Tremble & Depart / Трепещите и удалитесь

      В начале рабочего дня Гермионы не было особой суеты. Коллеги поинтересовались её здоровьем, и она заверила их, что чувствует себя хорошо, просто немного простужена. На том дело и кончилось. Они ведь знали, что она не болтлива. В течение часа девушка отвечала на записки в своём кабинете и разбиралась с бесконечным беспорядком, который накопился. Затем она отправилась в одну из лабораторий, чтобы начать разбираться с новой партией артефактов, доставленных из Шотландии. В нескольких старинных склепах, которые исследовал департамент авроров, хранился небольшой тайник с редкими и ценными предметами — золотыми кубками, копьями и мечами, ржавым топором VII века. На половине из них лежали проклятия.       Когда воинов-волшебников хоронили, они часто накладывали проклятия на предметы, которые, как они надеялись, будут сопровождать их в загробной жизни, если кто-то попытается ограбить их могилы. Такие разработки были одними из самых распространенных, и она часто сталкивалась с ними в качестве младшего специалиста по снятию проклятий. Гермиона только что отработала проклятие памяти на маленьком кинжале, когда в комнату влетела записка, покружилась над её головой и приземлилась рядом с ней. Это оказался бумажный самолетик знакомого дизайна. Сообщение от Гарри о пациентах в больнице Святого Мунго.       Она осторожно развернула его и просканировала. Каждый пострадавший магглорождённый мгновенно очнулся после одной капли противоядия. Гарри отметил, что Робардс остался под впечатлением и что Драко получил значительное повышение после того, как она их оставила. Гермиона достала клочок пергамента, чернила и перо, намереваясь написать записку Драко. В верхней части её сумки лежал кусок дерева, который она прихватила из поместья Ноттов. Длинный осколок от статуи посоха Салазара Слизерина.       После некоторых исследований, проведённых по возвращении, Гермиона пришла к выводу, что это змеиное дерево, судя по узору текстуры. Из этого же дерева была сделана палочка Слизерина.       Она быстро написала записку мистеру Олливандеру, в которой объяснила свои выводы и теории, а также кратко рассказала о том, как ей удалось заполучить это дерево. Затем она продолжила:       Я знаю, что Вы не работаете с этим деревом, но я бы хотела послать его Вам для исследования. Если Вы захотите изготовить из него палочку, то я только прошу Вас вернуть мне все остатки материалов, когда Вы закончите. Мне пришли на ум интересные мысли об использовании различных пород дерева для нагревания котла при варке зелий, а рунические камни для отливки часто…       Закончив своё довольно длинное письмо, она обернула его вокруг дерева, запечатала заклинанием, предотвращающим вскрытие, и попросила помощника своего отдела отослать сову для неё. Как только всё было сделано, Гермиона вернулась к своей работе в лаборатории. И к записке, которую она изначально собиралась написать.       Тебя повысили и назначили ответственным за приготовление противоядия? Я же говорила тебе, что ты гениален. Гарри сказал, что оно работает, и все пострадавшие магглорожденные просыпаются. Ты — молодец.       Г хх       Повернувшись к щиту с чарами Медузы — такими, что если на него посмотреть прямо, то человек окаменеет, — Гермиона продолжила работу. Уже близился обед, и ей захотелось есть. Больше всего ей было интересно, чем сейчас занимается Драко. Все ли в Отделе ядов и зелий относились к нему доброжелательно или хотя бы профессионально. Ей трудно было поверить, что кто-то усомнится в словах главного аврора Робардса, но она не понаслышке знала, как нервничает Драко на работе. Всё время один. Он всегда убирал свой стол в конце рабочего дня, словно готовился к увольнению.       Она работала без перерыва уже около часа, как вдруг ей в руки упала бумажная записка. Это был бумажный журавлик, похожий на тех, которых она пыталась смастерить в школе, будучи маленькой. До того, как узнала, что такое Хогвартс.       