Tremble & Depart / Трепещите и удалитесь

      Первым делом Драко полностью освободил своё рабочее место. Все ингредиенты он отправил на задний стол в аккуратный ряд. И начал процесс заново. В одном котле он отделил образец яда Нотта, а второй использовал для работы над другой версией противоядия.       Если бы Драко мог потратить немного больше времени на процесс экстракции в суспензии, то, возможно, смог бы понять, что упустил раньше. А пока процесс идёт, он мог хотя бы начать работу над новым вариантом противоядия. По ходу дела он проклинал Голпалотта. Абсолютный ублюдок. Хотя, возможно, не такой плохой, как Нотт-старший.       Этот яд порождён ненавистью. Так же как Тёмный Лорд не сумел одержать победу над защитой любви, созданной Поттером для своих друзей во время финальной битвы, Драко подумал, не может ли любовное зелье в качестве основы противостоять более ненавистным элементам яда. В одном из старых хогвартских дневников Северуса нашлось несколько теорий о любовных зельях, и Драко стало интересно, о какой ведьме или волшебнике думал его профессор, когда начал экспериментировать. Некоторые из них, казалось, были призваны помочь выпившему избавиться от романтических чувств, а не внушить их другому.       Магические противоположности. Тёмное и светлое. Чистокровные и магглорождённые. В этом был какой-то смысл, подумал он, измельчая яйца огневицы в мелкий порошок. Было уже далеко за три часа ночи, но Драко продолжал работать. По крайней мере, он мог подготовить ингредиенты для своего варианта Амортенции, за исключением тех, которые нужно было добавлять свежими. У него заканчивались некоторые ингредиенты, которые Типпи принесла из поместья. Как только наступит середина утра и все его коллеги придут на работу, нужно будет отправиться в аптеку. Он не мог рисковать, столкнувшись с кем-нибудь только потому, что ему понадобилось больше корня валерианы и коры виггентри.       В лаборатории в поместье имелось множество… неприятных ингредиентов, которые могли понадобиться для яда. Он давно не видел свою мать, и хотя она была более искусна в чарах, он мог бы обратиться к ней за советом. Возможно, его отец что-то знал и поделился с ней. Они редко обсуждали его. Нарцисса по-прежнему злилась, что он стал причиной появления у Драко Тёмной метки. И Драко не знал, как сказать ей, что это не вина Люциуса, не совсем. Она так замкнулась в себе после финальной битвы. Но с другой стороны, и он тоже.       Помещение лаборатории выглядело так же, как и два дня назад, и Драко с тяжёлым вздохом превратил один из табуретов в раскладушку. Она не была удобной, но ему оставалось поспать всего несколько часов, а выходить из комнаты не хотелось. Грейнджер неподвижно лежала рядом с ним, и он закрыл глаза, надеясь уснуть.       Рано утром его разбудило постукивание в окно. Прилетела незнакомая сова, держа в лапках клочок пергамента. Ноги затекли, во рту пересохло. Бодроперцовое помогло бы. И кофе.       Записка пришла от Тео, и сообщала, что Поттер отправился в Азкабан, чтобы попытаться заставить Нотта-старшего поделиться своими соображениями о пропавшем ингредиенте. Тео выразился несколько саркастически, что было вполне нормально, и это подбодрило Драко. Состояние Грейнджер не изменилось. В диагностических заклинаниях, которые он накладывал, не наблюдалось никаких перемен. Но он не мог оставить её одну.       — Типпи, — позвал Драко и поприветствовал эльфийку так тепло, как только мог в своем нынешнем состоянии, отвечая на её обеспокоенные вопросы. — Не могла бы ты приготовить кофе и что-нибудь быстрое, чтобы я мог поесть? После душа мне нужно отправиться в поместье. Можешь остаться здесь с мисс Грейнджер, пока меня не будет?       — Конечно, — ответила она. — Типпи составит мисс компанию и будет охранять её на время вашего отсутствия.       Драко кивнул и прошёл в ванную, включив воду как можно горячее. Он снял рубашку, избавляясь от пятен нервного пота, и положил её в корзину для белья. Типпи взяла на себя ответственность за его стирку. Всего за несколько дней она помогла привести квартиру в порядок. На стенах даже появилось несколько картин. Пейзажи, которые нравились ему в детстве. Скалистое море, разбивающееся о белые утёсы.       Прежде чем войти в воду, Драко выпил Бодроперцовое зелье. Один из его собственных вариантов без пара из ушей. Малфой нуждался лишь в паре от воды, клубящемся над его лицом, чтобы усилить эффект окклюменции. Сегодня было бы разумно прибегнуть к более сильным методам, чтобы справиться с тем, что ему, скорее всего, придётся сделать. Прикоснуться к ингредиентам, к которым он надеялся никогда не прикасаться. Прочесть то, что вызвало бы у него подёргивание глаз. Произносить заклинания, которые будут неприятно ощущаться на языке.       