Глава 29
13 ноября 2022 г., 21:05
Они покинули Министерство вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом. В квартире Гермионы они оказались в тихих сумерках, проникающих сквозь окна. Она ничего не сказала — ничего, кроме воспоминаний о том, что происходило с Робардсом и остальными. На её лице читалась пустота, которую любой другой принял бы за спокойствие. За нейтральность. Оно кричало: «Я в порядке, спасибо», — так же, как Гермиона говорила, когда кто-нибудь интересовался о её самочувствии после всего случившегося.
Но оно не было настоящим. Драко знал, что это не так. Не могло быть. Потому что он знал её гораздо лучше. Именно это выражение лица она носила, когда люди разглядывали её на улицах и в коридорах Министерства. Такое выражение лица удерживало расспросы и позволяло ей вернуться к своей работе. Держать все переживания в себе. Но девушка позволила ему увидеть себя, и он пожелал увидеть её всю.
— Тебе позволено злиться, — сказал Драко.
Она прохаживалась по гостиной. Рука скользнула по боку к карману, затем резко отдёрнулась. Кот снова испортил диван, но Драко не хотел его ремонтировать. Использовать свою палочку, когда она потеряла свою. Это было несправедливо.
— Грейнджер.
Он остановил её, положив руку ей на предплечье.
— Всё хорошо, — ответила она, наклонив подбородок.
— На самом деле нет.
Кот прокрался в комнату и потёрся о её лодыжки. Гермиона наклонилась, чтобы взять его на руки, прижалась щекой к оранжевому меху на его голове, пока кот не замяукал и не потребовал, чтобы его положили.
Драко попытался снова.
— Тебе позволено злиться. Это не страшно.
— Я не злюсь, я…
Она уставилась на диван. Куски набивки пробивались сквозь порванную ткань. Замолчав, она сделала вдох и закрыла глаза.
— Я злюсь.
— Выкладывай, — попросил он.
— А что тут вообще обсуждать? Моя палочка пережила егерей, пытки и целую войну. Я пользовалась ею ежедневно и ежечасно. Более десяти лет. Конечно, я злюсь, но я не могу злиться. Какой в этом смысл? Гнев ничего не решает.
Она продолжала шагать, и её руки дрожали. Когда Гермиона снова заговорила, её голос звучал тихо.
— Она была частью меня, а теперь её нет.
— Мы можем приобрести новую палочку…
— Я не знаю, кто я без неё.
Драко притянул девушку к себе и обнял, нежно проводя рукой по её волосам и спине. И ласково заговорил ей на ухо.
— Ты всё ещё ты, уверяю. Возможно, тебе так не кажется, но это правда. Когда-нибудь ты сама почувствуешь это снова.
Её слёзы запятнали его рубашку, и он крепче прижал Грейнджер к себе, слегка покачиваясь. Он хотел впитать её боль. Забрать и заглушить.
— Я чувствую… — она приподнялась, чтобы посмотреть на него. — Мне кажется, что я постоянно что-то оплакиваю. Предполагалось, что это закончится. Почему оно не осталось в прошлом, и у меня до сих пор что-то отнимают?
Драко провёл большим пальцем по её щеке, стирая следы от слёз и наслаждаясь ощущением теплоты её кожи под его прикосновением.
— Грейнджер, я не лучший в этих вопросах, но я попытаюсь. Иногда мы многое теряем. То, о чём мы не думаем или даже не помним. Вещи — людей, которых мы любим. Мы теряем ненужные нам вещи. И находим то, что нам необходимо.
Под его рукой сбилась шерсть её джемпера, когда он прижал её ближе.
— Палочку можно заменить. Я знаю, ты любила свою, но мы можем купить другую. Людей нельзя заменить. Наши чувства, наши воспоминания. Они наши. Это то, что мы можем сохранить.
Она подняла на него глаза, взяла его лицо в свои руки. Гермиона провела большим пальцем по его губам и снова вернулась к его лицу.
— Ты всё время недооцениваешь себя, знаешь ли.
Он нахмурил брови.
— Неправда.
— Правда. Для человека, у которого в школе самомнение было размером с украинского железнобрюхого дракона, ты точно потерял уверенность в себе.
— Не потерял. Посмотри, в какие неприятности я из-за этого попал.
— Я помогу тебе найти его. По-моему, ты гениален, и все остальные скоро убедятся в этом.
— Доблестная попытка сменить тему. Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе…
— И я твоя, и ты мой. И это, — она погладила его по щеке, — наше. Если я потеряю всё, я буду знать, что нашла тебя между обломками.
