Tremble & Depart / Трепещите и удалитесь

      В кабинете царил полумрак — лишь тонкие клубы дыма от погасших свечей выделялись на фоне слабого света из заколдованного окна. Гермиона схватила свою палочку. Она уже изрядно выпила, но с лёгкостью наложила «Люмос». Появившаяся дверь представляла собой железные ворота, увитые лианами, которые, казалось, пробирались сквозь прутья, ползли по полу ближе к их ногам. Живые.       — Вот, — протягивая ей маленький пузырёк, сказал Драко. — Что-то вроде Бодроперцового зелья. Оно довольно концентрированное, так что достаточно одной капли.       Гермиона кивнула и послушно сделала, как он сказал: мятный вкус был гораздо приятнее стандартного, от которого пар валил из ушей. Ещё один из его рецептов, о котором она хотела расспросить его.       — Растения шевелятся, — заметила Гермиона вместо этого. Лианы начали тянуться к книжным полкам по обе стороны от ворот, вытягивая свои стебли ввысь. — Не думаю, что эта комната позволит нам медлить.       Драко сморщился и убрал в карман свой набор для зелий, затем поспешно надел джемпер. Последняя пуговица его рубашки была расстёгнута, и на шее появился лёгкий розовый оттенок. Она проследила за румянцем до его растрёпанных волос — она сделала это с ним, с пуговицами, волосами и жаром — и покраснела. Девушка провела пальцами по своим спутанным локонам, прежде чем натянуть собственный джемпер поверх джинсов. Драко подхватил с кресла её рюкзак и наложил на них обоих согревающие чары.       — Чтобы нам не пришлось возиться с пальто и шарфами, — сказал он. Драко был учтив — изысканные манеры его воспитания налицо. Для человека, которого он когда-то считал ниже себя. Но это было раньше. Теперь она знала это. Понимала, что он многое оставил в прошлом, как и она.       Быстро прочистив горло, Драко произнёс собственное иллюминационное заклинание, и они подошли к двери. Ни одно из её заклинаний обнаружения не сработало в этом доме, но она всё равно произнесла их, надеясь, что хоть что-то даст им знак о том, что их ждёт. Но ничего не произошло. Она больше не помечала двери рунами. В этом не было смысла, особенно теперь, когда у них был специальный ключ. Они с осторожностью перешли с мягкого ковра кабинета на грязную землю за воротами.       Как только они переступили порог, лианы сплелись между собой, сверху, снизу и снова сзади, пока дверь не исчезла. Только бесконечная темнота и деревья, простирающиеся на целые акры позади них. Как будто их поместили в центр, а не в начало. Они стояли в огромном лесу, на извилистой тропинке. Жуткая тишина земли отдавалась тяжёлым эхом среди звуков, которые издавали существа вокруг них.       Свет палочки Гермионы был тусклым, поэтому она применила более мощный «Люмос». Свет замерцал и померк. Она посмотрела на Драко в тот момент, когда его палочка потускнела. Справа раздался гортанный звук, похожий на клацанье когтей. Шорох слева. Бульканье позади них.       — Это проклятие тьмы, — прошептала она. — Не думаю, что мы сможем найти его источник в таком огромном месте.       Когда её глаза адаптировались, Гермиона смогла разглядеть всё вокруг. Высокие деревья и пышные кусты, мох на земле под ногами. Маленькие люминесцентные грибы, которые в бледном лунном свете светились фиолетовым из-под навеса. Лужицы под ветвями.       — Так значит, любая попытка зажечь свет бесполезна. Мы можем использовать луну и некоторые растения, чтобы хотя бы не сбиться с пути. Пока какой-нибудь зверь, скрывающийся в джунглях, не даст о себе знать, — произнёс Драко, и Гермиона не могла понять, то ли это его привычный бесстрастный юмор, то ли он высказывает своё мнение об их затруднительном положении.       — На самом деле я придумала небольшой обходной путь, — сказала она. — Не мог бы ты открыть мой рюкзак?       