Как и ожидалось, Признание, которого они хотят, неверно

— Церемония закрытия завтра, все закончили? — Спросила Миюки. — К концу дня все будет готово. Чика радостно указала на кипу бумаг, которые уже были сделаны по сравнению с тем, что осталось, — благодаря помощи Кагуи-сан. — Я не возражаю, мне больше нечем заняться. — Кагуя едва могла скрыть свое самодовольство, играя с подстриженными волосами. Действительно, большая часть работ Чики была полностью написана от руки или должна была быть заполнена от руки. И Кагуя гордилась своей скоростью и качеством почерка. Не будет преувеличением сказать, что у нее был лучший почерк во всем студенческом совете! — Думаю, остался только Хатиман. — Интересно, почему он опаздывает? — спросила Миюки. Говоря о Хатимане, Кагуя вспомнила, что вчера сказал ей Хаясака. Ее план попытаться найти слабое место Хатимана в его доме не сработал. Однако Хаясака устроил довольно неловкую сцену, в отместку за собственное смущение Кагуи. Однако что-то не давало Кагуе покоя. Действительно, беспокойство, что, возможно, она зашла слишком далеко! Понимание семейной динамики у Кагуи было иным, чем у обычного человека. Недоразумение внутри семьи может иметь катастрофические последствия, для исправления которых потребуется много усилий. Хотя Хаясака заверил ее, что с ним все будет в порядке, Кагуя не мог не волноваться. Не потому, что она действительно заботилась о Хатимане, нет, а потому, что если с ним случится что-то действительно плохое из-за маленькой выходки Хайасаки, то президент Широгане тоже будет расстроен. Нет, тебе не нужно думать об этом. Он сам виноват в том, что постоянно мешает вам и вашим планам. Холодный и безжалостный внутренний голос Кагуи сказал ей: Если нужно, он должен быть абсолютно раздавлен. Но была ли в этом необходимость? Глядя со своей точки зрения, Кагуя с трудом могла себе представить, как отреагировал бы ее отец, если бы застал ее с мальчиком за интимным занятием. Она не хотела себе этого представлять. Последствия будут ужасными. — Фудзивара-сан. — Да? — Гипотетически говоря, если бы ваш отец застал вас с мальчиком наедине за непристойными занятиями, какова была бы его реакция? — Это было странно конкретно, — промурлыкала Чика. — Я думаю, что меня посадят под домашний арест на некоторое время, и мне не разрешат оставаться в школе вне уроков. Я даже не смогу использовать Клуб или Совет в качестве оправдания. Так что более или менее то же самое, что и она, хотя у Кагуи было чувство, что это все равно было бы слишком милосердно по стандартам ее собственной семьи. — А как насчет вас, президент? Широгане слегка вздрогнул, его лицо побледнело. — Почему ты спрашиваешь об этом, Шиномия? Любопытство! За последние шесть месяцев, что она знала Шиномию Кагую, она никогда не была такой прямолинейной в вопросах отношений между мужчинами и женщинами. Обычно она спрашивала застенчиво и сдержанно, соблазняя Широгане сделать первый шаг. Для нее было необычно задавать такую конкретную тему с прямым, серьезным лицом. — Это насчет одноклассницы. Речь идет о однокласснике сказала она! Действительно, такого рода оправдания не были редкостью, когда люди начинали говорить о деликатных вещах, особенно касающихся их самих. Когда кто-то говорит «друг», он обычно имеет в виду себя! Что, Шиномия связан с кем?! — Ну, президент, как бы вы поступили? Миюки была в замешательстве. С одной стороны, она спрашивала об этом с очень серьезным лицом. С другой стороны, если он ответит серьезно… Он мог только представить себе это! — О боже. Так вот как ведет себя твой отец. — Кагуя самодовольно посмотрела вниз, — Как мило. Не может быть! Несмотря ни на что, Миюки никогда не ответит на это честно! Тем не менее, он не собирался лгать. К тому же Миюки никогда не испытывала ничего подобного! Действительно, Широгане Миюки, опыта общения с девушками: ноль. Поэтому он просто должен был дать правдоподобную реакцию, которую его отец воспринял бы в такой ситуации. Однако! Кроме того, ему все еще