Как и ожидалось, Признание, которого они хотят, неверно

Бенто! Это был основной продукт для людей, которые находились вдали от дома в обеденное время, простой, но ключевой элемент, необходимый для развития высокоразвитой экономики Японии! Студенты и рабочие одинаково ели бенто на обед. Некоторые приносили их из дома. Некоторые покупали их в магазине. Те, кто этого не сделал, могли просто пойти поесть в семейный ресторан. Можно сказать, что бенто отражало личность создателя, и на его вкус также влияли их чувства. Тем не менее, домашнее бенто большинства людей не было таким уж особенным. Вообще говоря, они обычно состояли из остатков завтрака или даже вчерашнего ужина, упакованных в коробку. Те, кто имел честь специально приготовить бенто, были совсем не обычными людьми!

***

— Да ладно тебе, всего один кусочек! — Хорошо, хорошо. Скажи «а-а-а~». Такие сцены, хотя и были редкостью, вряд ли не происходили в элитной академии Шучин, месте, где училась самая лучшая и богатая порода детей. Девочка и мальчик вместе обедают, и один из них просит попробовать обед другого. Такой интимный жест могли сделать только три группы: семьи, близкие друзья… и любовники! В самом деле, акт дегустации обеда между двумя неродственными людьми был, по мнению Кагуи, чем-то таким, что не следовало делать на публике! — НЕПРИЛИЧНО! Хатиман чуть не вскочил с дивана, когда Кагуя вдруг закричал: — У них недостаточно осведомленности! Кагуя сердито стиснула зубы. — Ты все еще злишься? — Спросила Миюки, когда он сел на диван. — Студенты Академии Шучин должны придерживаться более высоких стандартов! — Уговаривать друг друга на глазах у других людей поесть, — яростно возразил Кагуя. Как вульгарно! — Не слишком ли ты резок? — Пробормотала Миюки. В совместном обеде не было ничего незаконного и неприличного, не так ли? Например, Миюки не очень хорошо разбиралась в культуре богатых и знати. Пара, которую они видели на скамейке, возможно, была слишком интимной, но все же он подумал, что Кагуя слишком остро реагирует. — Похоже, кто-то ревнует. Хатиман закатил глаза, его слова практически вонзились в сознание Кагуи, заставив ее вздрогнуть. Кагуя обернулся и послал убийственный, темный взгляд на Хатимана, который вздрогнул в ответ, но не отступил, глядя на нее. Не то чтобы то, что он сказал, было неправильно. Ну, это не так! Не то чтобы Кагуя НИКОГДА не мечтала разделить обед с человеком, который ей нравился. Но даже в этом случае делать это перед публикой недопустимо! — От разговоров о еде я проголодался, так что я просто съем свой обед здесь, — сказал Миюки, вытаскивая коробку бенто из упаковки. — О, вы принесли сегодня свой обед? Выражение лица Кагуи сменилось любопытством, когда она подошла ближе. — Да, дедушка прислал мне много овощей из деревни, так что я еще долго буду приносить себе обед. — Может, выглядит не очень, — сказала Миюки, — но во вкусе я уверена. Откровение поразило Кагую, когда, казалось бы, обычная коробка для завтрака была открыта. Кагуя впервые видел такой обед. Собственные обеды Кагуи всегда готовила команда шеф-поваров мирового класса и доставляла ей в обеденный перерыв. Конечно, ее обеды всегда отличались исключительной питательной ценностью, а гармония идеального баланса сочетала это питание со свежим вкусом только что приготовленных высококачественных ингредиентов в качестве основы. Это был единственный вид обеда, который когда-либо знал Кагуя! Но это? Вареные овощи. Маринованные сливы. Гамбургер. Свернутый омлет. СОСИСКИ С ОСЬМИНОГОМ! Время замедлилось, когда Миюки вытащила пачку «фурикаке*» и разорвала ее, высыпав сухие хлопья из яиц и водорослей на чистый белый клейкий рис внизу. Для Кагуи это было все равно что впервые увидеть снегопад. Это было прекрасное зрелище. Вся еда, которую только можно пожелать, втиснута в такую маленькую коробку и думает только о вкусе, а не о правилах кухни или ценности для здоровья. Символ свобод низшего класса общества, мало чем