Он снял его и раскрыл так, чтобы (не совсем законные) расширительные чары показали ей содержимое. Маленькие стеклянные шары голубоватого пламени влетели в её руку с помощью призывающего заклинания. Затем она левитировала огоньки, чтобы они парили перед ней, как факел. Поскольку Гермиона не создала пламя в проклятии тьмы, оно осталось ярким.       Когда она шагнула вперёд, его длинные пальцы сжали её запястье.       — На этот раз нам следует держаться вместе, — сказал он, сжав челюсти. — На всякий случай.       Она повернула руку, и его хватка ослабла. Прежде чем он успел отстраниться, она обхватила его большим пальцем и сжала ладонь. Их пальцы соприкасались, перебирая костяшки, пока не сомкнулись. Серебро его перстня оказалось холодным, но его кожа была тёплой. Когда она прижалась к его руке, он прижался в ответ.       Гермиона любила Рона, да, но это была юношеская любовь. То, чего от них ждали. Влюблённость и наивность. История, как ни крути. Это была связь без желания и страсти. То, что казалось неизбежным, но на самом деле не выходило за рамки привязанности и прошлого.       Она познала желание. Она познала его с шестого курса, когда буквально столкнулась с ним возле библиотеки. Столкнулась с Драко Малфоем, когда он бродил по замку. Как и весь год, в мрачной одежде, с тёмными кругами под выразительными серыми глазами. Она пробормотала извинения, а он просто уставился на неё, злобно кривя губы и пряча усталые глаза. И дело было не в том, что она столкнулась с ним. Нет, ощущение было такое, словно она ударилась об особенно прочную стену. Тогда её захлестнули воспоминания. Об амортенции двухмесячной давности. Для каждого, кто стоял над зельем, клубящийся пар чувствовался по-своему. «Будучи мощным любовным зельем, амортенция имитирует то, что нас привлекает. Не всегда в буквальном смысле, — говорил профессор Слизнорт. — Моё собственное часто пахнет чистящими средствами мадам Глосси!» Вполне подходяще для человека, который коллекционировал людей, как трофеи.       Во время занятий казалось, что определить её собственный запах достаточно просто. То, что она приняла за свежескошенную траву, пахло квиддичным полем во время отборочных игр Гриффиндора. Смешанный с запахом чего-то лесного, который, как ей показалось, она учуяла в одеколоне Рональда. И мятой — как зубная паста, о которой он однажды стыдливо указал ей на губы. В этом был смысл. Он нравился ей уже много лет. Конечно, её амортенция пахла им.       Но столкнуться с Драко в тот день возле библиотеки было всё равно что погрузиться в розовое зелье. До самого подбородка. Новый пергамент, сандаловое дерево и перечная мята. Не мята, как в зубной пасте Джинни, которую одолжила Гермиона. Эта была немного слаще, как сладкие мятные конфеты, которые родители дарили ей на день рождения. Свежая трава, новые флаконы с чернилами и бодрящий осенний воздух. Она годами отрицала, что считает его красивым, несмотря на все насмешки. Даже не призналась в этом Джинни в один особенно болезненный вечер перед семестром, когда они хотели поговорить о чём угодно, только не об Ордене. И это отрицание натолкнулось на неё — она отвернулась, не дождавшись ответов на свои вопросы.       Лишь годы спустя она убедилась в этом. Знала без сомнений.       Она познала желание в тот день возле библиотеки, и оно пробудилось в ту секунду, когда он поцеловал её. Слишком короткое и вызванное сотрясением мозга в бреду, но как искра, за которую она ухватилась. Она прижалась к его груди. Когда он поцеловал её во второй раз, она познала страсть. Жгучее, ненасытное желание большего и большего. То, чего у неё никогда не было с другим. Она чувствовала удовольствие — нуждалась в нём, как бы трудно его ни было достичь с предыдущими партнёрами или самостоятельно, когда сон ускользал от неё или она испытывала желание. Но страсть — это было сродни наложению Патронуса. Это казалось невозможным, а потом перестало быть таковым. Пока оно не стало таким же лёгким, как дыхание. Так же легко, как поцеловать его в ответ. Взять то, чего она отчаянно хотела. Даже если причиной тому было огненное виски и необходимость заглушить боль утраты, которую они оба чувствовали. Было легко потерять себя в воспоминаниях о его губах на её губах, едва ли час назад.       