Одевшись и съев булочку, и убедившись, что Типпи надлежащим образом ухаживает за Грейнджер, он вышел из квартиры. До места аппарации было несколько кварталов. Суспензии понадобится ещё полдня, не меньше, и он легко сможет воспроизвести базу Амортенции в лаборатории своего бывшего дома. Он повернулся на каблуках и вышел на Лютный переулок.       В этой части волшебного Лондона всегда было немного темнее. Здания были старые, стояли ближе друг к другу. Загораживая солнце. Драко плотно натянул плащ, используя его большой воротник, чтобы защитить лицо от холодного январского воздуха. Невозможно было скрыть, кто он такой, особенно здесь. По крайней мере, вокруг царила тишина.       Аптека «Лоза изобилия» существовала еще до Великого пожара 1666 года, бушевавшего в маггловском Лондоне. Это была самая большая аптека после «Слизня и Джиггера» в Косом переулке, и она обслуживала более разношерстных клиентов. Драко застал её зал пустым.       Малфой первым делом отправился за корой виггентри, набрав полную банку. Со времён войны она подорожала до неприличия. Он взял побольше спорыша и крупный кусок лунного камня. Импульсно приобрёл довольно дорогую чешую дракона. На полке оставались две последние банки валерианового корня.       Расплатившись за свои товары, он направился обратно в переулок, по пути кивнув Маркусу Флинту и зайдя в «Горбин и Бэркес». Останавливаться для разговора сегодня не было времени. Старый хитрый лавочник уже не раз помогал ему на шестом курсе, и, хотя он подумывал найти окольный путь, чтобы спросить, что Горбин думает о яде, Драко понимал, что вероятность причастности этого человека невелика. Хотя он никогда не был Пожирателем смерти, за соответствующую цену Горбин поклонился бы любому, кто бы его ни попросил. Вместо этого Драко поздоровался, риторически поинтересовался его самочувствием и попросил воспользоваться камином.       Тео немедленно ответил и впустил его.       — Ты в порядке? — поинтересовался Тео, глядя на него, пока Драко смахивал сажу со своего плаща.       — Конечно, нет, но то, что я разбит в пух и прах, не поможет Грейнджер, так что я пресекаю это, как обычно.       Тео кивнул.       — У тебя хорошо получается. Мне бы не помешали несколько советов, прежде чем я скажу то, о чём могу пожалеть при следующей встрече с Поттером.       — Ты не хотел, чтобы он отправлялся в Азкабан. — Это был не вопрос.       — А он всё равно пошёл. Неудивительно, что они с Грейнджер такие хорошие друзья. Они оба чертовски глупы. — Тео вздохнул. — Может, он подтвердит мою неправоту и вернётся с полным списком ингредиентов, временем варки, количеством чёртовых размешиваний и прочей ерундой, о которой вы, зельевары, только и говорите. А может, он окажет мне услугу и познакомит моего отца с дементором.       — Будем надеяться на оба варианта, да? — добавил Драко.       — Гарри тебе доверяет, ты же знаешь.       — Очень сомневаюсь.       — Сомневаться ты можешь, но он знает, что ты приложишь все усилия, чтобы помочь Гермионе.       — Почему? — спросил Драко.       — Потому что Гарри сказал, что видит это по твоему лицу, — пояснил Тео. — Он сказал мне вчера вечером. И снова сегодня утром. Всё время повторял это, на самом деле.       Драко кивнул. Он не был уверен в достоверности сказанного и в том, действительно ли в это верит. Но он всё равно улыбнулся.       — Тео, я не хочу прерываться и убегать, но мне нужно в поместье. Там находятся… вещи, которые могут помочь.       — Я не такой профан в зельях, как Поттер, но если тебе нужен помощник…       Драко покачал головой.       — Спасибо, но я думаю, что в одиночестве буду лучше соображать. Мало того, что моя мать будет находиться в одном здании со мной. Она, наверное, будет сидеть и наблюдать всё время, пока я буду пытаться избежать очередного приступа тревоги.       — Ты расскажешь ей? — спросил Тео, и Драко не мог понять, имел ли он в виду зелье или Гермиону. Возможно, и то, и другое.       — Если она позволит мне вставить хоть слово, — отозвался Малфой и схватил горсть летучего пороха. Он бросил его в огонь и крикнул: — Малфой-мэнор!       В гостиной было темно. Он взмахнул своей палочкой и распахнул шторы, впустив немного света. Чаще всего он аппарировал сюда, когда заходил в гости. Но прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Драко в последний раз проделывал этот путь.       Из проёма донёсся голос одного из эльфов.       — Приветствую вас, сэр, — поприветствовал его Грифф. Драко передал ему плащ и спросил о матери. — Леди Нарцисса в малой столовой.       Малая столовая была рассчитана всего на двадцать человек. Она находилась на противоположной стороне дома в отличие от другой столовой. Той, которую они навсегда запечатали, но воспоминания о ней остались.       Драко шёл по коридорам дома своего детства, не в силах избавиться от тревоги, поселившейся в его стенах с приходом Тёмного Лорда. Несмотря на все усилия его матери переделать обстановку, она сохранялась — отголоски худших двух лет жизни Драко. Иногда, приходя сюда, он клялся, что у него зудит предплечье.       — Здравствуй, мама, — произнёс он, входя в комнату, которая была недавно обставлена светлым деревом и кремовыми стенами. Здесь царила яркость, которая успокаивала Драко. Маленькие штрихи золота тут и там, в канделябрах и тканях.       — Драко, дорогой, я не ждала тебя, — сказала миссис Малфой, ставя чашку на блюдце, а затем на стол. Безупречные манеры, как всегда. Несмотря на то, что Нарцисса Блэк не ожидала гостей, она надела одно из своих лучших платьев, из парчи глубокого зелёного цвета, и туфли на высоких чёрных каблуках. Впервые за много лет она приложила усилия. Обычно она надевала нарядные мантии независимо от времени суток. Возможно, его мать продвинулась дальше, чем он думал.       Драко наклонился, чтобы поцеловать её в щёку. Несмотря на туфли, он всё ещё был выше её на целую голову.       — Извини, — проговорил он, ухватившись за спинку стула. — Я должен был сначала написать. Понимаю, что это неожиданно.       — Ты мог бы послать Типпи, она в тебе души не чает, — сказала его мать, улыбаясь.       — Вообще-то Типпи у меня в квартире.       — Драко, я надеюсь, что ты хотя бы разрешаешь ей убирать за тобой. Я с содроганием думаю, на что похожа твоя квартира, раз ты не приглашаешь меня на чай.       — Всё в порядке, ты же знаешь, я люблю поддерживать порядок. Она… мама, я, наверное, должен рассказать тебе о своей первой настоящей миссии и о том, почему я так долго отсутствовал, но у меня нет времени, — выпалил он. Его костяшки пальцев уперлись в дерево.       — В чём дело? — Её ярко-голубые глаза сузились, и она протянула руку, чтобы погладить его лицо, как она всегда ласкала его в детстве. — Ты ведь помнишь, что можешь рассказать мне всё, не так ли?       Сейчас самое время узнать, что это значит, подумал он.       — Если коротко, то моя напарница проглотила яд, и мне нужно создать противоядие, прежде чем…       — Пока Министерство не обвинило тебя, — закончила она и поднесла руку к горлу. — Что тебе требуется?       — Если ты пройдёшь со мной в лабораторию, я смогу рассказать тебе больше подробностей, и, возможно, ты вспомнишь что-то, что может помочь.       Она кивнула и пошла за ним по поместью, внимательно слушая его рассказ о яде Нотта и о попытке воссоздать отраву. Она не задавала вопросов, просто позволяла ему говорить. До лаборатории было довольно далеко, и, когда они дошли до дверей, ему пришлось вскрыть защиту, чтобы войти. Он уколол палец и произнёс заклинание, которое ненавидел. В завершение он добавил Sanctimonia Vincet Semper.       Пока Драко обустраивал свой рабочий стол, его мать держалась в другом конце комнаты, левитируя для него вещи.       — Ты когда-нибудь слышала что-нибудь о яде? — спросил он, зажигая котёл и приступая к работе над противоядием для любовного зелья.       — Обсуждались несколько зелий, но ничего такого сложного, — ответила она, наблюдая за ним. — По крайней мере, я не была свидетелем. Конечно, ходили всякие разговоры о будущих планах Тёмного Лорда.       Драко начал с порошка из яиц огневицы, который приготовил у себя дома. Смешал его с жемчужной пылью. Затем он подогрел немного медовой воды и добавил в неё росток перечной мяты перед порошкообразными ингредиентами. Затем шипы розы и лунный камень. Помешивая по часовой стрелке, он медленно вводил каждый ингредиент.       Прочистив горло, Драко сказал:       — На самом деле я не варю любовное зелье, просто использую его как отправную точку. Яд содержит несколько ингредиентов, которые следует учесть. Думаю, лепестки из розового сада могли бы помочь.       — Нетрадиционный ингредиент, — ответила его мать, но встала со своего места. — Я сейчас вернусь.       Долгое время он работал в тишине, сосредоточившись на каждом взмахе, каждом заклинании. На том, как менялся цвет варева и завивался пар. Он представлял себе её лицо, потому что розовый цвет зелья так напоминал её румянец. Пар уже начал пахнуть ею. Он вился в его ноздрях, дразня его воспоминаниями о её шее под его губами. О мяте, пряниках и лучших канцелярских принадлежностях.       — Надеюсь, этого достаточно, — произнесла его мать, держа в руках корзину, полную десятками роз. Старые английские розы, которые, как она знала, он предпочитал за их приятную сладость.       — Спасибо, — ответил Драко и заклинанием сорвал лепестки с одного цветка.       — Министерство тоже работает над этим? — спросила его мать, и он кивнул, помешивая содержимое котла. Добавляя лепестки по одному за раз. — Ты волнуешься, — прошептала она. — И не о Министерстве.       Окклюменция работала с незнакомцами, но мать с отточенным навыком легилименции не шла с ними ни в какое сравнение. А Нарциссе Малфой никогда не требовалось применять легилименцию к собственному сыну. Она знала, о чём он говорит. Даже спустя столько времени. Не было смысла лгать, когда его тревога стала ощутимой.       — Да.       Она молчала, и когда он взглянул на неё, она показалась ему маленькой. Обычно миниатюрная, но с грацией человека намного выше. Нарцисса вела себя как королевская особа. Она требовала от своего сына хорошей осанки и правильной длины шага для его роста. Но сейчас она съёжилась, как наказанный ребенок.       — Ты заботишься об этом человеке, — серьёзно сказала Нарцисса. — Она… магглорождённая.       Их взгляды встретились, и он не ожидал, что её глаза окажутся серебристыми.       — Мама…       — Она заботится о тебе? Пожалуйста, скажи мне правду, сын.       — Я верю, что заботится, — ответил Драко и проглотил эмоции, грозившие закипеть. В его голове промелькнули защитные мысли, которые он придумывал всякий раз, когда позволял им блуждать за пределами поместья Ноттов, о том, что у него может быть с Грейнджер после. Но сейчас было «после», и у него не было ничего, кроме решимости разбудить её.       — Она сможет простить тебя? — резко спросила его мать и подошла ближе. Крошечными шажками, пока не оказалась рядом с ним, заглядывая в котёл и разглядывая розовое содержимое. Ему было интересно, чем Амортенция пахнет для неё. Успокаивает ли её запах так, как успокаивал его.       — Да, я извинился, но она сказала, что мои действия значат больше, чем слова — что я показал, что сожалею. Мы можем получить прощение. От… от тех, кто нам больше всего нужен.       Его мать обдумывала его слова, выравнивая дыхание. Вероятно, она использовала успокаивающую окклюменцию, чтобы привести мысли в порядок.       — Я не разговаривала с моей сестрой Андромедой с тех пор, как ты родился, — сказала она, покручивая кольцо на пальце. Массивное бриллиантовое чудовищное кольцо. При нём это имя никогда не сходило с губ его матери. — И в тот день, в Хогвартсе, я впервые увидела её дочь. Она была так похожа на неё. И она была мертва. А я даже не познакомилась с ней.       Драко не смотрел на свою погибшую кузину. Было довольно странно наблюдать за ней издалека. Даже во время дуэли, когда она командовала залом. Он заметил, что наклон ее носа похож на его. От их деда, Сигнуса. Он побежал дальше и больше её не видел.       — Если твоя ведьма смогла простить тебя, как ты думаешь, сможет ли моя сестра простить меня? Есть ли хоть какой-то шанс?       Драко наложил стазис на зелье и один из немногих раз в жизни обхватил мать руками, прижимая к своей груди. Крепче, чем он когда-либо обнимал её. И когда он почувствовал, что его рубашка стала влажной, он пригладил её светлые волосы. Долгие годы он думал, что она отдалилась от него из-за отца. А теперь он задумался, может, дело было вовсе не в нём.       — Ты должна попытаться, — мягко произнёс он. — Или ты будешь вечно сомневаться.       Прошло много времени, прежде чем дыхание его матери успокоилось. Прежде чем она ослабила свою хватку и наложила благотворное заклинание на них обоих.       — Я могу помочь тебе, — сказал он, снимая стазисные чары и возвращаясь к работе. — Если ты хочешь поговорить об этом до…       — Всю мою жизнь, Драко. На протяжении четырёх десятилетий. Я пытаюсь, но мне нужно многому научиться, — её руки тряслись, пока она собирала розы. — Многое пришлось взвалить на тебя, когда ты был ещё ребёнком.       — Это, — усмехнулся он, и смех застрял у него в горле. — Так сказала Гермиона. Что мы были детьми. Она также говорила, что мы способны отказаться от того, что нам больше не нужно.       Его мать положила букет и посмотрела на него, ухмыляясь.       — Только ты мог дотянуться до самой высокой полки. — Затем её улыбка померкла. — Тебе от этого только хуже. Для вас обоих.       Этого нельзя было отрицать. Она была права, и он знал это с того момента, как поцеловал Грейнджер, а может, и раньше. Хуже будет всегда. Но что на самом деле было хуже?       