— Тебе нужно ещё поорать?
Гермиона засмеялась и покачала головой.
— Нет, со мной всё будет хорошо.
— Хорошо, — сказал он, прижавшись лёгким поцелуем к её губам. — Отлично.
Поцелуй получился медленным. Неторопливым и нежным. Полным тоски, извинений и обещаний. Её руки запутались в его волосах, а его — в её. Она провела языком по его нижней губе, зажала её между зубами и отпустила. Раздался сдавленный стон.
— Гермиона?
Она вскрикнула и повернулась к камину, где виднелась голова Поттера в отблесках пламени.
— О, извините, я просто подумал, что…
— Нет! Гарри, всё нормально…
Драко прижал Грейнджер спиной к себе, одной рукой обхватив её живот, а другой — бедро.
— Конечно, не нормально, Поттер. У одного из нас осталась рабочая палочка и быстрые рефлексы на незваных и серийных взломщиков.
— Тео говорит, что ты регулярно вламываешься в его квартиру. Вызов по камину — это вряд ли вторжение, — сказал Поттер.
— Гарри, ты можешь просто сказать мне, что тебе нужно? — произнесла Грейнджер, надавив на руки Драко и вздохнув, когда он отказался их убрать. В конце концов, она решила положить на них свои собственные.
— Меня попросили пригласить вас обоих на ужин к Тео. Мой аппетит подпорчен, однако…
Раздался глухой звук, и голова Поттера исчезла, сменившись головой Тео.
— Простите за это, я посоветовал ему послать Патронуса, но он ещё не понимает, что адреналин способствует настрою…
— Тео, — окликнул голос.
— Гарри, — бросил он через плечо. — В любом случае, я готовлю рататуй и открыл довольно дорогую бутылку вина. Ужин будет на столе через двадцать минут. Мы празднуем, и ваше присутствие обязательно.
— Мы будем там через полчаса, — ответил Драко и оборвал связь. Засунув палочку в карман, он закружил ведьму в своих объятиях, чтобы закончить начатое. Он прижался к её горлу и провёл руками по её изгибам.
— Драко, — она сжала его плечо. — Нам пора собираться.
— Времени у нас и так мало, Грейнджер, — ответил он. — Мы тратим его на разговоры.
Она прижалась к нему ещё крепче, когда он провёл языком по её пульсу.
— Сделка, — вздохнула она, и он ослабил хватку, чтобы посмотреть на неё с ухмылкой.
— Что?
— Я хочу заключить сделку, — ответила она.
— Хм, — он накрыл губами её ухо, а его руки проникли под подол и в пояс. — Каковы твои условия?
— Мои…
Она тяжело дышала.
— Твои условия, Грейнджер. — Он коснулся её талии, кончиками пальцев обжигая кожу. — Двадцать девять минут. Сейчас, наверное, двадцать восемь. Я не умею определять время. Лучше поторопиться.
— Примем душ, — сказала она и, извиваясь, пока не выскользнула из его рук, двинулась по короткому коридору к своей ванной. По пути Грейнджер сбрасывала с себя слои одежды.
Драко только что снял свой джемпер, когда она воскликнула:
— Двадцать семь!
И он рассмеялся, ускоряя шаг.
Пар окутал зеркало в её маленькой ванной комнате. Шампунь уже блестел на её волосах — сладкий, мятный аромат доносился до его носа.
— Кажется, у нас осталось двадцать пять минут, — поддразнила она. Мыльные пузыри стекали по её телу и завихрялись в стоке. Он шагнул в душ и развернул их так, чтобы намочить свои волосы, быстро намыливая их, пока она наносила кондиционер на свои локоны.
— Двадцать три? — подсчитал он, и она рассмеялась. От её мыла пахло розами, и Драко намылил их обоих. Дал горячей воде смыть мыльную пену.
— Может, уже двадцать, — ответила она, целуя его под струями воды.
Руки исследовали друг друга, а поцелуи стали головокружительными и пылкими. Когда она застонала, выгибаясь навстречу его руке, он отстранился, чтобы дотянуться до своей палочки на раковине.
Для приятного секса в душе требовалось заклинание, чтобы не поскользнуться. Это заклинание ходило по слизеринским общежитиям и передавалось от старшекурсников, как самая ценная мудрость. И они были правы, подумал Драко. Магия была полезной. Он прижал её к кафелю, используя заклинание прилипания, которое помогло ему удержать её руки на плитке. Склонившись над её плечом, он стал целовать её ещё сильнее, пока она не выгнула спину.