Грейнджер, пожалуйста, положи конец моему любопытству и мучениям и объясни, что означают эти чертовы крестики. В Отделе ядов и зелий, как и предсказывалось, полный бардак. Знаешь, сколько раз мне приходилось корректировать методики? Можно подумать, что Министерство нанимает людей, которые различают разницу между рубкой и нарезкой кубиками.       ДЛМ       Гермиона усмехнулась про себя, представив его в развевающейся чёрной мантии, пробирающегося между рядами зельеваров и наставляющего их, как профессор Снейп — с язвительным тоном и ограниченным терпением. Если бы ей удалось закончить работу пораньше, она смогла бы подняться на тот этаж и понаблюдать за его работой. Как пар от котлов переливается волнами в его платиновых волосах. Возможно, ему придётся закатать рукава и… она поспешно отогнала эту мысль, пока не покраснела слишком сильно.       Может, встретимся с Гарри и, возможно, Тео после работы, чтобы обсудить их некомпетентность за выпивкой?       Г ххх       P.S. — «Х» — это поцелуй. Некоторые магглы используют xoxo, то есть поцелуи и объятия.       На обед она съела сэндвич из кафе, пока заканчивала работу над последними проклятыми предметами, поступившими с тех выходных. Благодаря своей рунической последовательности она смогла справиться с дюжиной предметов, прежде чем день официально закончился. Её коллеге, Гарриет, скорее всего, досталось шесть предметов из склепа, и Гермиона с лёгким самодовольством задалась вопросом, сколько же предметов ей удалось обработать за то же время. Она никогда не спрашивала и не предлагала свою помощь. Так было проще. Пройти мимо и остаться незамеченной. Поскольку у неё оставалось время, она убрала всё лишнее.       Рядом с ней приземлился ещё один бумажный журавлик, и она улыбнулась. Когда Гермиона раскрыла его, то покраснела. Вся бумага была испещрена маленькими бледно-серыми крестиками под черными чернилами. Словно узор. Ничего не значащий для других, но у неё загорелась кожа.       Я посоветовал своим новым коллегам купить экземпляр «Продвинутого зельеварения» и начать учиться. У них в лучшем случае Приемлемый уровень. Очень много троллей, и не тех, которых можно отослать в лес.       Не хочешь перевестись в другой отдел? Твой новый начальник будет, по крайней мере, весьма симпатичным. По сравнению с твоими нынешними условиями — это улучшение.       Тео сказал, что они встретятся с нами в «Свитке и Вороне» ровно в шесть.       Могу я проводить тебя туда?       ДЛМ       Возможно, теперь, когда ей предстояло писать и отвечать на кокетливые записки, нудность её будней развеется. Она занялась исследованиями и, как только часы пробили половину пятого, вернулась в свой кабинет. В оставшееся до похода в Косой переулок время она, как могла, поправила причёску. Без четверти шесть в её дверь постучали.       Открыв дверь взмахом руки, Грейнджер произнесла:       — Войдите.       — Гермиона, ты готова идти?       К ней вошёл не тот волшебник, которого она ожидала увидеть.       — Привет, Гарри, только возьму плащ.       Гарри посторонился, и, прислонившись к стене позади него, на неё смотрели серые глаза того, кого она так жаждала увидеть. Застёгивая плащ, девушка слегка покраснела, а губы Драко приподнялись в слабом намёке на улыбку.       Они втроём пошли к лифтам, Гарри шёл впереди.       — Удачный день? — спросила она, глядя на Драко.       — Более чем, — ответил он в то же время, когда Гарри сказал «Да», а затем кашлянул.       Стоя в лифте, они держались за руки, и Драко начертил на костяшке её пальца крошечную букву «Х». Пока они шли через атриум к главному входу, несколько человек повернули головы, но Гермиона не обращала на них внимания. Каждая крупица её внимания была сосредоточена на жжении на коже. Сколько ещё идти до паба. Сможет ли она сесть рядом с ним и нарисовать собственные фигуры на его бедре. Или просто держать его за руку под столом. Ей было интересно, подсядет ли Гарри к Тео. Не придётся ли ей заставить его, чтобы воплотить в жизнь все свои фантазии о том, как она держит его за руку в обществе волшебников.       — Вы опоздали на три минуты, — заявил Тео. — Отвратительные манеры.       