отличающийся от детской шкатулки с сокровищами. Вот как это видел Кагуя. «Сосиски, нарезанные, чтобы выглядеть как осьминоги», — подумал Кагуя, — «Они действительно существуют?! Я хочу попробовать, но… Кагуя вспомнила свои собственные слова, сказанные всего несколько минут назад. Просить попробовать обед другого человека на публике было бы равносильно попрошайничеству! Гордость Кагуи никогда бы этого не позволила! — Ты сегодня принесла свой обед? Это выглядит восхитительно! Фудзивара Чика, только что появившаяся, посмотрела на коробку с завтраком с жадным интересом в глазах. — Конечно, я сама его сделала, — гордо ответила Миюки. — Какое счастье. Можно мне перекусить? — Спросила Чика без единой паузы или сомнения. Хатиман в ответ закатил глаза. Он просто знал, что вся эта ситуация будет отстойной. — Конечно, я не против, — ответила Миюки. И, о чудо, он оказался прав! Кагуя тут же повернулся и уставился на Чику с крайне шокированным выражением лица. Кагуя знал, что Чика может быть немного бесстыдной, но не ТАКОЙ бесстыдной! Это было совершенно неприемлемое поведение! Хачиман зажмурился, его мозг двигался так быстро, как будто время остановилось. Прежде всего, это была Миюки. Миюки, вероятно, не видела ничего плохого в его действиях. В конце концов, он считал Чику своим другом. Друзья, делящиеся своим обедом, были обычным делом, в этом не было ничего плохого. Даже несмотря на гендерный разрыв. Что ж, если у Миюки и было что-то такое, чего не хватало Хатиману, так это его несравненная уверенность в себе! Но разделит ли Кагуя те же чувства? НЕТ! В этот момент Кагуя увидела, что мальчик, которым она интересовалась, собирался накормить девочку, которую она считала близкой подругой. Каким бы терпимым ни был Кагуя, это было просто неприемлемо. Миюки собиралась совершить серьезную ошибку, и Хатиман должен был остановить ее. — Фудзивара… Слишком поздно! К тому времени, как Хатиман попытался прервать его, Чика уже вгрызлась в гамбургер между палочками Миюки. Когда жирные соки внутри гамбургера растаяли от жара во рту Чики, она, наконец, почувствовала вкус настоящего рая. Ее абсолютно довольное выражение контрастировало с мрачным выражением лица Кагуи. Если бы взгляды могли убивать, то Фудзивара Чика умер бы девять раз! -Фудзивара-сан, я считаю тебя другом, но… если завтра твоей жизни будет угрожать опасность, я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь, — решил Кагуя. Но даже Миюки заметила презрительный взгляд Кагуи. Этот взгляд было слишком сложно игнорировать, и Миюки почувствовала себя немного неуютно. Даже сейчас, почти год с тех пор, как они встретились, и шесть месяцев с тех пор, как они начали лучше знать друг друга, тайна сияния Кагуи остается неразгаданной. Он посмотрел на свою коробку с бенто, и его осенило! -Неужели ты думаешь, что мой обед такой жалкий?!» И пришел к совершенно неправильному выводу! Когда дело доходило до социальных классовых различий, понять, что приемлемо, а что нет, было довольно трудно. От самых важных аспектов приличия до более бессмысленных деталей столкновение культур было реальным! Сейчас Миюки просто не понимала, что проблема не в том, какой у него обед, а в том, кто его ест. Он думал, что Кагуя не хочет его обеда, потому что как могла дочь богатой семьи любить такой обед? Миюки считала Чику исключением из этого правила, потому что она всегда была такой беззаботной. Поэтому, когда она попросила у него ленч, он легко отдал его ей в мгновение ока; в его действиях не было никакого скрытого мотива. Это был акт милосердия, чисто по доброте душевной. — Шиномия, наверное, тоже этого хочет. Хатиман наклонился и тихо прошептал: Миюки моргнула, затем вопросительно посмотрела на Хатимана. Хатиман ткнул головой в сторону ничего не замечающей Чики, а затем снова в сторону презрительного Кагуи. . Дерьмо. Широгане сразу понял свою ошибку. Действительно, то, как Кагуя смотрел на него, было выражением лица женщины, которая