклинания, и полоснул по ним рукой, чувствуя, как рассеивается магия. — Тебе не удастся сделать меня ещё одним из своих благотворительных проектов. Мне это не интересно.
— Что ты…
— Мне не нужна ничья жалость, и меньше всего твоя, — ответил он, мысленно выбирая направление по комнате, к очередной катастрофе, что ждала их впереди. Может, там найдётся хоть что-нибудь, что можно будет встретить защитным заклинанием. Схватка могла бы быть…
— Это то, что ты думаешь? — Она погналась за ним. — Что я тебя жалею?
— Я не думаю. Я знаю.
Он вернулся к противоположному концу полки, чтобы осмотреть ту дорожку, прислушиваясь к её ускорившимся шагам.
— Я не испытываю к тебе жалости, — произнесла она, но голос предательски дрогнул. — Разве что… мне немного грустно. От того, как ты сам себя изолируешь и не пытаешься сблизиться с людьми. Да, мне грустно. В тебе есть нечто большее, чем…
— Ты когда-нибудь заткнёшься, мать твою?
Он сделал это. Малфой прикусил щеку и встретил её гневный взгляд. Руки, упёртые в бока, только подчёркивали плавный изгиб её талии и ширину бёдер.
— Нет, конечно не жалею, и, между прочим, ты должен был бы уже это понять. Если бы мне захотелось тебя пожалеть — я бы не постеснялась. Так что не строй из себя всезнайку и не говори мне, что я чувствую. Я вполне в состоянии…
— Я не заблудившийся лесной тролль в подземелье, я, чёрт возьми, человек, — возразил он, ненавидя её взгляд. Её осторожные шаги, приближающиеся к нему. Словно он был раненым единорогом в Запретном лесу, и, если бы она просто протянула руку, он бы не убежал.
— Ты не можешь меня исправить, — сказал он, делая шаг назад. Потом начал говорить то, что, возможно, не стоило бы: — Я не хочу, чтобы между нами всё было именно так.
— Когда это я говорила, что тебя нужно исправлять?
Впервые в жизни он был благодарен её неуёмной болтливости и привычке постоянно перебивать его.
— Тебе не обязательно было это делать. Добровольно нянчиться с Пожирателем смерти и добавить ещё одну галочку в свой список хороших поступков. Убедиться, что за год ты выполнила свою норму. Сообщи об этом Министру.
— Я не занимаюсь этим, чтобы… Знаешь что, я не стану затевать этот глупый спор. Что бы ты обо мне ни думал, ты ошибаешься.
— Пожалуй, я всегда знал, что о тебе думать, — презрительно усмехнулся он, как бывало раньше. Ему было не по себе, хотя этот жест был ему так привычен.
— И что именно? Что я просто…
Он перебил её, пока она не успела выдать очередную неправду.
— Ты всё отрицаешь. Никогда не можешь признаться в том, чего хочешь, — сказал он, и каждый раз, когда она открывала рот, чтобы возразить ему, он продолжал: — Постоянно довольствуешься такими мелочами, как твоя низкооплачиваемая работа и твои жалкие отношения с Уизли. Ты выше этого, и все это знают. Самая умная ведьма своего грёбаного века, но как только война закончилась, ты перестала искать приключений. Что ты вообще делаешь со своей жизнью, Грейнджер? А? — В её глазах сверкнула серебряная полоска слёз, а губу она нервно прикусила. — Ты всё время хочешь доказать свою правоту. Тебе не надоело нести на себе бремя всех и каждого? Разве у тебя не хватает своих проблем?
Слабый вздох. Он встретил её взгляд.
— А может, всё это просто показуха?
Твою мать, подумал он в тот момент, когда слова покинули его губы. Дерьмо. Его глаза прикрылись. Когда Драко открыл их и потянулся к ней, Гермиона отшатнулась и отпрянула на несколько шагов назад.
— Грейнджер, я не хотел, — сказал он, скривившись, и шагнул вперёд. Она отпрыгнула назад, а затем побежала, бросая книги за спину, чтобы преградить ему дорогу.
Она повернула налево, прошла между стеллажами и быстро свернула за угол. Он резко выдохнул, зажмурил глаза и сжал переносицу. Чёрт. Наверное, он даже выругался вслух. Поэтому Малфой сделал глубокий вдох и побежал за ней, отбрасывая книги в стороны. Вместо прохода, через который она убежала, предстала новая стена из книг. Стеллажи бесшумно сдвинулись. В тот короткий момент, когда он закрыл глаза.