приходилось скрывать свою неопытность. Так что оставался только один способ — блефовать. — Н- ну, мой отец читал мне лекции о том, как важно перестраховаться. — Миюки усмехнулась. — Иначе я не думаю, что меня бы наказали или что-то в этом роде. — Ого, твой отец действительно непредубежден. — Хотел бы я, чтобы мой отец был таким же снисходительным, — промурлыкал Чика. Миюки кашлянула. — Ну, родители обычно действуют, основываясь на собственном опыте. Иногда они считают, что их опыт — лучший вариант, и дают этот совет своим детям, иногда они считают это плохим опытом и вместо этого дают предостерегающее сообщение, а иногда они могут захотеть быть лучше, чем действовали их собственные родители «. Миюки успокоилась и рассудительно продолжила: — Значит, ты не можешь предсказать, что они будут делать, не зная их характера и прошлой истории. Что ж, это был хороший ответ, вздохнула Миюки. — Понимаю. Кагуя тоже вздохнул с облегчением. Судя по объяснению Хаясаки, родители Хатимана были такими же непредубежденными, если не сказать откровенно пренебрежительными. Так что последствия не могли быть такими уж плохими. Если не… — Отойди в сторону! Они услышали, как хлопнула дверь в зал совета, а затем внезапно распахнулась. Они увидели не кого иного, как Рюдзю Момо, поддерживающую Хатимана на плече. — Кто-нибудь, позаботьтесь об этом идиоте, пожалуйста. — А? Хатиман?! Эй! Не останавливаясь, Миюки бросилась к нему и взяла на себя груз, который был телом Хатимана вместо нее. — Он что, болен? — Нет, я не мог уснуть прошлой ночью и работал до утра. Хатиман зевнул: «Во время лекции я был в порядке, но потом мне показалось, что я рухну на пол». — Ты должен был пойти в лазарет, идиот. Миюки зашипела. Хатиман выхватил из сумки какие-то бумаги и швырнул их на стол Миюки. — Отчет по общим вопросам за конец года. Я так чертовски устал. — Это не имеет значения, — сказала Миюки, но Хатиман уже задремал…И сейчас он спит, этот придурок. — А… — Чика встала и пересела на другое место. — Сюда, сюда. Миюки странно посмотрела на нее, но положила Хатимана на тот же диван. Однако Чика притянула его ближе и положила голову Хатимана себе на колени. — Ах! — ахнули Миюки и Кагуя. Подушка на коленях! Эта легендарная романтическая сцена обычно означает эмоциональный и физический комфорт, демонстрируемый двумя людьми, хотя неловкость также может быть разыграна для комедии. Тем не менее Хатиман крепко спал и, вероятно, не понимал, что происходит, однако то, как Чика сделала это за него, было удивительно. Ну, по крайней мере, для Миюки. Кагуя знал, насколько бесстыдна Фудзивара Чика, поэтому это было для нее легким сюрпризом. — Рюдзю-сан… Не так ли? Миюки повернулась к Принцессе Якудза: — Спасибо, что привела его сюда. — Я хотела отправить его домой на машине, но он настоял. Момо покачала головой: «Кто-то должен разобраться и с его велосипедом». — А как насчет его семьи? — Спросил Кагуя, изображая неведение. Хотя она уже знала о положении Хатимана, было лучше проявить некоторое любопытство. — Он живет один в Минато, — сказала Момо, присев на корточки возле дивана и продолжая тыкать Хатимана в щеку, заставляя его ерзать. — Но его родители иногда приходят проведать его. Их основная резиденция находится в Тибе. Чика дунула Хатиману в ухо, и тот вздрогнул, словно ему приснился кошмар. Миюки с жалостью смотрела на эту сцену. Любой другой подумал бы, что это сцена из гаремной фантастики, но было совершенно ясно, что над Хатиманом издеваются. Миюки нисколько не завидовала этому положению. Девушки — действительно ужасные существа. И только истинные мужчины могли видеть ситуацию в гареме такой, какая она есть на самом деле, — адом. Это еще больше укрепилось, когда Момо достала маркер на водной основе и начала рисовать каракули на его лице. Кагуя наблюдал за этой сценой с растущим чувством унижения. — Ано, Рюдзю-сан, Фудзивара-сан, вы не должны этого делать! — Спросила Кагуя дрожащим голосом. Розыгрыш! По сути, розыгрыш — это то, что разыгрывается