Лесная подстилка шла под уклон, и тропинка свернула вправо, к зарослям паслёна с шелестящими темными листьями. Благодаря её пламени, освещавшему им путь, деревья вокруг приобрели более детальный вид. Но вместо коричневых стволов и зелёных листьев все они были серо-голубого цвета. Гниющие. Кора отламывалась неровными кусками. В воздухе витали хлопья, похожие на снег, но выглядевшие как кусочки пепла. Запутавшиеся в паутине.       Но встречались и прекрасные виды.       — Это аконит, — заметил Драко, остановившись, чтобы приблизиться к нежно-фиолетовым цветам. Листья были ядовиты, но корни служили ценным ингредиентом для зелий, особенно для изготовления Волчьего противоядия. Это было редкое растение. — Думаю, формально мы в оранжерее.       — Не видно ни стен, ни потолка, ничего. Как будто находишься посреди леса.       — Ты видишь это? — спросил он, щурясь в темноте. Она проследила за его взглядом до мерцающего пятна у основания дерева.       Гермиона вздохнула.       — Это мех демимаска, — сказала она, — посмотри, как листья исчезают за ним.       Демимаска был существом класса XXXX. Его было очень трудно поймать. Она прочитала о них достаточно, чтобы быть уверенной в том, что они найдут. Увидеть демимаска вживую было невероятной редкостью, особенно в этой части света. Они не водились ни в Британии, ни даже в Европе. У девушки возникло искушение пойти и собрать небольшую кучку меха. С ним было бы интересно поэкспериментировать, и не похоже, что существо находилось здесь — скорее всего, оно почесалось о кору, оставив после себя почти невидимые волоски. Должно быть, это случилось недавно — со временем волоски становились непрозрачными. Именно по этой причине мантия-невидимка со временем теряла свою силу. Кроме мантии Гарри, конечно.       — Отец Тео рассказывал об импорте… Интересно, а магические существа были частью этого? — подумал Драко, увлекая её вперёд по тропинке, подальше от находки. Растительность позади них сворачивалась, листья гнили, а цветы превращались в ничто, когда они проходили дальше.       — Думаешь, нам суждено поддаться искушению? — сказала Гермиона, прислонившись к его руке. Она слегка прикоснулась щекой к его плечу. Крадя его тепло.       Драко моргнул несколько раз, быстрее, а потом ещё дольше. Окклюменция.       — Я просто имею в виду, что здесь много редких магических растений и грибов. А потом демимаска. Сплошной запретный плод. Может, это и есть та самая комната? А мы — Гензель и Гретель.       Драко по-прежнему держал её руку, сжимая пальцы. Он слегка надавливал на костяшки её пальцев. Ему это хорошо удавалось — подобные прикосновения казались практически намеренными. Раньше она никогда не задумывалась о руках другого человека. Но она знала, что Драко — левша. Кожа на кончиках его пальцев была мозолистой, на костяшках остались шрамы от ожогов и давно зажившие царапины и порезы. Руки зельевара. Руки того, кого осыпали проклятиями.       — Если бы комната и вправду хотела, чтобы у нас появился соблазн сойти с пути, то поднесла бы нам столы с выпечкой и дверь в лабораторию, — сказал Драко. Он ускорил шаг, обходя корни деревьев и скопления заплесневелых грибов. Она решила, что сейчас не время рассказывать ему о домах из сладостей в маггловских сказках.       Позади них хрустнула ветка. Нацелив свои палочки, они повернулись, отпуская руки друг друга. Драко переместился так, что Гермиона оказалась за его спиной, протянул руку к ней, чтобы удержать её на месте, задев бедренную кость. Она обошла его, пока они не оказались плечом к плечу. На равных.       