— Грейнджер! — крикнул он, оглядываясь в поисках девушки, нового входа, чего-нибудь. Сердце забилось так сильно, что он почувствовал его удары в горле. — Редукто!
Он бросил заклинание на толстые корешки, но они даже не дрогнули. Ни взрывное заклинание, ни огонь, ни землетрясение не смогли их сдвинуть с места. Выкрикивать её имя оказалось бесполезным, только горло стало першить. Единственный путь лежал за спиной — в противоположном направлении. Драко промчался по коридору с книгами, готовясь к новой атаке, подобной той, что произошла с тарелками и ножами на кухне. Но они остались на своих полках. Он остановился на первой развилке метафорической дороги. Ему нужно было подумать. Предположительно, дорога налево привела бы его ближе к тому месту, куда убежала Грейнджер, но правила поместья Ноттов не были основаны на логике. Их породила жажда жестокости. Их сотворил хитрый слизеринец.
Чем больше Малфой пытался найти Грейнджер, тем активнее комната старалась разлучить их. Это казалось самой извращенной версией логики. Поэтому он пошел в противоположном направлении, пытаясь собраться с мыслями, чтобы пройти лабиринт, а не думать о её заплаканных глазах, когда она отвернулась от него.
Библиотека представляла собой лабиринт. Её пути вели в бесконечность, будто на комнату были наложены чары расширения. Он читал об одном заклинании, но до сих пор ему не доводилось его использовать. Оно превращало палочку в четырехточечный компас. Он выбирал те тропы, что вели на север. Это выглядело самым разумным выбором, хотя в этом доме и не было места здравому смыслу.
Его слова вновь и вновь отдавались в сознании, не давая покоя. Оставляло горечь на языке. Все это было так неправильно. Может быть, Грейнджер и сочувствовала ему немного, но он тоже сочувствовал ей. Что в этом плохого? Ему потребовалось много времени, чтобы научиться сопереживанию — на самом деле, целые годы. Он не должен был так стыдиться этого сейчас. Потому что ему была по душе её упорство. Ему нравилось, что она сражалась за тех, кто не мог защититься сам. Ему нравилось в ней всё то, чего не хватало ему самому.
Комната захотела их разделить, и вот они были врозь. Может, Гермиона права, и библиотека заставила его сказать то, что он знал — ранит её. А может, он действительно был глуп. Он не мог сдвинуть ни полки, ни книги — слишком сильно хотел вернуться к ней. Комната хотела их разлучить, и потому Грейнджер смогла преградить ему дорогу, чтобы уйти. Если бы он захотел быть с ней снова, ему пришлось бы вычеркнуть её из своих мыслей. Ради её безопасности.
Это заняло больше времени, чем следовало бы, но он закрыл глаза, глубоко вдохнул, тихо выдохнул и представил себе маленькое море. Бирюзовые воды и мягкий песок. Безоблачное небо. Тепло и спокойствие. Красивое место, где он мог бы посадить её на лодку и тихо отослать от берега. Пока она не исчезла бы за горизонтом его сознания. Оставив его в одиночестве на белом пляже.
Когда он распахнул глаза, всё стало на свои места: цель была предельно ясна. Он пробирался сквозь бесконечные ряды, двигаясь так быстро, как только мог. Лабиринт сбивал с толку. Даже с заклинанием-компасом он будто бы ходил по кругу. Только круг этот не сужался, а держал его у самых границ.
В конце концов он свернул за угол и оказался в тупике. У стены стояла довольно большая, изящно украшенная ваза. Фарфоровая, с фиолетовыми, нарисованными вручную узорами. На ней были изображены нежные деревья сакуры и легкие мазки травы. И огромный чёрный гебридский дракон.
Драко посмотрел на Хранителя. Осмотрел стеллажи за его спиной. Путь, по которому он пришёл, бесследно исчез, и он очутился в комнате, окружённой тремя стенами из книжных полок.
— Хранитель, — произнёс Малфой, расправив плечи и обращаясь к нему как к равному. — Я прошёл твой лабиринт. Теперь комната должна вернуться в нормальное состояние.
— Правда? — ответило существо, наклонив свою змеевидную голову, рассматривая его. Деревья рядом с ним шелестели от дуновения ветерка.
— Приведи всё в порядок, чтобы я мог найти… мою напарницу. Я не уйду без неё.
— Ну, мне кажется, вам не стоило расставаться с самого начала. Это было плохое решение, мастер Малфой.