Он знал, что не является хорошим человеком, и редко поступал правильно. Но Драко делал всё необходимое, чтобы защитить свою семью, или хотя бы попытаться. И если он был готов пройти через все трудности, через которые прошёл ради своих родителей, то ради неё он готов на худшее. Если бы ему пришлось истекать кровью, кричать и разрываться на части снова и снова, он бы согласился. Он сделает и худшее, и это будет того стоить.       — В первый раз, когда Тёмный Лорд пришёл к власти, — сказала его мать, отвлекая его внимание от пара над варевом, — состоялся ритуал. Твой отец заставил меня остаться здесь, потому что я была беременна.       Любовное зелье окрасилось в цвет старых английских роз, и он начал добавлять кору виггентри.       — Ты знаешь, что произошло во время этого ритуала? — спросил он.       — Тогда состоялось кровавое жертвоприношение, — ответила она. — Каждая чистокровная семья приняла участие.       — Как это вообще возможно? Не все из Священных двадцати восьми были на… той стороне. — Он чуть было не сказал «на нашей стороне», по привычке.       — Я не говорила, что они добровольно согласились, просто они были приняты во внимание. Твой отец выступал за нашу семью, а моя сестра — за семью Блэков. Он рассказал мне об этом позже.       Кровавые ритуалы не были редкостью в культуре чистокровных. Половина их защитных барьеров были кровными, и многие церемонии требовали скрепления магической кровью.       — Там был Теодор Нотт. Старший.       Драко нахмурил брови.       — Конечно, он был там. Ты знаешь, какова была цель этого мероприятия?       Она покачала головой.       — Всё, что рассказал твой отец, это что Тёмный Лорд потребовал этого, и что Нотт собрал кровь.       Нотт, который обладал талантом и располагал средствами для экспериментов в течение многих лет в уединении.       — Ты думаешь, он использовал кровь в создании яда? — спросил Драко, мысленно перебирая всё, что знал о крови как ингредиенте для зелья. Кровь единорога считалась отвратительной, хотя несколько старых записей рекомендовали использовать её в целебных зельях. Всего лишь каплю, чтобы облегчить боль и потерю крови на поле боя. Большинство современных зельеваров расходились во мнениях по этому вопросу.       — Это ведь возможно, не так ли? Ты всегда блестяще разбирался в зельях, тебе лучше знать, чем мне.       Конечно, это было возможно. И если бы у него было время по-настоящему осмотреть лабораторию Нотта, возможно, он бы обнаружил колбу с надписью «Кровь Священных двадцати восьми. Вот, Драко, она тебе понадобится». Но он не нашёл, а сейчас несколько линий чистокровных прервались. Воссоздать яд было невозможно, если кровь в нём использовалась как ингредиент.       Драко почувствовал себя так, словно его рёбра треснули заново. Его швырнули на пол в картинной галерее. Если он не сможет воссоздать яд, то ему придётся искать недостающий ингредиент противоядия исключительно на основе догадок. Он мог проверить его только с помощью тех нескольких капель яда Нотта, которые у него остались. И у него было ещё два дня, чтобы осуществить задуманное.       — Мне понадобятся все имеющиеся у нас книги по магии крови и зельям, — проговорил он, работая над укреплением кирпичей в своём сознании. Его мать бросила на него понимающий взгляд. — Ты поможешь мне?       Пока Драко работал над новым противоядием, его мать ушла в библиотеку, изредка заглядывая в лабораторию, чтобы поделиться информацией, которую обнаружила. Он работал так быстро, как только мог, не забывая о точности. Грифф заглядывал к нему. Эльф предлагал чай и бутерброды, от которых тот отказывался. На табурете в другом конце комнаты стоял поднос, согретый несколькими чарами.       Драко воссоздал предыдущее противоядие, а также новую версию, основанную на Амортенции. С изменениями, учитывающими некоторые ингредиенты яда. Однако в каждом из них не хватало одного. Последнего ингредиента, чтобы учесть третий закон Голпалотта. Драко чертовски ненавидел Голпалотта.       Яды содержали кровь в качестве ингредиента — это не было новшеством. Но чаще использовалась кровь тролля, дракона или, реже, мантикоры. Кровь зверя противопоставлялась крови, яду или выделениям другого зверя. Он разлил по дюжине склянок каждого противоядия и добавил по капле разных видов крови, наблюдая за реакцией. Кровь тролля превратила каждое из них в затвердевшее месиво. Непригодное для использования. Он уничтожил его. Кровь дракона растворила их. Кровь мантикоры была настолько редкой, что даже в поместье её не осталось, и вероятность получить её в пятницу вечером была невелика. Утром ему придётся вернуться в «Лозу изобилия» с толстым кошельком галлеонов.       