над кем-то, чтобы разозлить его. Однако если бы два человека считались достаточно близкими, то жертва не рассердилась бы и либо рассмеялась, либо отмахнулась бы от него! Иными словами, результат розыгрыша можно оценить как измерение расстояния между двумя людьми. И действительно, Хатиман был достаточно близок с обеими девушками, чтобы что-то подобное вообще не выходило за рамки дозволенного. Но Шиномия Кагуя был другим! Она была воспитана в строгом моральном кодексе, и ей не предлагали снисхождения, чтобы простить шалости. Акт письма на чьем-то лбу был для нее совершенно немыслим! По ее мнению, это было вполне правдоподобно и приемлемо — отомстить с большой силой! «Awawawawawa!» Кагуя попытался остановить их, но было слишком поздно. Момо и Фудзивара даже фотографировались на свои телефоны! Это был шантаж! — Хорошо, тогда я пойду своей дорогой, — сказала Момо без малейшей вежливости, оставив дверь открытой. Как и следовало ожидать от принцессы якудзы! Миюки пошла закрывать дверь, в то время как Кагуя все еще паниковал по какой-то причине. — Я собираюсь сорвать какой-нибудь цветок. Сказала она и вышла из комнаты прежде, чем Миюки успела закрыть дверь. А, так она хочет в туалет? Чика взяла лист влажных салфеток, чтобы аккуратно стереть каракули на лице Хатимана, и с любовью сказала: Миюки нахмурил брови. Чика слегка расчесала волосы Хатимана, не потревожив его, затем продолжила работу, используя фанерную панель WordPad* в качестве опоры. Должно быть, это было неловко и утомительно, но Чика отказалась сдвинуться с места и просто держала блокнот левой рукой, работая над бумагами. Миюки не так уж много знала Чику, но все, что он знал, так это то, что ее отец был очень строгим и запрещал почти все, что связано с романтикой. Будь то седзе-манга или бойфренды. Чика могла быть немного хитрой, но она была очень послушной, когда дело касалось приказов ее родителей. В глубине души Фудзивара Чика была хорошим ребенком в семье Фудзивара. У Фудзивары Тики было много поклонников и почитателей, и многие из них были противоположного пола. Однако она всегда отмахивалась от их ухаживаний и отвергала их признания из-за указа отца. Но между подушкой на коленях и этим странным проявлением любви и заботы? Предположим, она сделала исключение для Хатимана… Может быть, так оно и есть на самом деле… — А? Мне тоже нужно в туалет! Фудзивара оттолкнул голову Хатимана так, что она свесилась с дивана. Миюки посмотрела на него с ужасом. Как, черт возьми, он мог спать после этого?!

***

— И она тоже заснула, — заметил Кагуя, когда она закончила последнюю пачку бумаг. Тихое дыхание вырывалось изо рта Чики, когда она дремала, голова Хатимана все еще лежала у нее на коленях. — Ну, мы заканчиваем на день раньше срока, так что, полагаю, это достойный компромисс, — заметила Миюки, закончив читать финансовый отчет. — Завтра мы можем отправиться домой сразу после церемонии закрытия. — Понятно, значит, следующим должны быть весенние каникулы. Кагуя хмыкнул. Весенние каникулы! В конце учебного года, где-то между концом марта и началом апреля, большинство школ Японии имеют короткий период каникул, который длится одну или две недели, в зависимости от обычной школьной традиции. Официально этот период был признан правительством Токио, а также Департаментом образования. Весенние каникулы пройдут с 25 марта по 5 апреля. С рациональной точки зрения практически все государственные школы должны были бы использовать одно и то же измерение продолжительности каникул. Хотя средняя школа Академии Шучин не была государственной школой, она также использовала те же стандарты как форму уважения и солидарности! — Это правда. — У тебя есть какие-то особые планы, Шиномия? — Есть семейный план встретиться вместе с Ханами** в Киото, но в остальном ничего. В самом деле! Хотя у Синомии был дом в западном стиле здесь, в Токио, их главная резиденция находилась в Киото и сохранилась еще до Второй мировой войны! Хотя сама Кагуя выросла здесь, в Токио, вместе