Плохое решение — это ещё мягко сказано. Он почувствовал, как на него снова нахлынула паника. Что, если она ранена? Или затерялась так глубоко, что он не сможет её найти? Он не мог покинуть это место без неё — причин для этого было слишком много. Может, ему стоило попросить кого-то из эльфов найти её, но его смущала странная магия комнаты. Возможно, он мог бы отправить Типпи, но она смогла бы только аппарировать их наружу, и тогда он остался бы здесь совсем один. Портключ был заколдован на двоих, и если бы использовал его только один, Робардс бы сразу понял. А он был за неё в ответе.
В ту же секунду в его памяти всплыла ночь, когда она познакомилась с Тео. Они ждали её у входа в «Дырявый котел». Тео курил, хотя обещал, что в скором времени бросит. Точно так же, как Драко обещал меньше пить. Они поболтали с ней несколько минут, обсуждая последние сплетни о своём факультете, а потом Нотт приступил к тому, что у него получалось лучше всего. Он начал выпытыват информацию.
— Почему вас свели вместе?
Драко понадобился миг, чтобы сообразить: Тео имел в виду не те краткие и неудачные переговоры о помолвке с младшей Гринграсс. Безупречная чистокровная девушка, обладающая всей грацией и светскими манерами, чтобы управлять большим домом. Но у неё не было ни искры ума, ни страсти, чтобы удержать его внимание дольше того скучного обеда с их матерями, что был несколько недель назад.
— Они не… она сама вызвалась, — сказал он, не отрывая взгляда от тонкой струйки дыма, медленно поднимающейся от губ Тео.
— Правда? — Тео широко раскрыл глаза, наклонил голову и сделал очередную долгую затяжку. — Может быть, ей нравится пялиться на тебя почти так же, как тебе нравится глазеть на неё.
Драко запнулся, застигнутый врасплох.
— Да нет же… Я не… Она просто взялась за это, потому что никто другой не захотел.Не может упустить шанс снова почувствовать себя героем. Поработать с бывшим Пожирателем Смерти ради повышения или ещё чего-то.
— Значит, нравится?
— Что именно?
— Смотреть на неё, — усмехнулся Тео, закуривая новую сигарету и небрежным движением убирая окурок предыдущей.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты ведь всегда обращал на неё внимание, хоть и не признаёшься. Сколько раз ты спрашивал меня о ней на шестом курсе?
Драко уставился на него.
— Если я и упоминал о ней, то только вскользь. У нас половина уроков проходила с гриффиндорцами, и она постоянно перебивала…
— А потом мы случайно проходим мимо этого паба, и ты вытягиваешь шею в поисках её.
— Я не…
— А потом был тот раз, когда ты спрятался в углу «Флориш и Блоттс», наблюдая, как она выбирает книги. Просто признай…
— Тут не в чем признаваться, Тео, перестань нести чушь.
На какое-то время Тео и правда замолчал. Он просто затянулся сигаретой и посмотрел на Драко с любопытством и чем-то странным в глазах. А Драко тем временем едва сдерживал злость, сжимая кулаки.
— Она тебя зацепила. Вот этого ты и боишься.
Прежде чем Малфой успел возразить, появилась Грейнджер. Запустив череду событий последних дней. Она ворвалась в его жизнь, в его работу и, словно заноза, засела у него под кожей.
Хранитель стал для него способом выбраться. Его путь обратно к ней.
— Ты — защитник этого дома на протяжении сотен лет. На протяжении многих поколений ты служишь семье, включая Теодора Нотта-младшего, верно?
Хранитель лишь уставился на него, медленно моргая аметистовыми глазами. Шипастый хвост скользил по вазе, задевая хрупкие рисунки.
— Теодор… Тео с ней, по крайней мере, душой. Освободи её. Открой для меня библиотеку. Позволь мне пройти к ней. — С последней надеждой он добавил: — Пожалуйста.
Дракон устремил на него свой сияющий взгляд. И улыбнулся.
— Что бы ты отдал, чтобы снова быть с ней?
Что угодно.
— Чего же ты хочешь?
Древним голосом Хранитель произнёс очередную загадку. На этот раз он знал ответ.
— То, что принадлежит только тебе, пока ты не отдашь это другому.