Ни один из этих вариантов не сработает, подумал он. Драко хорошо разбирался в зельеварении и знал, что кровь зверя здесь не годится. Если для противодействия другому ингредиенту используется кровь или яд, то источник этого ингредиента должен быть его противоположностью или хищником. Если исходить из этой логики, то как можно нейтрализовать кровь двадцати восьми чистокровных? Драко казалось маловероятным, что для создания яда было использовано более капли крови. Он смог почти безупречно воссоздать его без неё. Переборщил бы — и изменилась бы вязкость, не говоря уже о степени проводимости и, возможно, цвете.       Капля чистой крови и древнее заклинание, гарантирующее, что если кто-то из чистокровных или полукровок проглотит яд, он не причинит ему вреда. Использование крови магглорождённого в противоядии ничего не даст. Возможно, ему нужно было изучить и заклинания. На дальнейшие исследования у него не было времени. Он опрокинул в себя ещё одну склянку Бодроперцового и заставил себя поесть, не ощущая никакого вкуса. Он выпивал чашку за чашкой крепкого чая, чтобы не заснуть.       Его мать вернулась, когда день сменился ночью.       — Дорогой, если ты не поешь и не поспишь…       — Я в порядке, — ответил он, пробуя более редкие и менее вероятные ингредиенты. Все доступные ему. Даже то, что наверняка не сработает. Просто чтобы попробовать. Он должен был попробовать.       — Драко, — обратилась к нему мать таким тоном, которого он не слышал с тех пор, как был ребёнком. — Завтра ты воспользуешься всем, что есть в этой комнате. Всё по-прежнему будет стоять здесь.       Пар в лаборатории затуманил его зрение. От жара, исходившего от котлов, он вспотел.       — Я не могу терять время. Если я что-то упущу, если завтра…       — Ты едва держишься на ногах, — сказала она, схватив его за локоть, и наложила на стол мощные стазисные чары. Сдерживая всё. Но его глаза всё равно оставались мутными. Открыть их было непосильной задачей. — Грифф может подготовить твои покои…       — В этом нет необходимости, — произнёс Драко и зажмурил глаза. Потёр их, пока не почувствовал, что больше не спит. — Мне нужно убедиться, что с Грейнджер всё хорошо. Отправить Типпи домой.       Они шли по дому в молчании. Каждый шаг воспринимался как провал. Каждый шаг приближал его к тому, чего он не хотел видеть.       — Думаю, мне стоит аппарировать, — сказал Драко, когда они дошли до каминов. Он не хотел снова обращаться к Тео так поздно, а после этого ему всё равно придется аппарировать. — Свежий воздух будет кстати.       Его мать остановилась и приложила руку к его щеке, глядя на него снизу вверх.       — Всё, что тебе нужно. Всегда.       Ему нужно было чудо. Призрак Северуса Снейпа или Альбуса Проклятого Дамблдора с ответом. Первый бы усмехнулся, а второй говорил загадками, на которые у него не хватало терпения. Но у одного из них мог быть ответ.       Он положил свою ладонь на её руку и убрал её, чтобы поцеловать в макушку. Перед тем, как уйти, он добавил:       — Ты можешь написать ей первой. Андромеде.       Она напряжённо кивнула и сжала его руку.       — Всё, что тебе нужно, мама. Всегда.       Он отвернулся прежде, чем упали её первые слёзы, и с треском приземлился в место аппарации рядом с его квартирой. Луна стояла высоко, и хотя он не различал звёзд из-за маггловского света, Драко знал, что они на небе. Он всегда находил утешение в звёздах. Будь то из окна его дома в Мэноре или на прогулке поздно ночью, незадолго до комендантского часа, когда учился в школе. Прочищая голову у Чёрного озера. Прогуливаясь вокруг тыквенных грядок на краю Запретного леса.       Ему потребовалось меньше времени, чем обычно, чтобы добраться до своей квартиры. Его шаги подстёгивала срочность, бурлящая в его жилах. Пока его не было, Типпи устроила настоящий пир — на плите стояли тарелки с булочками и печеньем, буханки хлеба и что-то острое.       Грейнджер оставалась в том состоянии, в каком он её оставил, и вид её был чертовски болезненным. Не та сдавливающая боль, которую он испытывал, когда она улыбалась ему или когда он ловил её взгляд. А боль, поселившаяся глубоко в груди. Она распространялась, как проклятие, разрывая его кожу.       А рядом, устроившись у её ног, сидел Поттер.       — Теперь взлом и проникновение? — заметил Драко.       — Я хотел поговорить с тобой, если ты не против, — сказал Поттер. — Дверь открыла Типпи.       — У меня есть выбор?       — Нет, не совсем.       