Он стоял, засунув руки в карманы, с расслабленной беззаботностью и предательски выдававшей его напряжённость челюстью.       — Привет, Тео, — сказала Грейнджер и обняла его.       — С возвращением, Гермиона. Выглядишь особенно прекрасно. Ты словно светишься приятным светом…       — Тео.       — Гарри.       — Так, давайте оставим всё снаружи, ладно? — предложил Драко, держа дверь открытой.       В пабе было не так много народу, как в «Дырявом котле» после рабочего дня, и Гермиона последовала за Тео к кабинке в задней части здания. Он опустился на скамейку, а она села на противоположную сторону. Гарри, не колеблясь, опустился рядом с Тео и улыбнулся ему.       — Огневиски? — поинтересовался Драко, и оба волшебника кивнули. — Для тебя, Грейнджер?       — Можешь посоветовать белое вино? — спросила она, зная ответ.       — Тогда сливочное пиво.       Гермиона наблюдала, как он подошёл к бару, а затем повернулась к Гарри и Тео. Она уже виделась с Гарри утром и извинилась за своё опрометчивое поведение. Он проявил меньше снисходительности, чем Драко, но она знала, что ему просто нужно время, чтобы прийти в себя. Тео, однако…       — Вот в чём дело, Гермиона, — сказал он, откинувшись назад и положив руку на столешницу кабинки. Он побарабанил пальцами. — Я знаю, что у нас был только один совместный вечер, но я считал, что мы на одной странице.       — Смотря что ты имеешь в виду, Тео, я быстро читаю и часто несколько книг одновременно, так что тебе придётся назвать мне страницу, о которой ты говоришь.       Шутливость была его фишкой, и она подумала, что могла бы поддаться его влиянию, пока Гарри с любопытством наблюдал за ней.       — Та страница, моя дорогая, на которой ты говорила мне, что очень заботишься о моём лучшем друге. Я знаю, что он тебе небезразличен, — Тео потрепал невозмутимого Гарри по макушке, — но я предполагал, что забота подразумевает, что ты будешь думать о последствиях своих поступков.       — Не бей меня по голове, — отозвался Гарри, выиграв для неё мгновение.       — Тео, я может быть и умная, но также… я могу быть немного…       — Чертовски глупой?       — Да, это всеобщее мнение. Я собиралась сказать «импульсивной». Но в свою защиту замечу, что в конце концов это почти всегда срабатывало, — ответила она, благодарная за напитки, которые только что принесли к их столику. Потягивая сливочное пиво, она следила за тем, как Драко опускается на сиденье. Он держал напиток в левой руке.       — Не волнуйся, я взял с неё обещание больше не геройствовать, — сказал Драко и под столом соединил их пальцы, так что их руки оказались сцепленными.       — Поделись, как тебе это удалось, — попросил Тео, размеренно отпивая виски. — Мне бы не помешало получить несколько советов.       — Гермиона может обещать всё, что захочет, я не обязан делать то же самое, — сказал Гарри. Когда Тео переместил свою руку со стола, чтобы провести по плечам Гарри, тот не отстранился, и Гермиона улыбнулась.       Некоторое время они просто разговаривали. Она не хотела сравнивать, но их разговоры чем-то отличались от тех, которые она обычно вела с Гарри, Роном и Джинни. Они постоянно говорили о прошлом. О довоенных временах. О вещах, которые давно изменились. А со слизеринцами, как она заметила, они болтали обо всём. И это было так волнующе — делиться теориями и смеяться вместе. При этом длинные пальцы Драко прослеживали нежную кожу её запястья. У него были выразительные руки, и к тому времени, как они заказали ужин, она уже была готова столкнуть его с места и утащить из паба.       — Поттер, почему так долго тянется расследование? Можешь рассказать правду? — спросил Драко. К тому времени они уже выпили несколько бокалов и покончили с жирной едой из паба.       Гарри вздохнул и водрузил очки на нос.       — Правду? У нас не так много данных, потому что мы не знаем, как распространяется яд. Никто из пациентов, с которыми мы говорили, не принимали ничего общего друг с другом. Маловероятно, что тот, кто стоит за этим, рассылает яды одному за другим, но в данный момент отдел придерживается именно этой версии. Робардс сегодня разговаривал с мачехой Тео. Она пошла на полное сотрудничество. Приняла Веритасерум и всё остальное. Всё подтвердилось.       — И она была вашей главной подозреваемой? Женщина средних лет, отправившаяся на пенсию во Францию, потому что ненавидела своего мужа?       — Каждый, кто связан с Тёмным Лордом, так или иначе подозревается или был подозреваемым в тот или иной момент. Просто сужение круга подозреваемых занимает гораздо больше времени, чем мне бы хотелось, — ответил Гарри.       — Может быть, теперь, когда появилось больше людей, с которыми можно поговорить, кто-то из них вспомнит что-то необычное из произошедшего? — предположила Гермиона.       — Будем надеяться, — сказал Гарри, прислонившись головой к задней стене.       — Ты продолжаешь разграничивать то, что делают Робардс и отдел, и то, что они об этом думают. Я хочу знать, что думаете вы. Очевидно, дело обстоит иначе, — заметил Драко. В его голосе прозвучал намёк на вызов. Гермиона сжала его ладонь, и он сжал её в ответ.       — Я думаю, что замалчивание происходящего только вредит расследованию. Если бы было больше сторонних глаз — если бы «Пророк» опубликовал статью и взбудоражил людей, возможно, кто-то поделился бы информацией. Или тот, кто стоит за всем этим, испугался бы и залёг на дно, пока кто-нибудь не вспомнил бы что-нибудь полезное.       — Почему бы вам тогда просто не поговорить с репортёром? — спросил Тео.       Гарри на мгновение зажмурился и вздохнул.       — Потому что не найдётся много репортёров, которые будут говорить с нами, не желая знать больше, чем мы готовы поделиться, — ответила за него Гермиона. Гарри кивнул, а Тео нахмурился.       Напитки потягивали в тишине. Гермиона уставилась на узоры на столе под кольцами конденсата из их бокалов. Она многое узнала о структуре древесины, изучая змеиное дерево.       — А что насчёт «Придиры»? — сказал Тео наконец. — Вы уже предоставляли им эксклюзив.       — Он больше не печатается. Лавгуды в отпуске в Америке, ищут какого-то зверя, — ответил Гарри.       — Пэнси помогла бы нам. Помогла бы вам, — заметил Тео. — Она работает в «Пророке».       — Я подумаю об этом. Уже поздно, нам, наверное, нужно рассчитаться.       Гарри снова сдвинул очки на нос и посмотрел на Гермиону. Она знала, что он устал от журналистов. После того как Ксенофилиус Лавгуд, один из немногих, кому он доверял, предал их во время войны, стало особенно тяжело. А теперь всё, чего они хотели, — получить очередной кусок Гарри Поттера на растерзание.       — Вот, — сказал Драко, бросая на стол галлеон.       — Он тоже богат, ты знаешь, — произнёс Тео, наклонив голову в сторону Гарри. — Можно подумать, что он делился частью этого богатства со своими обездоленными друзьями, когда учился в школе…       — Да, да, давай поговорим ещё о том, как велико моё хранилище. Мы поняли.       — По сравнению с моим, это просто куча кнатов, — подмигнув, сказал Тео. — И мы не упоминаем о Его Высочестве и его богатстве.       Драко закатил глаза.       — Грейнджер, приношу свои извинения. Тео может быть довольно бестактным. В конце концов, это нормально, когда речь заходит о «новых деньгах».       — Мы видели портреты нескольких поколений в поместье Ноттов, как он может принадлежать к «новым деньгам»? — спросила Гермиона.       — Не все из нас могут проследить своих предков так далеко в прошлое, как он, так что даже королева Елизавета Первая — «новые деньги» в его понимании, — возразил Тео. Все они выскользнули из кабинки и направились к выходу. За ними наблюдало более чем несколько человек. Гермиона всё ждала, когда Тео пошутит о двух слизеринцах и двух гриффиндорцах, зашедших в бар.       Они стояли у входа в «Свиток и Ворон», засунув руки в карманы.       — Пообедаем завтра, Гермиона? — спросил Гарри, и она кивнула. — Увидимся на работе, Малфой.       Тео обнял её, а затем они вдвоём пошли по улице, свернув в сторону дома Тео.       — По-прежнему хочешь спать в моей постели так часто, как тебе хочется? — пробормотал Драко ей на ухо.       