В нескольких метрах от них, у самой кромки леса, стояла довольно худая на вид собака. Похожая на охотничьих гончих, увековеченных в камне в зале скульптур. Она подкралась к ним, прижав уши к голове и хвост между ног. Издавая тихое поскуливание.       — Бедняжка, — воскликнула Гермиона. — У неё видны рёбра. Как ты думаешь, она застряла здесь на несколько лет? Как тролль?       Животное спряталось за деревьями и скрылось из виду, а затем снова вышло на тропинку, но уже ближе. Не поднимая головы. Фонари теперь висели позади них, так что в темноте было труднее разглядеть.       — Грейнджер, мы должны идти дальше. Оставь её, — сказал Драко, затем повернулся, мягко направляя её за собой. На её плечо легла тёплая ладонь. Собака замедлила шаг и наблюдала, пока Гермиона не повернулась лицом вперёд. По её коже от плеча до поясницы пробежала дрожь, а затем его пальцы провели по всей длине её руки, прежде чем снова соприкоснуться с её пальцами. Стиснуть.       Чувствовать его руку в своей было облегчением. Это заставляло её улыбаться, несмотря на холодный воздух и темноту. Звуки цикад и прочей живности в деревьях рядом с ними. Что-то задело её ногу — это была собака, не отстававшая от неё.       Она зажала свою палочку между двух пальцев и, не раздумывая, потянулась вниз, чтобы погладить собаку по голове. Она была холодна как лёд, а от шерсти повеяло сыростью. Когда собака повернулась, чтобы взглянуть на неё, Гермиона увидела, что у животного нет глаза, а половина морды зелёная. От плоти отвалились клочья меха. Гермиона задохнулась и наткнулась на Драко, который оттащил её от существа. Сверху раздалось карканье ворона, пронесшегося в воздухе перед ними. Взмахнув крыльями, он приземлился на ветку, затем щёлкнул клювом и снова взмыл в небо. Кружа над ними.       Собака также следовала за ними. И когда девушка на короткий миг уловила птицу в лучах света, она поняла, что она тоже больше не живая.       — Это заклинание оживления, — прошептал Драко, практически таща её за собой по грязной тропинке, почти трусцой. — В поместье жили несколько Пожирателей смерти, которые любили экспериментировать с ним. Издевательства над моим отцом с его любимым умершим павлином были для них игрой. Эти существа подобны инферналам.       — Они ненавидят пламя, но проклятие тьмы нейтрализует любое заклинание, вызывающее огонь. Не останавливайся, — сказала она. Резким взмахом палочки она зажгла пламя в шарах, чтобы оно окружило их, действуя словно щит. Это не позволило их спутникам-нежити снова подойти слишком близко.       Воздух был густым и влажным от осадков. Туманный дождь не падал, а висел, покрывая всё тонким слоем влаги. Земля под сапогами скользила, а грязь и неровные корни, рассекающие путь, благодарили за то, что на них наступают.       — Я снова начинаю чувствовать себя как на первом курсе, — заметил Драко. — Вот-вот появится фигура в капюшоне и потребует крови.       Гермиона никогда раньше не видела столько смертоносных грибов в одном месте. Даже сушёных в аптеке. Туманные облачка златоглазок сгруппировались над растениями, пахнущими тухлой рыбой. Синяя птица, которая вполне могла быть болтрушайкой, сидела на ветке высоко над головой. Вокруг них росли флоксы и вьюнок, валериана и лаванда, всевозможные магические и маггловские растения. Это была мечта мастера зелий.       — Честно говоря, я бы не удивилась, если бы это случилось, — сказала она.       Туман начал сгущаться, и земля пошла под уклон. Они остановились на развилке дорог. Как в стихотворении, которое она читала в детстве. Две дороги расходились в лесу с призраками. По одной дороге стелился туман. Клубы влаги и холодный воздух. Тёмный путь. На другой дороге было сухо. Впереди виднелся солнечный свет. Краски и более нагретый воздух. Слишком идеально.       — Думаешь, мы должны выбрать ту, что выглядит красивее? — спросил Драко, слегка сжав её ладонь.       — Думаю, она призвана завести нас вглубь. Внушить нам ложное чувство безопасности. Мы должны придерживаться той, на которой мы сейчас.       — Значит, дальше в сырость, — вздохнул он, накладывая чары зонтика, которые не слишком помогли, а затем другое согревающее заклинание, которое всё же помогло.       А может быть, она не дрожала из-за того, что его рука постоянно находилась в её. Небольшие сгибы костяшек пальцев, кончики пальцев, прижимающиеся к тонким косточкам на её тыльной стороне ладони. Они с Роном редко держались за руки, и ни одному из них это не нравилось. Он говорил, что её хватка слишком крепкая. Его собственная ладонь была липкой, даже зимой. Уизли — горячие люди, говорил он. По мнению Гермионы, это слишком интимное действие. Она бы скорее поцеловала кого-нибудь в пабе, чем взялась за руки. И разве это не странно? Из всех свиданий, на которых она была, а их было не так уж много, ни одно не заканчивалось прогулкой рука об руку по парку. И всё же она держалась за руки с Драко, как будто это было совершенно естественно.       Но чем ближе к туману, тем более жалкими становились их шаги. Хлюпала грязь, вокруг них бегали ожившие крысы, над ними летали вороны, и их не покидало ощущение бесконечной тревоги. Они говорили, стараясь сосредоточиться на движении вперёд.       — Щит, который ты создала, — начал Драко, заботливо приподнимая низкую ветку с их пути, потревожив при этом несколько листочков лишайника. — В галерее. Он выглядел как… Как ты это сделала?       — О, ну, это просто как бы… произошло. В тот момент, — ответила она.       — То есть ты не использовала какое-то новое заклинание, которое сама придумала?       — Нет, я произнесла «Протего», но была сосредоточена на том, как лучше всего обезопасить тебя, — она покраснела, — в тот момент. И я была в гневе, как никогда. Должно быть, моя магия ухватилась за это и собрала обломки, чтобы создать более прочный щит.       Он на мгновение задумался.       — Я как-то читал, что магия реагирует по-разному в зависимости от наших эмоций. Гнев часто приводит к мощным вспышкам. Обычно это самая ранняя магия, с которой сталкивается ведьма или волшебник. Что-то, вызванное сильными эмоциями.       Гермиона тихонько хихикнула, чтобы не потревожить ничего, что могло притаиться в тени. Ей показалось, что в какой-то момент она увидела пару светящихся жёлтых глаз, которые смотрели на них из куста, но всё в этом лесу вызывало у неё паранойю. Если бы на неё села бабочка, она бы от страха выпрыгнула из кожи.       — Когда я была маленькой, мама не разрешала мне читать за обеденным столом. Это было невежливо.       — Не сомневаюсь, что это тебя не останавливало.       — Конечно, нет. Особенно когда у меня оставалось всего несколько глав. Поэтому я прятала книгу на коленях. Однажды вечером мы немного поссорились из-за этого, и… ты будешь смеяться надо мной, я не знаю, стоит ли тебе рассказывать.       — Что? Ты не можешь просто… Грейнджер, уверяю, если я засмеюсь, это будет неконтролируемая реакция.       — Ну, я просто хотела почитать, чтобы никто не мешал, и моя магия выбрала этот момент, чтобы проявиться, и… скатерть как бы создала для меня палатку. И мои родители не могли попасть внутрь. Они кричали моё имя в течение нескольких минут, пока я не поняла, что что-то не так. Они списали это на моё упрямство. Через неделю я узнала, что такое Хогвартс.       — И что ты ведьма, — добавил он.       Она кивнула.       — Да, и это тоже.       — Та, которая устраивала уединённые читальные залы за обеденным столом. А я-то думал, что эта история будет смешной, а не трогательной.       Гермиона снова покраснела, вспомнив, что в детстве он любил забираться на книжные полки. В самом деле.       