Вода текла по ним, скользила по их коже. Он лизнул струйку от её плеча до ключицы. Прижимаясь своей твердостью к её мягкому, округлому телу. Обвёл клитор пальцами, прежде чем погрузиться во влагалище.
— Драко, пожалуйста, — хныкала она. — Мы можем не спешить позже.
— А что, если я потеряю счёт времени? — спросил он, заменяя пальцы членом.
Гермиона вздохнула и прислонилась к стене душевой кабины.
— Тео… скажет, что это невежливо.
— Не говори о нём прямо сейчас, — произнёс Драко ей на ухо, быстрее двигая тазом и с каждым движением сильнее впиваясь пальцами в её бёдра. — У нас всего десять минут, и из твоих уст я хочу слышать совсем другие слова.
Акустика была восхитительной. Каждый вздох и стон звучал прекраснее предыдущего, отражаясь от плитки и стекла. Песня, которую он будет петь в своих воспоминаниях.
***
В тонкие хрустальные бокалы разлили вино красного цвета. Тео недавно обнаружил в себе решимость овладеть изящным искусством развлечений, что включало в себя и приготовление пищи без использования магии. Этот праздничный ужин стал первой попыткой, которую отведал Драко, уверенный, что ему придётся прятать гримасу и притворно делать комплименты. Но еда оказалась ничуть не хуже тех закусок, которые он пробовал до их прихода. Они опоздали всего на десять минут, но всё ещё были влажными после душа. Поттер не встречался с ними взглядом, а Тео сверкнул глазами на их помятый вид, прежде чем объявить стазисные чары чудесным изобретением для удобства невежливо припозднившихся друзей. Но это не имело значения, потому что как раз в тот момент, когда они переступили через камин, Гермиона привстала на носочки и прошептала ему на ухо, что дома его ждет десерт. Если посчастливится, он попробует свой любимый… — Малфой, что скажешь? — Хм? — Гарри как раз рассказывал нам о создании новой программы обучения, — сказала Гермиона, сжимая его руку под столом. — По зельям. — Думаю, не помешает, — ответил он и потянулся за своим вином. — Было бы полезно, если бы хотя бы половина факультета разбиралась в скорости проводимости между различными металлами котла. Разговор лился рекой, и Драко стал меньше отвлекаться, они вместе посмеялись и прикончили несколько бутылок. Поговорили о работе и расчистке Форсайт-роуд. Грейнджер с нетерпением ждала возможности проанализировать некоторые предметы, найденные среди обломков. — В каком-то смысле он напомнил мне дом на Гриммо, — сказала она. Одна её рука лежала в руке Драко под столом, а другая обводила ободок бокала с вином, пока девушка погрузилась в размышления. — Когда мы только начинали там жить. Всякие мелочи в шкафах, которые имеют большее значение, чем кажется. Все эти докси, рваная мебель и пыль. — Сейчас там не намного лучше, если честно. Я редко бываю в доме в последнее время, — заметил Поттер. — Можно всё переделать и убрать, но воспоминания… Это не совсем то место, где я хотел бы проводить время или приглашать туда своего парня. Стакан Тео выскользнул у него из рук и с грохотом упал на пол. Он посмотрел на Поттера, затем пробормотал очищающее заклинание, чтобы убрать со стола пролитое бордо. Драко посмотрел на Грейнджер, которая подняла брови… — Верно, — прочистив горло, сказал Тео. Он выпил остатки вина и отодвинул стул. — Десертное блюдо вы съедите сами. Извините. Все поднялись и обменялись взглядами. — Вы двое, — Тео указал на Драко и Грейнджер, — убирайтесь из моего дома. Немедленно. Давайте. Он повёл их к лестнице, на ходу накидывая на них плащи. — Тео, ты ведёшь себя очень некрасиво, — проворчал Драко, помогая Грейнджер поправить шарф. — Спасибо, что пришли, — сказал Тео и почти спихнул его с лестницы. — Мы с моим парнем должны осквернить обеденный стол. Когда Драко вытаскивал Гермиону за дверь, он не мог не усмехнуться. — Похоже, ты обладаешь некоторым чутьём, Грейнджер. Она закрыла за собой дверь, и Драко запер её, уверенный, что Тео сейчас занят, но захочет уединения. — Правда? А что так? — Ты сказала, что десерт мы съедим дома, а теперь нас бесцеремонно вышвырнули с нашего званого ужина ещё до крем-брюле. Очень жаль, ведь это моё любимое блюдо. — Кажется, у меня в морозилке залежалось мороженое. Не могу сказать, когда я его покупала, но оно может подойти. — Пожалуй, я откажусь. Что ещё предложишь, Грейнджер? Её улыбка стала чуть лукавой, когда она взяла его за руку, и он аппарировал их обратно в её квартиру. Несмотря на прошедший день, он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо за долгое время.***
