Как и ожидалось, Признание, которого они хотят, неверно

ВРОООООООООМ! Хотя громкость звука четвертьлитрового двигателя была не такой уж впечатляющей, отчетливая нота низкооборотного двигателя с высоким крутящим моментом была чем-то значительно чуждым для этого района. Действительно, в этом богатом районе, полном богатых семей, появление скромного размера, низкоскоростного крейсерского велосипеда может быть немного необычным. — Яааааааай! Фудзивара Тика радостно завопила, когда мотоцикл, на котором она ехала, приблизился к ее дому. — Это было весело! Я мог бы привыкнуть к этому. — Ну, больше я этого делать не буду. Вот мы и пришли. Хатиман медленно нажал на педаль тормоза и ослабил газ, пока мотоцикл не остановился, а затем выключил ключ зажигания. — Добро пожаловать домой, Одзе-сама. Охранник поприветствовал ее, подозрительно глядя на Хатимана. — Домо. Хатиман усмехнулся, зная, что его присутствие не оценят. Он снова повернул ключ и уже собирался завести машину, но тут кто-то окликнул его. — Чика-тян, ты приведешь подругу? Хатиман почувствовал, как Чика напряглась, хотя и немного, но быстро расслабилась. Должно быть, это у нее какая-то привычка. Этим человеком был не кто иной, как Фудзивара Даичи, министр левых сил Японии. Внешность этого человека была непритязательной, что только делало его отличия еще более очевидными. С редкими черными волосами, зачесанными набок, в очках с такими толстыми стеклами, что почти не было видно глаз, он выглядел как любой другой мужчина средних лет. Но вокруг него царила аура осторожности и достоинства. Все это было просто от того, как он стоял и говорил, даже от того, как он одевался. Все в этом человеке кричало: «Я политик до мозга костей!» — Добрый вечер, я менеджер по общим вопросам Хикигая Хатиман. Хатиман вежливо поклонился, его голос был холоден и тверд. — Я подвез секретаршу Фудзивару Тика-сан домой, потому что мы работали допоздна, надеюсь, я не вызвал никаких проблем. Безличное введение! Использование полного имени для обращения к кому-то подразумевает сильную дистанцию и формальность, почти грубо. Произведя такое сильное впечатление, Хикигая Хатиман позаботился о том, чтобы между ними не было ничего, кроме профессиональных отношений! В самом деле! Хикигая Хатиман более чем хорошо знал, насколько строгим и заботливым был Фудзивара Даичи, когда дело касалось его второй дочери. Хатиман не совсем разобрался в деталях, но, похоже, это было связано со старшей сестрой Чики. Стараясь сохранить статус их отношений как можно более формальным, Хатиман пытался обеспечить себе безопасное место в ястребиных глазах Даичи, как надежный мальчик без каких-либо скрытых, сомнительных намерений по отношению к драгоценной второй дочери! — Ах нет, вовсе нет. Даичи понимающе улыбнулся, явно довольный тем, как Хатиман представился. Успехов! — Тогда я извиняюсь, — сказал Хатиман и снова поклонился. — Нет, подожди. Даичи поднял руку, останавливая его: «Может быть, ты хотя бы зайдешь поужинать? Хотя уже немного поздно. Хатиман внутренне закричал. — Ну, если, конечно, это не доставит хлопот твоим родителям. — Вовсе нет, — ответил Хачиман. Мои родители, возможно, даже не знают и не заботятся об этом. И все же, если это возможно, я хочу уехать! — Тогда проблем быть не должно. Даичи улыбнулся и хлопнул в ладоши: «Охранники, пожалуйста, отведите его велосипед внутрь». Ну что ж, стреляй, теперь бежать некуда. Хатиман умоляюще посмотрел на Чику, но увидел только бледное, смертельно испуганное выражение ее лица, как будто она кричала ему, что ничего не может сделать! Хачиман обязательно шлепнет ее туфелькой по глупой физиономии. — Чика-тян, пожалуйста, переоденься перед ужином. — Да. Чика виновато посмотрела на Хатимана и вошла в дом. Хатиман сдался и решил спокойно последовать за ним.