с Хаясакой, время от времени ей приходилось возвращаться, чтобы выполнить семейные обязательства и показать себя должным образом. — А вы, президент? У тебя есть планы? Вместо этого ты будешь занят работой? — Вообще-то я еду в деревню помогать на ферме. Это тоже будет семейное путешествие. — Ответила Миюки. — Понятно, значит, у нас обоих есть планы. — Ну, я уезжаю всего на неделю. — Я пробуду в Киото дня три-четыре, — сказал Кагуя. Миюки усмехнулась: «Это куча свободного времени, я бы хотела чем-нибудь заняться». — Да, я тоже хотел бы кое-что сделать. Кагуя широко улыбнулся. Глаза Кагуи и Миюки заострились. Действительно, оба они чувствовали, что это правильный путь атаки! Весенние каникулы прямо перед началом нового года, когда цветы сакуры распустились в полную силу, и таким образом появился шанс для развития романтики! И Кагуя, и Миюки представляли себе одно и то же: они стоят лицом к лицу в цветочном поле, а прекрасные лепестки танцуют на ветру. А потом! — Президент! — Шиномия! И с этими словами они обнимут друг друга, окруженные прекрасным розовым пейзажем юной весны. Если они проводили время вместе во время каникул, то почти наверняка их отношения перейдут на следующую ступень. Однако! Как уже было сказано, они были настолько полны собой, что сделать первый шаг было бы неприемлемо! Однако, не имея никого другого, они могли только ждать, когда другой сделает этот шаг. Полезные катализаторы, которыми были Фудзивара Чика и Хикигая Хатиман, спали. Из-за этого они оба застыли в неловкости. — Что вы собираетесь делать, президент? — Что ты собираешься делать, Шиномия? — Одновременно спросили они друг друга. На первый взгляд вопрос казался вполне безобидным. Однако, если посмотреть на это с другой точки зрения, то в основном это позволяло другой стороне выбирать, куда идти. Но! В то же время предоставление выбора другой стороне означало также, что тот, кто предложил эту идею, должен был оказать любезность и пригласить других! Проблема заключалась в том, что ни один из них не желал сдвинуться с места! Или были? — Я тут подумала, может, мы все вместе отправимся в путешествие или еще куда-нибудь, — сказала Миюки в своей обычной манере импровизировать. — А я имею в виду весь студенческий совет. Он сделал акцент на всех них, убедившись, что Кагуя не думает только о себе. Конечно, Кагуя тоже прекрасно понимала это и спрятала свою зловещую усмешку в ответ. Как будто она позволила ему поступить по-своему! Или, может быть, так и будет? — Это правда. Вас интересует какое-нибудь конкретное место? Снова наступление! Но Миюки собрался с духом и встал, чтобы получить свою порцию кофеина. С дымящейся чашкой в руке он ответил: — Честно говоря, я думал, что с Ханами все в порядке. Но, если ты подумаешь об этом, Шиномия, у тебя также будет мероприятие ханами в семейном доме, так что если ты сделаешь это дважды, это уменьшит твою ценность. С самодовольной ухмылкой Миюки оглянулась на Кагую и сказала: Йодзакура! Когда небо темнело, зажигались различные нежные огни, заставляя яркие алые лепестки сакуры сиять в ночи. Красота визуальных эффектов была непревзойденной, так что это можно было считать проявлением самого неба! В такой ситуации даже самое закаленное девичье сердце оттаяло бы и растаяло! Но Шиномия Кагуя была не просто девицей! Это было все равно что сравнивать небо и землю, потому что она была богиней со стальной волей! Или ей нравилось так думать. — Йодзакура… а? На пару секунд она полностью отключилась, представив себе пейзаж целиком, прежде чем вырваться из своей фантазии. — Полагаю, это хорошая идея. В самом деле, не было более романтичной ситуации, чем эта. И в таких условиях она заставит его признаться! — Ну, мы все равно должны спросить их обоих. «Ik hoorde veel goeds op de eerste dag van het nieuwe jaar, dus ik ben blij dat jij ook iets leuks hoorde.» Чика разговаривал во сне, причем по-голландски. Когда Хатиман проснулся, он был так потрясен, что чуть не откатился назад и не ударился головой