***
Гермиона бежала примерно пять секунд, прежде чем резко остановилась и споткнулась о свои ботинки. Зажмурив глаза, она глубоко вздохнула. Когда она только повернула за угол к стеллажам, она услышала, как он окликнул её. Подумала, что Драко последует за ней. Но теперь наступила странная тишина. Единственный звук — её собственное затруднённое дыхание. Она собралась с духом и повернулась, готовая сделать несколько шагов к нему. Но проход преградила стена высоких полок. — Драко? — позвала она, обернувшись, пытаясь понять, куда он мог уйти. Её голос эхом разнёсся по библиотеке, а кожа покрылась мурашками. Поначалу она едва сдерживала гнев, мечтая поскорее сбежать от него, и была искренне рада, что смогла уйти. Радовалась измученному выражению его лица, прежде чем она отвернулась. Но ей понадобилась всего лишь секунда, чтобы вспомнить, как он прижимался к ней ранним утром. И как кардинально изменилось его поведение, когда он проснулся. Именно он был тем, кто не признавал своих чувств. Малфой все время держался в стороне в Министерстве и в конце дня наводил порядок на рабочем столе. Никогда не посещал официальные мероприятия, хотя она знала, что его приглашали. Жил как призрак. Её охватила паника. Стеллажи изгибались, проталкивая её всё глубже в библиотеку. Они надвигались на неё. — Диффиндо! — крикнула Грейнджер, а затем последовало ещё более мощное Реду́кто. Ничего. Бомбарда. Без изменений. Даже Инсендио, хотя ей было больно думать о таком количестве горящих книг, тут же гас, едва касаясь полок. Она звала его снова и снова, пока горло не заболело. Даже эха не было слышно. Она знала, что им не стоит разделяться. Знала это ещё до того, как решила убежать, но всё равно сделала это. Портключ лежал в её сумке. Возможно, он воспользуется им и оставит её здесь. Вернётся потом с командой авроров, чтобы разобрать дом. Или, может быть, позовёт Типпи. Единственное, что она могла сделать, — бродить по залам с книгами. Они не были похожи на лабиринт — там был только один путь, а за девушкой кралась полка, побуждая её идти вперёд. Чем дальше она шла, тем меньше казалась комната. Она словно складывалась, как письмо. Гермиона держала палочку наготове и время от времени произносила заклинания обнаружения, но они ничего не показывали. Обычная библиотека. Наверное, ей приснился сон. Тысячи и тысячи книг вокруг неё. Идеальный рассеянный солнечный свет для чтения. Абсолютная тишина. Но она не читала даже названий книг. Не могла представить себе, как достаёт одну из них с полок. Единственное, что занимало её мысли, — отчаянная необходимость вернуться к Драко. Она повторяла его имя как мантру, шепча его в своих мыслях. Она надеялась, что полки подталкивают их друг к другу. Книжная полка перед ней осталась на месте. Она ждала, что та сдвинется и поведёт её дальше. Вместо этого её окружили полки. Своя маленькая комнатка с книгами. «Он любил заманивать меня в разные комнаты и держать там, пока я не находил выхода, — снова и снова звучал в её памяти голос Тео. — Иногда это была библиотека, если я искал что-то для школы. Полки смещались, и я оказывался в настоящей клетке». Сердце забилось в груди ещё сильнее. Ей нужно было подумать. Нужно было разобраться в случившемся. Если она продолжит паниковать, то никогда не выберется. Никогда не вернётся к нему. Правильно. Во-первых, осмотреть обстановку. Конечно, здесь были сотни книг, но она не хотела рисковать, прикасаясь к ним. Даже с её заклинаниями обнаружения, она рисковала быть втянутой в одну из них или выпустить на волю упыря или ещё что-нибудь столь же ужасное. Полки оказались высокими. Гермиона начала превращать их в подобие лестницы. Поднимаясь всё выше, она заметила, что полки будто тянутся вверх, становясь бесконечными. Вот, казалось бы, осталось совсем немного — и вдруг до вершины снова три ступени. Когда она оглянулась, то поняла, что поднялась лишь до половины. Петляющее заклинание — до верха было не добраться. Она так надеялась, что сможет увидеть комнату сверху, может быть, перебежать по полкам, выкрикивая его имя, выискивая тот неповторимый оттенок светлых волос. С тоскливым чувством в животе она спустилась вниз. С грохотом приземлилась на мраморный пол. В