***

— Возможно, мы встречаемся впервые, но я много слышал о тебе от Чики. — Она сказала, что с тобой немного трудно иметь дело, но ты всегда был очень полезен, — сказал Даичи. — Понимаю. — Что вы думаете о моей дочери? — Я думаю, она может быть немного настойчивой и требовательной, когда дело доходит до того, чего она хочет, но она не плохая девочка. — Она понимает окружающих и с радостью поможет нам всем, — сказал Хатиман. Это было неожиданно честно. Хатиман не думал, что он был слишком груб. Во всяком случае, показаться слишком милым было бы подозрительно и выглядело бы так, будто он пытается умаслить министра. — Понимаю. Должно быть, она попросила вас привезти ее домой. — Да. Совершенно бесстыдный ответ! Хикигая Хатиман совершенно не собирался прикрывать Фудзивару Чику в этом деле. Какая бы ссора ни была у отца по этому поводу, пусть она выльется на непокорную дочь, ему все равно! — Понятно, я должен извиниться за нее. — Пожалуйста, не надо. В конце концов, я привык это делать. — Спросил Хатиман. — Хм? Не в первый раз? — Ну, по крайней мере, с Фудзиварой Тика-сан. — Некоторые ученики и учителя тоже, — сказал Хатиман. Будет еще более странно, если я откажусь от ее просьбы. — Понимаю. Этот парень что-то вроде суперкурьера? Или над ним просто издеваются? Министр как-то странно посмотрел на него. С другой стороны, Чика всегда называл Хатимана мальчиком на побегушках. Описание подходило, тем более что он был нечистым учеником. Должно быть, он находился под большим давлением. И все же тот факт, что Хатиман смотрел ему в глаза… Он ничуть не испугался. Он нагло вошел внутрь, не боясь ничего. Скорее, он был не невинен, а полностью убежден, что не сделал ничего плохого! Хачиман всерьез нервничал, но не столько из-за собственной вины, сколько из-за того, что его бросили в логово льва. Что ж, без хотя бы такой убежденности нечистый студент не пережил бы Шучина. Особенно как член знаменитого студенческого совета! Но отец все еще был очень обеспокоен, так что он ни за что не пропустит это мимо ушей! В последнее время Чика-тян становилась все красивее и взрослее. Как отец, я по понятным причинам беспокоюсь. Что, если она станет слишком популярной или что-то в этом роде? Отец сказал это, ожидая, что он будет нервничать, но когда он посмотрел на мальчика, то не увидел абсолютно ничего. Бесстрастное лицо Хатимана по какой-то причине показалось мне довольно оскорбительным. Как будто он был не способен даже на толику внимания уделить этой теме. По крайней мере, пока он не открыл рот. — Я могу понять. — Э-э? — У меня есть младшая сестра, и мой отец очень заботится о ней. — Он сказал, что убьет любого мальчишку, который посмеет приблизиться к его ангелочку, — сказал Хатиман. Что ж, министр Фудзивара, конечно, не зайдет так далеко, чтобы убивать… — Понимаю. Сколько ей лет? — В этом месяце ей исполняется четырнадцать, и в апреле она пойдет на третий курс в среднюю школу. — Понятно, она старше Моэхи-тян. Она учится в средней школе Шучин? — Нет, она ходит в местную школу в Тибе. — Тиба? Подожди минутку. — Извини, тебе пришлось подождать. Нечасто Хатиману доводилось видеть Фудзивару Чику в повседневной одежде. Действительно, переход от простой скромности униформы старшеклассниц Шучин к роскошному набору фирменной одежды был настоящим опытом. Фудзивара Чика действительно была красива, и если бы у Хатимана была такая дочь, он бы тоже до смерти волновался! — Садитесь, пожалуйста. Хатиман позволил Чике сесть впереди себя, а сам последовал за ее отцом. Поданное блюдо было ожидаемым, довольно качественным, но подавалось в небольшом количестве. Действительно, богатые люди… Отец изучал