После пережитого в Эссексе им обоим дали выходной. Драко надеялся отдохнуть, но у Гермионы были другие планы. Она потащила его по Косому переулку сразу после открытия магазинов. На узкой улочке повисла тишина. Воздух по-прежнему был холодным. Сначала она захотела выпить кофе, и он уступил ей, сделав заказ для них обоих и угадав её любимое пирожное. Драко только оглянулся через плечо, готовый наклониться и помочь ей убрать шоколад с уголка рта, когда она взяла его за запястье и подвела к большой чёрной двери. — Грейнджер, — сказал он, упираясь каблуками, — я не могу. — Драко, ты можешь и ты сделаешь это. Он попытался высвободиться из её хватки, но она схватила крепче. — Этого человека держали в плену в моём доме. Его мучили, как и тебя, и я не… — Прекрати, — произнесла Гермиона, положив ладонь ему на щеку. Заставляя его посмотреть на неё. — Ты был подростком. Те, кто причинил ему вред, были взрослыми, и сейчас их уже нет. Он восстановил свой магазин, и мы войдем туда вместе. — Я так и не попросил у него прощения. Я не уверен, что знаю, с чего начать. Дверь распахнулась, и мистер Олливандер придержал её, пока они не переступили порог. — Вы не должны просить у меня прощения. Твоим родителям, безусловно, не помешало бы написать письмо с сожалением о своих действиях, но, как сказала мисс Грейнджер, не вы стали причиной моих кошмаров в том доме. Гаррик Олливандер больше не походил на исхудавшего человека, закованного в цепи в подземелье, и не навевал ему мрачные мысли. Он скорее был похож на любопытного старика с яркими глазами и неухоженными волосами. — И я постоянно просматриваю газеты, — продолжил Олливандер, возвращаясь на своё место за прилавком, где лежал раскрытый «Пророк». Заголовок гласил: «Чудодейственное противоядие спасает магглорождённых!»Олливандер указал на Эксклюзивный «Ежедневный пророк», и тот снова зашелестел, высветив более мелкий подзаголовок. «Министр Бруствер благодарит Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер за находчивость и храбрость». — Важны наши поступки, мистер Малфой. — По крайней мере, позвольте мне извиниться от имени моей семьи, мистер Олливандер. Я сожалею о том, что случилось с вами в Малфой-мэноре, — проговорил Драко. В горле у него пересохло, несмотря на большой стакан кофе. Когда он сглотнул, в горле запершило. — Ну что, приступим? — поинтересовался Олливандер.***
После обеда они специальным портключом вернулись в Министерство, приготовившись предоставить полный отчёт. Команда авроров отвела оглушённого и потерявшего сознание Флинта в камеру в Департаменте магического правопорядка. Поттер привёл их в знакомый конференц-зал, где они быстро переговорили с Робардсом. На этот раз их рассказ получился кратким. — Я бы хотел выступить с заявлением перед «Пророком», если вы все согласны, — заявил главный аврор. — Пришло время сообщить общественности о том, что происходит, и заверить их, что мы изъяли все чернила, которые создал Маркус Флинт, в качестве улик, чтобы больше никто из магглорождённых не беспокоился. Драко взглянул на Грейнджер, которая уставилась на свои сцепленные руки под столом. — Я не уверена, что мне нужно давать интервью, — сказала она, — я не работаю на департамент, и, наверное, будет лучше, если оно будет исходить от вас, сэр. У вас есть наши отчёты. — Я хочу, чтобы не было никаких сомнений в том, кто ответственен за поимку преступника и за создание противоядия, которое исцелило тех, кто был отравлен. Это вы двое. Трое, если мы включим аврора Поттера… — Я почти ничего не сделал, сэр, — начал Поттер, но Робардс махнул рукой. — Ты рекомендовал Малфоя для этого дела и последовательно убеждал остальных сотрудников отдела, что он и мисс Грейнджер добьются успеха. Ты хороший друг и отличный аврор. Доверию нельзя научить. Его нужно заслужить. И им делятся. Мир доверяет тебе, Гарри Поттер, и именно поэтому ты находишься в этой комнате. — Хорошо, — ответил Поттер, явно чувствуя себя неловко. — С кем мы будем говорить? Стук возвестил о том, что прибыл корреспондент «Пророка». Послышался звук дорогих туфель по полированному полу Министерства. Драко почувствовал облегчение, увидев Пэнси Паркинсон во второй раз за этот день. — Мы рано? — спросила она, входя в кабинет с Деннисом Криви с камерой в одной руке. — Как раз вовремя, — ответил Робардс. — Я оставлю вас. Отличная работа. — Он похлопал Драко по плечу, когда уходил. — Мисс Паркинсон, Министр будет ждать вас через час для дачи показаний. Когда он закрыл дверь, Пэнси улыбнулась. — Ну что, начнём?***