комнате с книгами ничего не изменилось. На уровне её глаз лежал маленький стеклянный Хранитель. Кристально чистый, за исключением глаз. Как у маленьких фигурок, которые коллекционировала её бабушка. У неё был целый зверинец в шкафу-витрине в столовой. Когда бабушка умерла, мама Гермионы разрешила ей выбрать одну из фигурок. Она выбрала розового кота, который разбился о пол её спальни всего несколько лет спустя. — Прошу тебя, — произнесла она, ловко крутя палочку между пальцами. — Прошу, Хранитель, открой мне путь. — Я мог бы это сделать, — отозвался Хранитель, его голос звучал мягче, но по-прежнему таил в себе нечто потустороннее и вечное. — Но что ты дашь мне взамен? — Что я могу тебе дать? — переспросила она, недоумевая, что вообще может понадобиться маленькой стеклянной безделушке. — Да. Что бы ты дала мне, чтобы уйти. Что бы ты могла обменять на эту привилегию? Гермионе нечего было предложить. У неё оставалась только палочка, и она скорее умрёт, чем расстанется с ней. На шее у неё висел кулон. Он не принадлежал ей, по крайней мере, не по-настоящему. Она не могла его отдать. Она пробежала пальцами по цепочке, черпая утешение в выгравированных под ними звёздах. Её сумка осталась у Драко. В карманах ничего не было, даже клочка пергамента. «Обычно мне приходилось жертвовать чем-то, что мне было дорого», — говорил Тео. — Что тебе нужно? — спросила она Хранителя. Он улыбнулся ей. Она боялась, что всё это было частью игры. Что её заманили ложным чувством безопасности. Что, поддавшись на просьбу Хранителя, она попадёт в настоящий лабиринт. Столкнётся с богартами, загадками и проваливающимися полами. Призрак Грозного Глаза Грюма, твердящий ей: «Будь начеку». Портключ на пьедестале, переносящий её в опасное место. Её собственное третье испытание. — Я хочу узнать твой секрет. Разве это не честно? — произнёс Хранитель. — Секрет? Думаю, я могла бы поделиться одним. Но каким… — Я хочу знать, почему ты бежишь. — Почему люди вообще бегут? — ответила Гермиона, с трудом сохраняя спокойствие, хотя внутри у неё всё сжалось. — Чтобы спастись от чего-то. — Но ведь ты не убегаешь, правда? — сказал Хранитель. — Ты не та, кто уступает страху. Ответь мне. Всё очень просто. Почему ты бежишь, Гермиона Грейнджер? Полки с книгами сдвинулись ближе. Казалось, они наклонились, чтобы подслушать её секреты. Комната стала теснее. Хрустальный Хранитель переливался на солнце. Он притягивал её, как свет лампы — моль. Под его поверхностью скрывалось что-то прекрасное. И, как под действием одурманивающего Веритасера, Гермиона заговорила. — Я боюсь того, что произойдёт, если я не убегу, — произнесла Гермиона, разглядывая маленькие крупинки аметиста. — Боюсь, потому что я связана с тем, кто всегда сторонился меня. Боюсь перестать опасаться его, а наоборот, захочу быть рядом с ним. Потому что он каким-то образом понимает меня. И это восхитительно. Мне кажется, мне не хватало в жизни чего-то… сложного. Поэтому я боюсь. Я убегаю, потому что боюсь правды. — Вот видишь. По-моему, это совсем не страшно. Может быть, тебе просто нужен отдых. Он поможет тебе мыслить яснее, — заметил дракон, с удовольствием устраиваясь в своей любимой позе для сна. Внезапно на неё навалилась усталость. Пол был холодным и жёстким, но она свернулась калачиком, как и Хранитель. Прижала колени к груди. Боясь закрыть глаза, она лежала так минуты или часы, любуясь игрой света на хрустальных чешуйках Хранителя. Размышляя обо всех тех вещах, о которых она так отчаянно пыталась не думать. Измученное лицо, читающее кипы книг за соседним столом в библиотеке Хогвартса. Серые глаза и искусная магия. Она думала о том, как сжимала его руку в сне, словно своего плюшевого мишку из детства. О том, как равномерно они дышали. О тепле, безопасности и трепете при прикосновении. О том, что он оказался прав. Ей было важнее решать чужие проблемы и жертвовать собой. Ей хотелось чувствовать, что она приносит пользу, даже если для этого приходилось оставаться в тени. Когда Гермиона проснулась, она наложила на Драко заклинание обездвиживания, чтобы он не проснулся, когда она от него отстранится. Он проспал ещё час, и она молилась, чтобы он спал крепко и не заметил, что она обнимала