об пол. К счастью, его рефлексы сработали как раз вовремя, и он свесился с края дивана. — Какого черта? Чика дернулась, зевнула и потянулась. Она потерла глаза и посмотрела на часы. — Эй, уже так поздно? — Вы слишком хорошо спите вместе. Кагуя и Миюки высокомерно посмотрели на нее и сказали: В то время как Чика просто моргала, потому что не слишком много думала об этом, Хатиман уже хотел выпрыгнуть из окна! — В любом случае, отложив это в сторону, мы с Шиномией говорили о Весенних каникулах. Миюки сменила тему: — Что ты думаешь о Йодзакуре? — Хм, Йодзакура, что ли? Лично я думаю, что это немного скучно, а мое расписание на каникулы почти заполнено. — Что? — небрежно заметила Чика, и все же ее слова были похожи на гигантский гарпун, пронзающий президента и вице-президента. Одно дело — Фудзивара-сан, но этот план никак не мог выжить с одним только Хикигая-сан в качестве третьего колеса. Кто-то должен был занять его. Кагуя слегка укусил ее за большой палец, не оставив никаких следов. Есть ли способ заставить Чику передумать? Там вообще ничего не было! Зная ее почти десять лет, Кагуя знал, насколько невыносимо эгоистичной может быть Чика. Кагуя научился никогда не полагаться на нее в чем-то подобном! Конечно, у нее был запасной план! План Медовой ловушки с Хаясакой можно было использовать в любое время, когда она пожелает, учитывая, насколько успешно он прошел в прошлый раз (провалил главную цель, но выполнил свою цель мести), тогда он должен сработать во второй раз! — Очень жаль, если это так. Тогда давай просто попробуем выстроить наши пустые графики. Хатиман отмахнулся от нее. Чика взвизгнула: «Хи?! Ты собираешься оставить меня в покое? — Поплачь мне рекой, много путешествовавшая девушка. У нас нет причин корректировать наше расписание, чтобы приспособиться к тебе, — усмехнулся Хатиман. — Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что! Чика схватила его за воротник и отчаянно встряхнула. — Вы двое, пожалуйста, помогите мне вырваться из лап этого демона! — Смотрите, кто кого цепляет? — Рявкнул в ответ Хатиман. Честно говоря, не то чтобы Миюки и Кагуя не соглашались с его точкой зрения. — Нам также нужно пригласить Ишигами, пока мы этим занимаемся, — сказала Миюки, — просто думай об этом как о приветственной вечеринке для него, официально ставшего членом клуба. — Э-э? Кагуя была застигнута врасплох, она подумала, что Миюки предпочла бы, чтобы приходило меньше людей. Но опять же, это было очень в его характере. Потому что в глубине души Широгане Миюки всегда была такой доброй… Кроме того, Кагуя мог использовать Исигами в качестве приманки, чтобы удержать Хатимана от вмешательства. ДА. Этот план был абсолютно безупречен! — В любом случае, мне пора домой, — сказал Хачиман, поднимая сумку и зевая; когда он разминал спину, некоторые суставы издавали тихий треск. — Хейхейхей, куда ты идешь? Чика схватила его за рукав, чтобы остановить. — Ты все еще должен мне за подушку! — Никто тебя об этом не просил! В ответ Хатиман густо покраснел. Серьезно, это было действительно неловко. — Нет, но ты все равно мне должен! Высади меня у моего дома на своем мотоцикле! — Не говори глупостей. У тебя есть личный водитель, и, кроме того, твой отец с меня живьем шкуру спустит! — О, значит, если это Момо-тян, тебя это устраивает, но когда это твой собственный член совета, ты становишься скупым? Чика сверкнула глазами: «Кроме того, отец уже знает тебя, так что все должно быть в порядке!» Хатиман поднял палец, чтобы возразить, но опустил его и сдался. — Знаешь что, неважно. Поехали. — Яааай! Чика взволнованно запрыгала вокруг. Кагуя и Миюки были слишком напуганы, чтобы что-либо сказать, когда увидели пресловутую порку Хикигаи Хатимана не кем иным, как Фудзиварой Чикой, воплощением Теории Хаоса. Как ни крути, она играла с ним, как на скрипке. Пусть никогда больше не будет сказано, что Фудзивара Чика упустит шанс на захватывающее приключение! Результат сегодняшнего сражения: блестящая победа Фудзивары Тики.