Её внимание привлекли белые цветы. Galanthus Nivalis — подснежники. Маленькие красивые растения, которые она всегда любила. Ингредиент для многих зелий. Например, перья болтрушайки. И шалфей, высушенный и растёртый в порошок. И тушёная мандрагора. Вместе они создавали зелье памяти. Она уже рассматривала его как средство помощи своим родителям. Существовали некоторые исследования о его эффективности в восстановлении забытых воспоминаний, но ей хотелось продвинуть теорию дальше. Только у неё не было собственной лаборатории зелий. Её квартира находилась в маггловском здании и была чудовищно маленькой. Можно было арендовать лабораторию в Министерстве, но она боялась, что это вызовет вопросы. А в последнее время она ненавидела вопросы. Если только сама не задавала их.       Гермиона не понимала, что сбилась с пути, пока не почувствовала рывок, а затем более настойчивое потягивание за руку.       — Куда ты направлялась? — спросил Драко, удерживая её за плечи, чтобы развернуть в сторону от цветов.       — Я не…       — Ты заблудилась. Снова. — В его голосе слышалось разочарование, и она передёрнула плечами, лишившись при этом прикосновения его руки.       — Я не хотела, — ответила она. — Подснежники…       — Обещай мне, что больше не будешь этого делать.       — Я не…       Они двинулись в путь, она не отставала и внимательно следила за лесным покровом, пока он тащил её за собой. Сухие листья под её ногами были испещрены чем-то, подозрительно похожим на кровь.       — Обещай мне, — повторил он, его хватка стала крепче.       — Я просто задумалась о различных зельях, которые мы могли бы приготовить, и…       — Именно этого и хочет от тебя комната. Чтобы ты сошла с пути и заблудилась, как в библиотеке. — Он испустил раздражённый звук, которому вторили птицы, сидящие на деревьях. — Я не позволю этому повториться, Грейнджер. Ты не можешь просто уйти. Как бы легко тебе ни было… неважно. Просто не останавливайся, я больше не буду повторяться.       После этого она замолчала и полностью сосредоточилась на ускорении своих шагов. Она с сожалением вспоминала дни, когда жила в дикой природе, прячась от Пожирателей и охотясь за крестражами, хотя бы потому, что это научило её бежать без оглядки. И не терять надежду, не сворачивая с пути.       Деревья начали редеть, и их неживые спутники отстали. В тени и листве. Тишина вернулась, но беспокойство стало ослабевать по мере того, как рассеивался туман. Остался только мягкий лунный свет и, наконец, выход.       В конце тропинки стоял большой садовый стол, не похожий на рабочие места в теплицах Хогвартса. По всей его поверхности лежали совочки и давно погибшие ростки в крошечных горшочках. Там же сидел деревянный Хранитель. Грубо вырезанный из дуба. И весь в грязи. Позади стола высилась стена из стекла — мутно-зелёного и голубого. Некоторые её части потрескались из-за виноградных лоз.       — Хранитель, — позвал Драко, его тёплая рука оставалась крепко прижатой к её. — Мы прошли эту комнату?       Деревянная резьба моргнула, и они приняли это за «да». Слева сквозь лианы проглядывала тонкая дверь. Здесь их не ждала никакая награда, кроме облегчения.       За дверью оказался длинный коридор, с одной стороны отделанный стеклом, а с другой — камнем. Сквозь цветное стекло Гермиона по-прежнему различала лианы и заросли оранжереи. И ей стало интересно, в самом ли деле в лесу бродит демимаска. Невидимый. Оставленный в одиночестве.       — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил Драко. Она подняла на него глаза и кивнула.       — Думаю, да. Просто устала, — призналась она. Это был долгий день. Или, возможно, много дней. Определённо несколько дней она не спала спокойно. Хотя воспоминания о том, как она свернулась калачиком на диване, получая от него тепло и уют, говорили обратное.       Они двинулись по коридору, убирая по пути паутину, палки и битое стекло. Когда они, наконец, достигли двери кабинета, Гермиона глубоко вздохнула. Только после того, как за ними закрылась дверь, она почувствовала себя спокойнее. Он отпустил её руку.       