его во сне. Ответить на поцелуй после сотрясения — это одно, но она сомневалась, что он хотел бы, чтобы она его обнимала. Тем более, когда ей следовало о нём заботиться. Но он не хотел, чтобы она о нём заботилась. Точно так же, как она злилась на Гарри и остальных друзей, когда они совали нос в её дела. Их благонамеренные попытки заставить её перейти в другой департамент или переехать поближе к площади Гриммо. Советы обратиться к эксперту по заклинаниям памяти, чтобы восстановить воспоминания родителей. На неё давили, а она не была готова к этому. Сочувствовали ей. Бедная Гермиона, она совсем одна. Стены сдвинулись, заскрипели и застонали, а полки разошлись. Гермиона быстро встала и направила палочку на проём, готовая к тому, что дом выкинет ей вслед. Драко выскочил из-за угла, задыхаясь. Он звал её. Когда его глаза встретились с её, он попытался извиниться. — Не подходи! — крикнула она, направляя волшебную палочку ему в грудь. — Грейнджер, что… — Не подходи так близко! Она резко рассекла воздух своей палочкой, выпустив предупреждающие искры. — Хорошо, — сказал Драко, держа руки перед собой. — Всё в порядке. Он нерешительно шагнул ближе. — Я же сказала, не смей! Искры вспыхнули вновь. — Мерлин, что случилось? Он демонстративно положил палочку в карман и повернул ладони к ней. Она сделала несколько вдохов, собравшись с мыслями. — Откуда мне знать, что это действительно ты? — Что? Драко нахмурил брови, и на его виске под слипшимися от сна волосами, которые он так и не удосужился уложить, выступили капельки пота. — Тео сказал… и мы знаем, что дом играет с нами. Откуда мне знать, что это не ловушка? Откуда мне знать, что это ты? — прошептала Гермиона, а рука, лежащая у неё на боку, впилась ногтями в ладонь. Палочка задрожала, и она подняла её повыше. — Потому что я прошёл через лабиринт и нашёл Хранителя… — Ну, я тоже нашла Хранителя! Она кивнула головой в сторону полки, на которой стоял дракон. Малфой взглянул на него и закатил глаза. Она могла бы наложить на него проклятие. Даже если бы он был иллюзией, ей было бы приятно. Но он казался вполне материальным, по крайней мере. Тогда, возможно, у неё галлюцинации. — Это правда я. Можешь использовать любые заклинания обнаружения, чтобы убедиться в этом. — На первом курсе мы вместе отбывали наказание. За что именно? — спросила она, вспоминая, как в Ордене каждый должен был отвечать на личные вопросы, чтобы доказать, что он не под действием оборотного зелья, Империуса или какого-нибудь другого заклинания. — Серьёзно? — вздохнул Драко. — Отвечай на вопрос, пока я тебя не прокляла. — Если ты проклянёшь меня чем-то неприятным, как я вообще отвечу на твой вопрос? — Драко! Она послала жалящее заклинание прямо ему под ноги. — Чёрт возьми, ты чуть не попала в мой ботинок! — Он поймал её взгляд. — Ладно-ладно. Нас послали в Запретный лес, чтобы найти раненого единорога, что является самым опасным занятием для пары одиннадцатилетних подростков… — Мне было двенадцать. Он тихо усмехнулся себе под нос: — Спасибо, что поправила меня, Грейнджер. Я знаю, как ты это любишь. Она рассмеялась, но скорее икнула, не сводя с него глаз. Мягко спросила: — А если я ошибаюсь? — По-моему, ты никогда в жизни не ошибалась, — так же тихо ответил он Она снова прошептала: — А вдруг я всё же ошибалась? Этот дом… От его взгляда по её коже пробежала дрожь. Малфой смотрел на неё так пристально, как никто другой не умел. — В прошлом месяце мы вместе ехали в лифте, — сказал он, делая шаг ближе. — На тебе была синяя мантия с пятном от кофе на рукаве. На четвёртом курсе ты очень невежливо забрала с моего стола в библиотеке книгу, которой я пользовался, и не вернула её «через минуту», как обещала. Мне пришлось писать матери, чтобы она прислала экземпляр из поместья. Продолжать, или ты мне уже веришь? Прежде чем он успел договорить, она сократила расстояние между ними, бросившись ему на шею. Она вцепилась в него, не желая отпускать. И лишь спустя миг его руки сомкнулись вокруг неё. — Прости, — спрошептала она, уткнувшись лицом ему в плечо. — Прости меня. Мне так жаль. Извинялась снова и снова, но всё равно этого было недостаточно. — Мне тоже жаль, — прошептал он, коснувшись носом её уха.