его поведение, и в этот момент Хатиман прекрасно понял, почему ему предложили поужинать. Это была не более чем проверка характера. Отец пытался оценить характер и ценность Хатимана по его поведению за обеденным столом. Если это так, то Хатиман должен был принести свою игру. Как только министр положил салфетку себе на колени, Чика и Хатиман последовали его примеру. Салфетка! Кусок ткани, казалось бы, простой и незамысловатый, он существует для того, чтобы определять ценность и достоинство участников ужина! Их единственная роль — следить за тем, чтобы ваши губы и пальцы оставались чистыми во время еды! Положив салфетку себе на колени, вы делаете это после того, как ваш хозяин сделает их, если это частный ужин. Если это официальная деловая встреча, то вы можете положить салфетку, как только сядете. Хатиман хорошо помнил свои «уроки». Хатиман был не единственным, кого учили чему-то подобному. Широгане Миюки, президент, тоже прошла через этот урок. Директор был тем, кто учил их, потому что они происходили из обычной семьи и как таковые могли быть незнакомы как с западным, так и с японским формальным обеденным этикетом. Хатиман поблагодарит его позже. Оглядев стол, Хачиман определил, что это французский ужин из пяти блюд. Он внутренне усмехнулся, это была любительская игра. Если бы вместо этого они бросили в него обед из 17 блюд, то с таким же успехом он мог бы совершить сэппуку *, чтобы сохранить свою честь! Несмотря на то, что это был французский обед, они все равно были японцами до мозга костей, поэтому все хлопали в ладоши и говорили «Итадакимасу», хотя это было довольно тихо. Министр Фудзивара был уверен, что Хатиман вот-вот поскользнется, но суп он съел правильно. Зачерпните в 12 часов наружу, не позволяйте капать под ложечку. Вряд ли это было элегантно, но, безусловно, прилично. Хатиман определенно знал, как съесть ужин из нескольких блюд в западном стиле. Что было странно, поскольку Чика описал Хатимана как сына совершенно обычных «наемных рабов». — Хикигая-кун, не так ли? — Вы сказали, что ваша сестра в Тибе? — снова заговорил священник. — Вся моя семья в Тибе, сэр. — Понимаю. Значит ли это, что вы ездите сюда каждый день? Или ты живешь с кем-то из родственников? — Я живу в собственной квартире. Этого было достаточно, чтобы дать старику хотя бы паузу. — Понимаю. — И твои родители не возражают против этого? — пробормотал он. — Они работают в Токио и будут время от времени навещать нас, — сказал Хатиман. Министру нечего было сказать, хотя он и слышал, что нечто подобное не было чем-то необычным для гражданина среднего и высшего среднего класса, но все же было странно увидеть пример собственными глазами. Особенно тот, кто так близок к его дочери. — Живя один и каждый день катаясь на мотоцикле, если бы я был одним из твоих родителей, я бы волновался больше. Ну, это было просто невежливо! Правда, они пренебрежительны, но разве он должен говорить это вслух? Хатиман заметил, что Чика неловко перестала есть суп, но не издала ни звука, легонько постукивая салфеткой по губам. — Они бы больше беспокоились, если бы мне каждый день приходилось ездить на поезде или крутить педали велосипеда. — В конце концов, у них нет ни времени, ни денег, чтобы купить лимузин и платить водителю только за то, чтобы каждый день возить меня в школу, — небрежно парировал Хатиман. Министр Фудзивара слегка приподнял бровь перед лицом очевидного намека на его обращение с дочерью. Особенно то, как она каждый день ездила в школу. Чика выглядела так, словно вот-вот умрет, задыхаясь, и сердито посмотрела на Хатимана, который раздувал огонь. Но на самом деле в глазах отца Чика была очень