только что узнала, что ей изменили. Воистину, в аду нет такой ярости, как у презренной женщины. Ему никогда не приходила в голову мысль, что, если он понравится Кагуе, она тоже захочет разделить с ним ленч. А это означало, что он только что упустил шанс заставить ее признаться! Вопрос был в том, как можно было спасти эту ситуацию? Миюки посмотрела на Хатимана, умоляя его о помощи. Мол, если бы это была незначительная ревность, то это было бы к выгоде Миюки в этой войне. Но выражение лица Кагуи было просто убийственным. Забудь о том, чтобы упустить возможность признаться, Миюки могла поставить на карту жизнь Чики! Но! Может быть, можно было бы спасти эту ситуацию. Итак, Миюки взяла зубочистку и проткнула ею сосиску осьминога. — Шиномия, ты тоже хочешь попробовать? Он сделал это! В любой другой ситуации то, что он предложил Кагуе часть своего обеда, было бы ошибочно принято за флирт. По крайней мере, Кагуя увидит это именно так. Но здесь, когда Чика вела себя бесстыдно и просила сначала попробовать, оставалось только одно оправдание! Миюки, предложившая Кагуе попробовать, была бы не чем иным, как вежливостью; это был просто пример человеческой порядочности! Конечно, не то чтобы у Миюки не было подспудного мотива. Но даже если бы он этого не сделал, результат был бы идентичным. Миюки просто делил свой обед с другими членами студенческого совета. А теперь, как бы отреагировал Кагуя? WIENER! Слово прозвучало в каждом дюйме ее нервов, как сигнал аварийного реагирования в военном комплексе. Действительно, это была чрезвычайная редкость жареных сосисок с осьминогом, чего Кагуя, возможно, никогда в жизни не встречала. Более того, его готовил сам президент! Эта позиция не могла быть более выгодной. Потому что, если бы президент сам предложил ей это, с ее стороны было бы невежливо отказаться. Вот что значит соблюдать светские приличия! — Если Президент настаивает, я соглашусь, — сказала Кагуя, потянувшись за зубочисткой. Пока она грызла его зубами, жевательное ощущение колбасы удерживало ее от полного наслаждения ею. Но стоило ей приложить еще немного силы, как зубы у нее впились. Это вкус… ПОСРЕДСТВЕННО! Не то чтобы Кагуя ожидал первоклассной колбасы или чего-то еще. Но даже в этом случае вкус этой сосиски был немного сильным, не сохраняя при этом восхитительного аромата настоящего мяса. На самом деле Кагуя хотел бы спросить, сколько настоящего мяса было в сосиске в отличие от дешевых сыпучих добавок, таких как мука или крахмал? И все же она в полной мере наслаждалась подлинным крестьянским обедом. В конце концов, еда не всегда должна быть невероятно вкусной, чтобы ею можно было наслаждаться. — Ну, и как все прошло? — Это было… Кагуя собиралась оскорбить его, но не могла этого вынести. Ее сердце и разум были наполнены вкусом президентской сосиски! Но если бы она похвалила его стряпню, то наверняка проявила бы неуважение ко всему преданному персоналу и поварам, которые каждый день готовили для нее блюда высокого уровня. Ее гордость и требования к кухне были основательно искажены до глубины души. Поэтому Кагуя решил пойти на компромисс: «Это было приемлемо». Неправильный ответ! Огромные глубины гордости Широгане Миюки как повара были недооценены, и это было неприемлемо. Забудь об умиротворении эгоизма Кагуи, Миюки не потерпит ничего подобного. Если Кагуя был недоволен, то это была ее вина. — Неужели это так? Наверное, Шиномия больше привык к более вкусному бенто. Моя домашняя еда просто не идет ни в какое сравнение. Миюки злобно ухмыльнулась и взяла еще одну сосиску. — Фудзивара, ты тоже этого хочешь? — ДА! Используя тот факт, что Кагуя пренебрежительно относился к своей с трудом заработанной самодельной еде, Миюки в значительной степени обошлась без попыток угодить ей. Вместо этого любовная битва возобновилась, точно по расписанию, и Миюки просто пыталась заставить Кагую ревновать. Вкусно! В отличие от Кагуи, у Фудзивары Чики было гораздо больше опыта в не