Эльфийка жестом попросила Драко нагнуться, что он и сделал.       — Типпи хотела бы поговорить и с вами.       — Поттер не… Полагаю, просить тебя ничего не трогать сейчас бесполезно. Я сейчас вернусь.       Он последовал за Типпи в библиотеку и закрыл дверь, наложив глушащие чары для сохранения приватности.       — Типпи оставила для вас еду, — сообщила эльфийка. Она что-то вязала и держала пряжу в одной руке.       — Спасибо, Типпи, что позаботилась о Грейнджер, — поблагодарил он. — Тебе пора домой. Уже очень поздно.       Типпи оглядела комнату, затем подошла к Драко и жестом попросила его снова наклониться к ней. Он присел, ожидая.       — Типпи подумала, что вам может понадобиться это, — сказала она и протянула кулон, который он подарил Грейнджер. Перед тем, как они вошли в поместье Ноттов. — Типпи беспокоилась, что он может спутаться, прежде чем она проснётся.       Кровь исчезла, и он различил выгравированные звёзды на кварце. Он снова поблагодарил Типпи, и она ушла, щёлкнув пальцами. Затем он надел цепочку на шею и спрятал её под рубашку. Чтобы не было видно.       Поттер не двигался. Если бы у него хватило сил, он бы испытал стыд за состояние своей квартиры, но сейчас его волновало только одно. И уж точно не то, чтобы впечатлить Избранного Придурка коллекцией произведений искусства и изысканной мебелью.       — Выпьешь? — спросил Драко, наливая себе немного огненного виски.       — Да.       Малфой отправил ему стакан и наколдовал стул, придвинув тот к дивану, на котором неподвижно лежала Грейнджер. Её локоны выбились из привычной причёски, и ему захотелось их поправить. Но не в присутствии зрителей.       Драко прочистил горло и отпил глоток, позволяя теплу окутать горло, прежде чем заговорить.       — Ты хотел поговорить?       Поттер поставил стакан и посмотрел на свои ботинки.       — Отец Тео не помог, как и предполагалось.       — Верно. Ну, возможно, он самый худший человек в мире.       — Не считая меня? — Поттер пошутил, но Драко не улыбнулся.       — Чего ты хочешь? — спросил он. — Я работаю в довольно жёсткие сроки, если ты помнишь.       — Слушай, Малфой, я знаю, что мы не совсем… ладим.       — Преуменьшение, я бы сказал.       Гарри вздохнул.       — Ты хорошо справляешься со своей работой. Департамент — особенно Робардс — ценит тебя. Доулишу ты безусловно нравишься. Думает, что ты забавный.       — Да, я забавный. Есть ли смысл в этом разговоре?       Драко допил свой напиток. В этот раз ему не хотелось выпить больше, чтобы не чувствовать себя неловко в присутствии кого-то за пределами его очень, очень маленького круга общения. Он хотел сохранить ясную голову.       — Ты осторожен, и я это понимаю, но ты всё уладишь.       — Потому что если я этого не сделаю, то для меня всё будет кончено, ты ясно дал это понять прошлой ночью, Поттер.       — Что ты успел сделать сегодня? Расскажи подробнее.       Он допил выпивку, затем встал и направился через нетронутую кухню Драко за кувшином воды и двумя чистыми стаканами. Он поставил их на стойку.       Драко трансфигурировал один из табуретов у рабочего стола в маленький столик, взмахом палочки отправив туда воду и стаканы, пока Поттер расставлял тарелки. Как будто они собирались обедать вместе. Какой кошмар.       Сначала Драко рассказал о своём походе в Лютный переулок, отвечая на все вопросы Поттера о том, кого он там видел и какие ингредиенты продавались в аптеке. Сколько всего он купил. Затем Драко рассказал обо всех своих опытах в лаборатории в поместье. О матери он не говорил — это его личное дело, хотя Поттеру, по крайней мере, хватило приличия поинтересоваться состоянием её здоровья, о чём он тоже умолчал, ограничившись молчаливым ответом.       Он не мог заставить себя съесть ничего из еды, стоявшей перед ним, поэтому просто потягивал воду, пока Поттер задавал вопросы. Пока он не перечислил весь список своих неудач за этот день. Он снова посмотрел на локон, который лежал на лбу Грейнджер. Казалось, что её кожа замёрзла, хотя он знал, что она тёплая. В какой-то момент Типпи поправила подушки вокруг неё.       — Гермиона верила в тебя, — сказал Поттер, — и я тоже.       Драко поморщился.       — Не заставляй меня блевать. Я не ел, это было бы ужасно неприятно.       Быстро встав, Поттер расправил плечи.       — Она заботится о тебе. Постарайся не слишком сердиться на неё, когда ты всё-таки сорвёшься.       Когда он собрался уходить, Драко не смог остановить себя.       — Ты и Тео, ты… ты стыдишься этих отношений? Что ты с кем-то вроде него?       — Что? Конечно, нет. Неужели Тео так думает?       