Гермиона потянула его за руку, ведя к противоположному концу Косого переулка и к точке аппарации.       — Боюсь, сегодня тебе придётся иметь дело с моим далеко не самым лучшим постельным бельём.       — Неужели? Помимо храпа? Теперь я не уверен…       Она толкнула его бедром, и он ухмыльнулся.       — Если думаешь, что это ужасно, то дождись встречи с Живоглотом.       Они шли бок о бок к месту аппарации, проходя мимо немногочисленных в этот поздний час людей. Он задал несколько вопросов о её назойливом фамильяре, и когда они дошли до переулка, она переплела их пальцы. Гермиона свернула в сторону своей квартиры.       Кот был не рад её видеть, но ещё больше он был не рад присутствию нового человека. Живоглот издал звук, которого она никогда от него не слышала, затем вскочил со своего места на (разодранном) диване и потрусил по короткому коридору к её спальне. Хвост питомца высоко взметнулся в воздух.       — Не самое дружелюбное существо, — сказала она Драко, который забавлялся. Гермиона поправила мебель и сняла плащ, повесив его на крючок у двери.       — Ты ведь бросила бедняжку. От него следовало ожидать неодобрения.       — Не принимай его сторону! Мой диван сейчас держится на волоске.       Драко рассмеялся и положил свой плащ рядом с её.       — Как будто я когда-нибудь приму чью-то сторону, кроме твоей.       Гермиона поставила чайник и занялась делами на кухне, пока Драко осматривал её квартиру. Теперь, когда она провела время в его жилище, ей было не так неловко, как раньше. Мебель была в основном подержанная, но на стенах висело несколько картин в рамках и фотографии. Особенно его заинтриговали работы Джона Уильяма Уотерхауса, которые висели над письменным столом.       — Где она была сделана? — спросил Драко, указывая на её фотографию с родителями. На снимке Гермиона широко улыбалась, а её отец протягивал руку, чтобы сделать фото. То было лето перед третьим курсом. Последнее лето, проведённое вместе с родителями. После него состоялся чемпионат мира по квиддичу, а затем Орден. А потом конец.        — Мы тогда побывали на спектакле «Как вам это понравится» в Стратфорд-апон-Эйвоне. Устроили себе длинные выходные, чтобы осмотреть город. Это была последняя нормальная поездка всей семьей.       Драко кивнул и двинулся дальше, снова вглядываясь в детали картин.       — Вот, — она протянула ему чашку чая и присела на край дивана.       Они немного поговорили о пьесе и поспорили о том, волшебник ли Шекспир. Драко был убежден, что он им был, и что ингредиенты, которые ведьмы использовали в «Макбет», слишком точны, чтобы маггл мог их просто выдумать. Это привело к дальнейшим разговорам о яде Нотта и противоядии. И о распространении.       Они рассмотрели различные напитки, в которые яд мог быть подмешан. Сливочное пиво из «Дырявого котла». Или тыквенный сок в бутылках, любимый в осенние месяцы. Но ничего из этого не казалось вероятным, исходя из того, что рассказал им Гарри. Они ходили по кругу, и каждая идея становилась более диковинной, чем предыдущая. Гермиона встала и начала расхаживать по квартире. Драко убрал их чайные чашки и прислонился к кухонной стойке.       — Если речь идёт не об одном человеке, то логичнее было бы нападать на магглорождённых в пабах или ресторанах, — предложил он. — Вполне возможно, что это целая группа, действующая по отдельности, но с одной целью.       — А как насчёт незарегистрированного анимага?       — Но насколько часто они встречаются? — ответил он.       — Чаще, чем ты думаешь. Скитер — одна из них, и если она обладает способностями, то я уверена, что существуют и другие. Как ты думаешь, найдётся ли Пожиратель смерти, который мог бы скрывать эту способность?       Драко вздохнул.       — Думаю, для Тёмного Лорда он был бы полезным орудием, а он был сильным легилиментом, так что это маловероятно.       — Значит, мы ищем кого-то или нескольких, обладающих превосходными навыками зельеварения и средствами для незаметного отравления магглорождённых по одному за раз. Неудивительно, что Министерство до сих пор не догадалось об этом, это как пытаться найти иголку в стоге сена.       