Они в основном молчали, пока по очереди принимали ванну. Гермиона заказала несколько простых продуктов, чтобы перекусить, и налила стаканы воды. Она была слишком истощена, чтобы готовить, даже с помощью магии. Они немного поговорили о том, что видели, но не обсудили, чем занимались до того, как их отправили по туманной дорожке в оранжерею. Возможно, это было к лучшему. Возможно, это был всего лишь мимолётный момент.       — Разве мы не должны были хотя бы попытаться взять что-нибудь из оранжереи? — спросила она. — Я знаю, что уходить с тропинки было рискованно, но, может быть, теперь, когда мы вернулись сюда, мы сможем воспользоваться ключом и…       — Нет, — резко произнёс он. — Мы не вернёмся туда, Грейнджер.       — Но…       — Забудь об этом.       Он разжёг камин, а она убрала за ними еду. В их движениях прослеживалась тихая, тандемная домашняя атмосфера. Она украдкой поглядывала на него, когда появлялась такая возможность. В его взгляде появилось нечто знакомое — недостаток теплоты, который она начала распознавать как окклюменцию. И ей было интересно, что именно он держит под замком в своём сознании.       — Кто тебя научил?       — Чему научил?       — Окклюменции. Это не то, чему можно обучиться по книге.       Жжение стыда пробежало по её шее. Она смотрела, как он погружается в него всё глубже, отвечая бесцветным голосом, который неприятно давил ей на рёбра.       — Сначала моя тётя. Чтобы помочь с заданием Тёмного Лорда. Потом профессор Снейп, когда он вмешался. Потом моя мать.       Гермиона задумалась над советами, которые она прочитала в нескольких книгах на эту тему.       — Разве не существует разных методов? Разве наличие более чем одного учителя не усложнит ситуацию?       — И да, и нет. Иногда разные методы лучше работают в конкретной ситуации.       — Чей метод ты…       — Грейнджер, если ты можешь сказать, когда я в окклюменции, то вполне логично, что я не хочу говорить. То, что ты разбираешься в большинстве вещей, не означает, что тебе позволено быть в курсе всего.       Его слова были резче, чем его тон. Эмоции противоречили их смыслу.       — Я… ты прав. Конечно. Прости.       Это были неправильные слова. Её любознательность и жажда знаний были тем, за что другие превозносили её. Но это было и тем, что приводило её к неприятностям. Это вбивало клин между ней и её сверстниками, которые называли её в лучшем случае занудой, а в худшем — всезнайкой. Учёба в Хогвартсе началась для неё в одиночестве, и временами, даже когда рядом с ней были Гарри и Рон, было легко вернуться к этим чувствам. Никто из них не хотел говорить ни о школе, ни о различных магических теориях. Она часто пропадала в общей гостиной Гриффиндора, где царили разговоры о квиддиче и игры в «Хлоп-карты». И она оставалась наедине со своими книгами и своей сообразительностью.       — Похоже, мы оба устали, — сказал он наконец. — Нам не помешает хороший отдых перед следующим заданием.       Она подумала, будут ли они спать бок о бок, как тогда, после его ранения. Сможет ли она прижаться спиной к его груди. Вдыхать его запах, пока сон не заберет её.       Вместо этого Драко трансформировал кресло, пожелал спокойной ночи и лёг к ней спиной. Его дыхание было слишком ровным, чтобы заснуть окончательно. Он рассказывал ей, что редко хорошо спит. Он приготовил свой особый снотворный напиток.       — Драко? — прошептала она, глядя в потолок над собой.       Его ответ не заставил себя ждать.       — В чём дело?       — Я обещаю, что не оставлю тебя.       Прошло ещё несколько минут, и она задумалась, стоит ли повторять это снова. Повторить столько раз, сколько потребуется, пока он не поверит ей.       — Просто поспи немного, Грейнджер, — вздохнул он.       Диван оказался жёстким. Бархат под ней остыл. И она очень долго лежала без сна, крепко прижимая к себе мягкое серое одеяло.