послушной маленькой девочкой. — Что касается одиночества, то здесь нет никаких проблем. Фудзивара Тика-сан тоже большую часть времени сидит дома одна, не так ли? Что ж, было бы невероятно лицемерно критиковать их, учитывая, что Даичи редко возвращался домой вовремя, а мать Чики даже не была в Японии большую часть времени из-за своего статуса дипломата. Даичи понял, что Хатиман определенно знал о положении семьи Фудзивара, и поэтому любое пренебрежение к его семье Хатиман легко воспротивится. — Это, безусловно, так. — Ты можешь рассказать мне о своих родителях? — спросил Даичи. — Мой отец — главный идол-продюсер 346-Pro, а мать — генеральный директор NTT Docomo Tokyo. И Чика, и ее отец моргнули, но закричала именно Чика. — Э-э-э?! Ты, кажется, говорил, что твои отец и мать были наемными рабами?! — Но они есть? — Что случилось? — растерянно спросил Хатиман, кладя ложку на пустую тарелку. Даичи посмотрел на него, чтобы понять, блефует он или нет, но на лице мальчика не было ни лжи, ни стыда. Этот взгляд искаженного смирения был исключительно редким зрелищем! В самом деле! Валовой годовой доход домохозяйства: более двадцати четырех миллионов иен**. Семья Хикигая удобно сидела в том, что по сути было лучшими 2% страны! Семья Хикигая находилась на очень тонкой грани между богатым и средним классом, что делало его положение очень неловким. И это также окрашивало его и без того искаженное восприятие богатства и дохода. Для Хикигайи Хатимана иметь брачного партнера с годовым доходом меньше десяти миллионов иен было неприемлемо! Конечно, такой уровень богатства был ничто по сравнению с 99% учеников Шучина. Миура Ацуши (2014) однажды написал книгу под названием «Новые богатые», в которой определял богатого японца как человека с годовым доходом в тридцать миллионов иен и активами около ста миллионов иен. Большая часть учеников Шучина происходила из такой среды, которая составляла 1% населения страны. В результате Хикигая Хатиман предпочел отождествить себя с нижним 1% школы, в которую входила невероятно обездоленная Широгане Миюки. Все они поступили в школу по строгой, но щедрой стипендиальной программе. Сравнивая своих родителей с этими людьми, включая того самого левого министра, который сидел перед ним, было просто разумно считать своих родителей простолюдинами по сравнению с ними. В сочетании с тем, насколько тяжелой была работа, сколько времени было вложено, и тем фактом, что оба его родителя всегда сталкивались с давлением со стороны директоров и президентов компании, термин «наемный раб» был объективно правильным! — Понятно, тогда они, должно быть, очень заняты. — А как же твоя сестра? — задумчиво спросил Даичи. Конечно, ей будет трудно с тех пор, как вы покинули свой дом? — Ну… — Хатиман вонзил вилку в закуску, — отец всегда присматривал за ней, так что с ней все будет в порядке. — Я бы с удовольствием познакомился с твоей сестрой, она, должно быть, симпатичная. — Мечтательно произнесла Чика. — Да, самая симпатичная младшая сестра в мире, за исключением ни одной. Хатиман усмехнулся. — Э-э-э, ты еще даже не познакомился с моей сестрой Моэха-тян! Не делай таких грандиозных заявлений! — Возразила Чика. — Моя младшая сестра — полная противоположность мне во всех отношениях. Следовательно, ее привлекательность не имеет себе равных. — Похвастался Хатиман. Поначалу это казалось довольно детским спором между двумя шестнадцатилетними подростками, хвастающимися, какая из их младших сестер симпатичнее. Однако министр Фудзивара Даичи почувствовал под этим очень, очень неудобный подтекст. Они практически флиртовали прямо у него на глазах! Это было непростительно! — Я