Теперь, стоя в магазине палочек в окружении сотен узких коробок, Драко гадал, не станет ли это очередным началом. — Твоя палочка была из лозы, не так ли? — уточнил Олливандер, доставая несколько коробок и выкладывая их на прилавок. Он задавал вопросы им обоим. Раскладывая всё больше и больше коробок в две отдельные группы. Расспрашивал о заклинаниях, которые они предпочитают, о техниках, которые используют. Они просидели там не меньше часа, перебирая и перекладывая разнообразные деревяшки разной длины. Лицо Гермионы озарилось, когда она обхватила пальцами одну из них. Она произнесла красивое заклинание, напоминающее спокойные волны. Такие, которые способны унести лодку к горизонту. — Любопытно, — усмехнулся Олливандер почти угрожающе. — Что в этом любопытного? — спросила Грейнджер, проводя рукой по гладкому дереву. На нём выделялся интересный узор. Никакой резьбы, кроме как на рукоятке, где маленькие ромбики создавали эффект чешуи. — И снова сердцевина из сердечной жилы дракона, длина точно такая же, как и у вашей предыдущей палочки, вплоть до миллиметра. — А что насчёт дерева? — спросил Драко. — Змеиное дерево, — ответил он. — То самое, которое вы прислали мне на прошлой неделе. Моя самая первая и, вероятно, единственная палочка из змеиного дерева. Труднодоступное дерево. Грейнджер покраснела и протянула её Драко. — Грейнджер, нет, она явно твоя… — Я предполагала, что она достанется тебе, — ответила Гермиона. — По крайней мере, попробуй. Может быть, ты почувствуешь более сильную реакцию. Он закатил глаза. — Потому что я слизеринец? — спросил он и махнул рукой. И хотя результаты получились довольно благоприятными, это никак не походило на связь с её магией. Девушка едва ли не с жадностью забрала палочку обратно. Пробуя другие чары и улыбаясь при этом. — Если позволите, я предложу вам кое-что ещё, — сказал Олливандер, поднимаясь по лестнице за прилавком. На самый верх. И достал с вершины высокой башни тонкую бледно-голубую коробочку. — Расскажите мне, что вам нравилось в вашей старой палочке. Той, которую вы купили здесь, а не той, что у вас в кармане. — Она казалась… стабильной. Больше, чем та, которой я пользовался. — Это из-за её сердцевины. Волос единорога — очень любопытно, что представитель вашего рода предпочёл сердцевину из волоса единорога. Он знал, что с его помощью трудно творить тёмную магию. И это была не единственная причина, заставившая его бороться с тёмными искусствами. — Вот, — сказал Олливандер, протягивая ему перламутровую коробочку. Знакомый цвет. Внутри лежала элегантная палочка, длиннее, чем его из боярышника. Как и у палочки Грейнджер, на рукоятке красовался изящный ромбический узор, напомнивший ему драконью чешую. Две палочки не совпадали, но как-то дополняли друг друга. — Это ива. С сердцевиной из волоса единорога. Немного длиннее твоей предыдущей, что вполне логично, ведь вы с тех пор выросли, — продолжал Олливандер. Это было бледное дерево, почти непримечательное по сравнению с красноватым оттенком и замысловатым древесным узором палочки Грейнджер. Но Драко нашёл её прекраснее, чем все другие, которые он опробовал. Когда Малфой закручивал палочку в воздухе, она создавала волны. Мягкие и успокаивающие. — Хорошая палочка для исцеления, — заметил Олливандер. — Отлично подходит для такого зельевара, как вы. В конце концов, палочка выбирает волшебника. — Она выбрала хорошего, — ответила Гермиона. И Драко знал, что ей не пришлось долго раздумывать. Они поблагодарили волшебника за потраченное время и вышли на улицу. Новые палочки лежали у них в карманах. Держа руку Гермионы в своей, он понял, что настало время двигаться дальше.