роскошной кухне; некоторые из них были уникальными, другие просто ужасными. Ее стандарты приемлемости пищи были шире. И для нее крестьянский обед Миюки был настолько драгоценен, что было бы глупо отказаться. Что ж, Хатиман не мог винить Миюки. В конце концов, на этот раз его тяжелая работа осталась недооцененной. Если сейчас Кагуя и ревновала, то только по своей вине. И боже, неужели она ревнует! Кагуя выглядела так, словно собиралась ударить Чику в спину, когда нависла над ней. Чика, ничего не подозревая обо всем этом испытании, просто счастливо прожевала его и быстро проглотила. Миюки переступила опасную черту, или так решил Хатиман. — Я даже не хочу вмешиваться. — Пробормотал он, открывая свою коробку для завтрака… или коробки, если быть точным. — Хики-сан тоже принесла обед? Чика подошла к нему: Можно мне перекусить? У этой прожорливой коровы точно нет чувства стыда. — Мысленно заметил Хатиман. — Да, я сам его сделал…как насчет обеда, секретарь Фудзивара? В ответ Хатиман задал резкий вопрос: Судя по тому, как Чика присвистнула с притворной невинностью, что бы ни случилось с ее обедом, это, вероятно, было нехорошо. Поэтому Хатиман просто проигнорировал ее. — Совершенно верно, Фудзивара-сан. — Не стоит их беспокоить, — презрительно бросил Кагуя. Шум пропеллера, вращающегося на высокой скорости, привлек всеобщее внимание. Кагуя открыл окна и был встречен видом беспилотника доставки, несущего экстравагантную коробку для завтрака. — Беспилотник доставки, — недоверчиво заметила Миюки. — Могло быть и хуже, она могла попросить кого-нибудь из своих слуг принести ее ей, чтобы доказать, какая она богатая и старомодная. Хатиман фыркнул. Тем временем прямо под беспилотником стоял Хайасака с включенным радиомаяком, сигнализирующим, где беспилотник должен оставаться на плаву, чтобы Кагуя мог забрать груз. Она чихнула. Должно быть, это пыльца в воздухе, решила она. — Но на самом деле даже мальчики сами готовили себе обеды. Отец даже не разрешал мне учиться готовить без присмотра, потому что я могла поранить пальцы. Хачиман с трудом мог представить себе такого удушающе внимательного отца. Возможно, он действительно сбежал. Мол, это правда, что его собственный отец может быть небрежным, но противоположная крайность была столь же плоха. — Ну, я готовлю не потому, что мне этого хочется, — сказал Хатиман. — Кто-то сказал это, наслаждаясь мясным желе, и теперь я немного злюсь. В ответ Чика сердито надула вены. Миюки и Кагуя заглянули в коробку Хатимана и обнаружили там коричневатое желе. Внутри желейного фарша виднелись пряди мяса. — Мясное желе? — Переспросили Миюки и Кагуя. — Мясное желе существует во многих культурах, но в основном они ассоциируются с Европой. — Вы делаете его, кипятя ноги или крылья животных, чтобы сделать студенистый бульон, который затвердевает в пикантное желе, — сказала Чика. Этот процесс может занять от пяти до восьми часов! Как и следовало ожидать от многоязычной секретарши, даже ее знание иностранной кухни было безупречным. Как мог кто-то, кто не любил готовить, тратить столько времени на то, чтобы есть нишевую иностранную кухню?! — Пфф, как будто у меня столько времени и денег, чтобы тратить их впустую. Хатиман фыркнул. — Хм? Что вы имеете в виду? — Спросила Чика. — Часы кипячения необходимы, чтобы извлечь желатин из частей животных. Хатиман описал: «Вы можете использовать фарш из постного мяса по вашему выбору, варить его в течение часа и двадцати минут с травами и специями, а затем добавить желатиновый порошок, пока бульон не станет достаточно густым. Затем вы можете охладить все это в холодильнике, пока оно не затвердеет. Это было правильно. Для Хикигайи Хатимана каждая минута, потраченная на приготовление пищи, была минутой, потраченной на то, что ему не нравилось. Чем быстрее он сможет приготовить блюдо, не повредив его вкусу, тем лучше! — Такая изобретательность действительно достойна восхищения, — заметил Кагуя. Хотя это не