действительно благодарен тебе за то, что ты пришел сюда, чтобы доставить мою дочь в целости и сохранности, Хикигая-кун. Очки Даичи зловеще блеснули. — Но мне все равно не нравится, что ты привез ее на мотоцикле, так что надеюсь, это больше не повторится. — Я обязательно запомню это, — ответил Хатиман. — Ээээээ? Чика заскулила от полного, абсолютного разочарования. — Чика-сан, ездить на мотоцикле опасно, и они вызывают гораздо больше дорожно-транспортных происшествий, чем автомобиль. Кроме того, существует также проблема безопасности «. Проще говоря, защитного оборудования мотоцикла… не существовало. Все средства безопасности должны быть надеты самими гонщиками. — Но Момо-тян ездит с ним каждый день? — Пожаловалась Чика. — На самом деле это происходит не каждый день. Хатиман отрицал. — Кто эта «Момо-тян», о которой ты говоришь? — Момо из группы Рюдзю? — Невинно спросила Чика. Министр поперхнулся и быстро глотнул вина, чтобы облегчить горло. Рюдзю Момо был одним из так называемых VIP-студентов Академии Шучин, и как таковой считался с высоким положением, равным даже его собственной дочери! -… Хикигая-кун, какие у вас с ней отношения? — Мы одноклассники, и можно сказать, что я шофер на полставки. Хатиман ответил категорически, к ужасу министра: — Ну, ее родители на самом деле не возражают, так что это не одно и то же. Мне очень жаль, секретарь, но ваш отец уже принял решение. Этот парень был связан с национальной организованной преступной группировкой! Стоит ли удивляться, почему он мог быть таким спокойным, почти на грани дзен? Действительно, Хикигая Хатиман тоже научился манерам за столом. Что было бы ненормально. Он, ребенок из, казалось бы, нормальной семьи, уже глубоко сидел в иерархии элиты шучинов. Действительно, достаточно глубоко, чтобы его собственная драгоценная вторая дочь выглядела так, будто проявляет мягкий интерес, выходящий за рамки дружбы! Он может стать угрозой. Но Даичи было бы не так уж трудно. В общем, он был просто ребенком, который не знал своего места. — Бу-у-у. Чика надулась, но в остальном поставила точку. В конце концов, как она посмела бросить вызов отцу? Она не собиралась раздвигать границы дозволенного. Не стоит так рисковать. — Тогда ладно. Когда участники ужина покончили с первыми блюдами и перешли к десерту, атмосфера значительно разрядилась, и разговор стал почти дружеским, хотя небольшое напряжение все еще сохранялось. Хатиман был очень осторожен, и Даичи тоже держал его на некотором расстоянии, что Чика заметила. — Чика-тян, пожалуйста, проводи его к воротам. — У отца еще есть кое-какие дела, — двусмысленно улыбнулся Даичи. Чике показалось немного странным, что отец вот так просто отпустил его. Но в остальном обязан. В конце концов, каковы шансы, что она снова переживет такой момент? Очень стройная. — Пошли, Хикки-сан. Хатиман вежливо поклонился и вышел. Хатиман и Чика молчали, пока не прошли мимо парадной двери, где не было слуг. — Я собираюсь покончить с собой, — сказал Хатиман. — Пожалуйста, не депортируйте мою семью в ответ. — О, заткнись, ты прекрасно справился. Чика глупо хлопнул его по спине: «Я уверен, что после этого отец будет о тебе более высокого мнения». — Надеюсь, что так. — Больше никогда, — вздохнул Хатиман. ОШИБАЕШЬСЯ! Когда оба ребенка ушли, министр позвонил в свое самое доверенное разведывательное управление. — Исследуйте Хикигаю Хатимана и его семью. Не будь опрометчивым и не рискуй. Стоя на балконе, министр увидел, как Хачиман выехал на велосипеде и быстро умчался прочь. Он может стать угрозой. Чистота Фудзивары Чики должна быть защищена любой ценой! Результат сегодняшнего теста: все пошло ужасно правильно.