Гермиона продолжала расхаживать по тесной гостиной. Живоглот наконец-то выглянул из спальни, но только для того, чтобы злобно зашипеть на Драко, а затем занять диван.       — Нотт-старший, должно быть, был близок с кем-то до своего ареста. Настолько, чтобы научить его варить зелье и вверить жертвоприношение на крови Священных двадцати восьми. Поттер, вероятно, уже расспрашивал его об этом, но, возможно, другой Пожиратель может знать больше. Они должны снова опросить их всех, — сказал Драко.       Некоторое время они молчали, задумавшись. Было уже поздно, и, хотя она начинала чувствовать усталость, её беспокоило другое. Чем больше времени потребуется на расследование, тем больше людей попадёт в больницу Святого Мунго. И хотя они разработали противоядие, эта мысль заставила Гермиону почувствовать вину. Она так старалась сделать волшебный мир лучше для таких людей, как она, а теперь ей казалось, что она их подводит.       — Разве у магглов нет какого-то способа тестировать предметы на… как это называется? Они постоянно говорят об этом в криминальной программе, которую смотрит Тео. Это как частички тебя, остающиеся на вещах.       — ДНК? — догадалась Гермиона.       — Да, это. Могло ли что-то остаться на пузырьке с ядом, который мы отдали Робардсу?       — Сейчас к нему приложили столько рук, что я не уверена.       Драко потрепал себя по волосам.       — Может, есть что-то другое, на что мы можем его проверить. Следы магической подписи или типа того. Должен же быть способ связать его с зельеваром. Хотя, в данном случае, это может привести нас к Нотту, а не к его ученику.       — Не могу поверить, что я пролила часть образца, который мы взяли. Мы могли бы проверить…       — Грейнджер, ты чертовски гениальна, — прервав ход ее мыслей, сказал он.       — Что?       — Оно попало на твои руки. Его не принимают внутрь, а передают через прикосновение. Вот что они упустили. Магглорождённые не пьют что-то отравленное, они прикасаются к чему-то.       Гермиона задумалась о том, что у неё на пальцах всегда оставались маленькие пятнышки чернил. И как чернила въедались в кожу.       — Когда я пролила яд, я всё думала о том, что он похож на чернила… Драко, а что, если это и есть чернила? Или его каким-то образом добавили в чернила?       Драко размышлял над этим, глядя на её ладони. Будто он тоже думал о пятнах, которые часто появлялись на её руках.       — В маггловском мире не сообщалось об этом. Все, кто пострадал от зелья, — ведьмы или волшебники. И все они прикасались к чему-то с этим чернильным ядом.       — Как ты думаешь, сколько ведьм и волшебников читают «Пророк»? — вслух поинтересовалась Гермиона. — Довольно большой процент, как я полагаю. И если ты не читаешь газету, то, по крайней мере, сталкиваешься с ней в течение дня. Сметаешь в мусорную корзину со столика в кафе или перекладываешь со стула. Охват аудитории будет велик.       — Мы должны поговорить с Пэнси. Пока не ворвались авроры и не разнесли всё по кирпичику, — ответил он. — Она работает младшим репортёром, но я знаю, что у неё есть несколько друзей. Например, Криви. Тот, что помоложе. Кажется, она говорила, что он работает в производстве. Возможно, они смогут помочь. Рассказать нам, кто их поставщик чернил или…       — Мы вообще можем ей доверять? Откуда ты знаешь, что она не замешана в этом? — Гермиона скрестила руки. — Она сдавала экзамены по зельям вместе с нами.       — Потому что я знаю её.       — Правда? — Гермиона доверяла ему, поэтому прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Друг Драко или нет, Паркинсон по-прежнему была репортёром, и, по опыту Гермионы, они шли на всё ради статьи. Яд, который действует только на магглорождённых, попадал на первые полосы газет. Что может быть лучше для начинающего репортёра, пытающегося проявить себя? И при этом обвинить Министерство в несостоятельности.       — Пэнси ужасно вела себя с тобой в школе, и я сожалею об этом, но Хогвартс служил ей убежищем от всего, что происходило дома. Так же, как и для Тео. Я не ожидаю, что она тебе понравится, но…       Гермиона перебила его, чтобы он не понял её превратно.       — Я доверяю тебе. Если ты говоришь, что это не Пэнси, я тебе верю.       — Грейнджер, она не стала бы. Во-первых, потому что она хуже Поттера в зельях и обманом пробилась в число лучших. Не говоря уже о том, что она пожертвовала половину своего наследства на восстановление Хогвартса, поскольку чувствовала себя в долгу перед школой. Она не обязана тебе нравиться, но я знаю её и уверен, что она не замешана.       — Хорошо, — сказала Гермиона, опуская руки. — Отправь ей сову. Уже поздно, но, может быть, она сможет встретиться с нами завтра во время обеда.       — Я могу поговорить об этом с Поттером утром, наверное.       Драко оглядел квартиру, затем направился к двери.       — Тогда я говорила серьёзно. Ты можешь остаться, — мягко сказала она. — Если хочешь.       Драко одарил её полуулыбкой и засунул руки в карманы.       — Я не уверен, что он мне разрешит.       Драко кивнул в сторону Живоглота, восседавшего в центре дивана. Оранжевый хвост покачивался взад-вперёд, пока кот пристально смотрел на них. Как будто они посмели посягнуть на его пространство.       — Не волнуйся, он просто драматизирует, — сказала она и взяла кота на руки. Живоглот разразился воплем, который мог бы сравниться с гудком Хогвартс-экспресса. — Вы очень похожи.       Полукровка выпрыгнул из её объятий и пробрался к креслу у окна.       — О, теперь ей смешно, — ответил Драко, подходя ближе. До того момента, как их пальцы переплелись.       Потянув его за собой, она улыбнулась ему.       — Вот в чём мой секрет. Это не Рон смешной, а я.       — Грейнджер, если кто-то искренне считает Уизли смешным, я немедленно сварю им антиконфундус. Хотя сначала мне, возможно, придётся создать средство от твоего оранжевого чудовища.       Гермиона прижала Драко к стене возле своей спальни, и его руки легли ей на бёдра.       — Не думал, что оскорбления в адрес твоего кота вызовут у тебя такую реакцию.       — Скорее всего, он свернётся калачиком на тебе, когда мы ляжем спать, нежели предпримет что-то другое. Судя по тому, как он на тебя смотрит.       — А как твой монстр-кот смотрит на меня, Грейнджер?       Он усмехнулся, проводя большими пальцами по её коже.       — Почти так же, как я, — произнесла Гермиона и притянула его рот к своему. Она приготовилась вымотать себя настолько, чтобы заснуть примерно через двадцать или сорок минут, если повезёт. Когда Драко начал дразнить её кожу через брюки, проводя костяшками пальцев по бедру, она поняла, что получится последнее.       Следующим утром Гермиона намазала толстый слой масла на поджаренный хлеб. Она покрыла маслом все ломтики до самых краев. Затем посыпала каждый ломтик ложкой сахарного песка и корицей.       Конечно, это не свежеиспечённые булочки или французская выпечка, но именно это она всегда ела в детстве. Даже когда она не ходила по магазинам, то могла приготовить тосты с корицей. Гермиона поставила перед ним тарелку и отпила кофе.       — Как ты узнала?       — Как я узнала что?       — Корица — что я люблю корицу, — ответил он, откусив большой кусок тоста.       — А я и не знала, — ответила она. — Это то, что моя мама готовила мне по утрам. Иногда после уроков, перед поступлением в Хогвартс.       Он задумался на мгновение и отпил кофе. Драко перевёл взгляд на фотографии на её стене.       — В чём дело? — спросила она.       — Твои родители — я помню, ты говорила, что не уверена, хочешь ли ты попробовать отменить чары памяти, — он вздохнул и поднял на неё взгляд. Холодный серый цвет его глаз успокоил её колотящееся сердце. — Но это должен быть твой выбор. Если ты когда-нибудь захочешь попробовать, у меня есть несколько идей насчёт зелья…       Если он хотел сказать что-то ещё, она этого не услышала. Потому что перегнулась через крошечный столик и крепко поцеловала его, ощущая вкус кофе, корицы и всего того, чего ей раньше не хватало.