входило в ее намерения, Кагуя понял, что ее похвала Хатиману заставила Миюки ревновать. Что ж, поделом ему! — Мы происходим из обычной семьи и должны либо экономить деньги, либо экономить время. Я уверен, что даже у президента есть свои секретные методы. Миюки моргнула, осознав. Хатиман давал ему шанс снова засиять! — В самом деле, совершенно верно. Лицо Миюки расплылось в улыбке, полной уверенности. — Хочешь попробовать, Шиномия? — О, — надменно ответила Кагуя, хлопнув коробкой для завтрака по столу и открыв ее, обнаружив изысканно приготовленный набор морепродуктов, приготовленных из самых дорогих ингредиентов, купленных этим утром на рыбном промысле в Токийском заливе. — Я хотел бы попробовать, если вы настаиваете. Возможно, будет достойно даже обменять наши обеды, если это так. Вызов принят! Технически говоря, эта ситуация должна была быть беспроигрышной, если бы они просто были готовы торговать без всякой суеты. Однако их личная гордость просто не позволяла этого сделать. Даже в обеденный перерыв, наполненный любовью, холодная жесткая логика поля боя должна восторжествовать! Один из них должен подчиниться! — Итак, какой сюрприз вы приготовили для меня, президент? Кагуя соблазнительно подошел ближе и сел рядом с Миюки, которая была совершенно равнодушна к ее медленному приближению. Он вытащил термос и вылил содержимое в крышку, которую тоже можно было использовать как стакан. Это был, казалось бы, обычный мисо-суп, хотя и не совсем обычный на вид. Наполненный кубиками тофу и измельченными травами, его золотистый цвет выглядел довольно красиво для обеденного компаньона бедняка. — Мисо? Широгане вручил ей свою коробку с завтраком, а затем предложил палочки для еды: Кагуя взяла маленькую порцию риса палочками, хотя и несколько неловко, потому что знала, что президент уже использовал ее раньше. Это означало косвенный поцелуй! Однако Кагуя просто не могла отступить, так как уже зашла так далеко. Положив рис в рот, она почувствовала его холодную липкую консистенцию. Хлопья фурикаке казались довольно жесткими в ее нежном рту, а концентрированный вкус соли и глутамата обжигал язык. Вряд ли это было вкусно, но Кагуя чувствовал себя довольно неуютно. Затем Миюки предложила мисо. Сделав глоток, она почувствовала это. Взрыв! Хлопья фурикаке размягчались и таяли вместе с супом мисо, значительно обогащая его вкус. Подобно вулкану, слипшийся рис во рту разлетелся вдребезги, доставляя восхитительные ощущения в каждый уголок рта и горла. Внезапный пикантный вкус так возбудил Кагую, что у нее потекли слюни, как только она проглотила его. Кагуя сошла с ума! — Как оно на вкус? -…Больше. — Умоляла Кагуя со слезами на глазах. — Можешь взять мой обед. У Миюки чесались руки поднять кулак, однако он решил, что будет более скромно скрыть свое волнение. — Как насчет того, чтобы обменять часть наших обедов? — Да. Ее глаза были затуманены, а щеки раскраснелись. — Белое вещество, оно тает внутри меня. Я хочу большего! — …Что это такое, я даже не знаю. Хатиман содрогнулся от ужаса и решил не обращать внимания на тревожную сцену, разворачивающуюся прямо перед ним. Он пересел на другой диван и сел рядом с пускающей слюни Чикой, которая все это время не сводила глаз с двух коробок с завтраком, стоявших перед ним. Один был наполнен мясным желе, а другой — вареным картофелем и квашеной капустой.** Вы не можете получить более стереотипный восточноевропейский образ, чем этот. Ну, если только вы не добавите к этому уравнению выпивку. -…Хорошо, я разделю с вами часть своего обеда. Однако скажите мне, как вы сегодня потеряли свой обед? — Сегодня утром на меня напала стая голубей, — тихо ответила Чика, надув губы. В этот момент Хатиман легит хотел покончить с собой за то, что согласился. В тот день Широгане Миюки удалось насладиться вкусом редкой устрицы. И мысли Кагуи не возвращались к нему, пока не пришло время ужинать дома. Результат сегодняшней битвы: Потеря Хатимана (мирного обеда)