Он не хотел говорить за Тео.       — Тогда зачем вся эта скрытность и тайны?       Поттер вздохнул и в этот момент показался намного старше.       — Потому что я отдал всё этому миру, чтобы защитить его. Чтобы спасти. И я хочу оставить что-то для себя.       Драко кивнул.       — Как и ты, — добавил Поттер.       — Ты, кажется, забыл, на чьей стороне я был. Я не пытался защитить или спасти этот мир.       — А ты, кажется, забыл, что я проницателен. И знаю, что ты стараешься ради своего собственного мира. И прямо сейчас это Гермиона. Ты потерял всё на войне и всё ещё пытаешься спасти её. Защитить.       Драко оглянулся на её лицо, чтобы избежать взгляда Поттера.       — Раньше у меня это плохо получалось, и…       — Сейчас у тебя получается лучше, вот что важно.       — Почему ты… не знаю, добр ко мне? — спросил Драко, вставая и убирая стул. — Я думал, ты будешь в восторге, если у тебя появится повод отправить меня в Азкабан.       — Потому что я знаю Гермиону. И я сказал Тео, что мне нужно увидеть всё своими глазами.       — Увидеть что?       — Что ты любишь её, — произнёс Поттер, будто всё так просто.       Драко молчал. Сжал челюсть.       — Мне нужно было знать, что причина не только в ней.       — Это она тебе сказала? — спросил Драко. У него звенело в ушах, а кожа словно обтянула его кости.       — Она не должна была. Ты не попадёшь в чёртов Азкабан. Слушай, может, я не совсем ясно выразился, но я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе, независимо от того, найдёшь ты противоядие или нет.       — Почему?       — Потому что так поступила бы Гермиона. И это правильно.       — Всегда остаёшься хорошим человеком, а, Поттер?       Драко всё убрал, отправив посуду на кухню мыть. Не желая больше ничего слышать. Потому что если он узнает больше, а она так и не очнётся, он не сможет этого вынести.       — Нет, — сказал Поттер. — Я просто знаю, на что это похоже.       — Я не спал уже несколько дней, — отозвался Драко. — Твоя расплывчатость крайне бесполезна, знаешь ли.       Поттер вздохнул, и в конце выпустил резкий смешок. Он покачал головой.       — Я знаю, каково это — быстро полюбить кого-то, не осознавая этого. И хотеть защитить их.       — Вот почему ты так поступаешь — с Тео, вот почему ты осторожен? Чтобы защитить его?       — Да.       Он собирался пожалеть о том, что доверился Поттеру утром.       — И ты думаешь… это что-то…       — Гермиона приняла яд, чтобы защитить другого, безымянного магглорождённого от последствий. Большую часть времени она не думает о себе, но думает о тебе.       — Я не уверен, что она думала о моих чувствах, когда принимала яд. Совсем.       — Нет, не думала, потому что она верит в тебя. Она знает, что ты сможешь приготовить ей правильное противоядие. И, как я уже сказал, я тоже.       Они посмотрели друг на друга и на Грейнджер.       — Поспи немного, Малфой, — произнёс Поттер, держась одной рукой за дверь. — Я скоро вернусь.       Долгое время он стоял, попеременно мысленно перечисляя различные ингредиенты, различные методы и глядя на Грейнджер.       В детстве он читал сказку о принцессе, которая уколола палец о веретено, окунутое в Напиток живой смерти. Колдунья завидовала ей и желала зла. Зелье Виггенвельда служило противоядием от любого сонного зелья, в том числе и от Напитка живой смерти. Принц-волшебник намазал немного зелья на губы и поцеловал спящую ведьму. Она проснулась.       Может быть, именно этого и не хватало, подумал он. Хотя в детстве он познакомился с историей волшебства, она послужила вдохновением для маггловской сказки, которую он однажды прочитал. Было уже поздно, и Драко сидел в библиотеке Хогвартса, исследуя Исчезательный шкаф, когда наткнулся на книгу сказок, о которых никогда не слышал. И принялся их читать. Спящая красавица, так называли принцессу. Она проснулась не от противоядия, а от поцелуя истинной любви. На самом деле Драко не знал, что такое любовь. И можно ли вообще назвать любовью то, что он чувствовал к Гермионе. Но она спала, и он считал её прекрасной.       В её облике ничего не изменилось. Вьющиеся волосы разметались за её головой, прислонённой к плюшевой подушке. Мягкие руки, которые, как он знал, могли крепко обхватить его, были сложены на её животе, поверх одеяла. Он провёл пальцами по её лбу, отодвинув локон в сторону. Кожа была тёплой. Он опустился на колени рядом с ней, понимая, что принимает желаемое за действительное. Понимая, что пока он не вычислит недостающий ингредиент для противоядия, она будет спать.       Но он всё равно попробовал. Поцеловал её неподвижные губы. Она не проснулась.