Я буду рядом

      Я медленно открыла глаза, и тут же их закрыла. Было чертовски ярко. Затем я распахнула глаза снова, но уже от резкой боли в ребрах.       " Сломал, сука… Это аукнется мне в школе…"— подумала я, и медленно закрыла глаза. Голова кружилась, а во рту было сухо, как в пустыне. Я медленно повернула голову, и посмотрела влево. Пусто.       " По запаху, это больница. Дерьмо… Что случилось?"       Я пыталась вспомнить все, что могла, но удалось выудить на свет только обеспокоенное лицо учительницы. Я дернула руку по привычке, чтобы потереть лоб, но что-то помешало мне. Боль ослепила меня, когда я шевельнулась.       — Ммннн...       От боли я сжала скулы. Всегда гордилась тем, что я могу терпеть боль. Не ныть, когда это не нужно. Но признаюсь, я расклеилась, когда Элена начала уделять мне внимание, и помогать с ранами.       — Все хорошо, — донеслось до меня, и теплые пальцы стерли слезу, что я даже не заметила на щеке. — Я позову врача.       Я слышала, как кто-то отпустил мою руку, и поспешно покинул палату. Через короткое время вошли уже двое. Я не смогла найти в себе силы открыть глаза, не показать себя еще более слабой, ничтожной, чем уже есть.       — Все хорошо, сейчас будет лучше, девочка. — тихо и ласково шептал голос, а пальцы гладили меня по голове. Голос не солгал, вскоре мне стало легче, и я провалилась в темноту.       — Не беспокойся, дорогая, — сказала Лин, сжимая плечо девушки.- она будет часто и долго спать. Это нормально. Через неделю ей станет лучше, она будет меньше спать, тогда и поговорите. А сейчас тебя заберет сестра.       — Лин, я останусь. — сказала учитель, но ее прервала зашедшая сестра.       — Элена, мы едем домой. — Джин взяла вещи сестры, коротко обняла доктора, и потащила сестру из больницы.

**********

       Джин вышла из машины, и подождала, пока сестра тоже выйдет. Но та не двинулась. Всю дорогу до дома, девушки молчали. Джин понимала, что ее сестра волнуется и переживает о девочке, но думала ли она о том, что будет дальше? Элена выжидающе посмотрела н сестру.       — Я не стану извиняться. — пожала та плечами и пошла в подъезд. Девушка уже успела поставить на стол две чашки чая и печеньки, когда сестра вошла на кухню и плюхнулась за стол. Джин улыбнулась, сестра была все так же предсказуема. Она пододвинула той чашку и ее любимые печеньки. Через несколько минут девушки уже сидели и беседовали о дне офицера.       — Элена, я понимаю твои чувства. — перешла на серьезную тему старшая Клэис. — Знаю, что ты волнуешься за девочку, переживаешь о ней, но дорогая, что ты будешь делать дальше?       Элена оторвала взгляд от чашки, и задумалась. У нее не было времени спокойно посидеть и подумать. Джин права, что ей дальше делать? Доказательств того, что девочку избил собственный отец — не было. Да и она была уверена, что Элис не станет ничего говорить об этом. Но оставлять все так она не может. Просто не может.       — Я не знаю, родная. Но я не хочу оставлять ее. Она и так видела много боли и безразличия. Я не хочу быть среди тех, кто прошел мимо и закрыл глаза. Она могла умереть, Джин…- голос девушки дрогнул, и сестра тут же обняла ее.       — Я знаю, дорогая. Давай так: пока она не поправится — приглядывай за ней, попробуй разговорить, завоевать ее доверие, а потом я поговорю с ней. Возможно, у тебя получится ее убедить рассказать тебе, кто с ней так поступил. Дэш уже все мне поведала, но сама знаешь, мои руки связаны, пока нет доказательств или заявления.       — Да, я знаю. — печально сказала Элена.       — Но, если ты хочешь…- намекнула сестра, и Элена знала, что Джин сделает для нее все. Их было только двое. Они рассчитывали только на себя. Позже она познакомилась с трио, и те стали ее лучшими друзьями, но она никогда не использовала их или их связи.       — Я все понимаю. Давай я попробую с ней поговорить, но позже, когда ей станет лучше. Лин сказала, что она будет часто спать. Мне нужно решить проблемы в школе и прикрыть девочку. Без образования сейчас даже в забегаловку не берут. <      Элена крепче прижалась к сестре, и они перешли в гостиную. Там под тихое бормотание мультика, девушки накидали план, которому будут следовать. К 7 вечера, Джин заметила, что ее сестренка уснула. Она нежно отнесла ее спальню, и тихо прикрыв дверь, ушла в ночь.

*********

      Я здесь уже неделю. Середина мая. Скоро начнутся каникулы, а я торчу здесь. Моя учеба полетела в трубу. Столько лет потратить, чтобы из-за прогулов меня вышвырнули. Я повернула голову за звук закрывающейся двери. Снова она.       — Привет, как ты тут?       Учитель приходила каждый день. Она проводила со мной выходные, читая вслух, под ее голос я хорошо засыпала, но никогда не признаюсь в этом. Спустя почти 4 дня, я заметила, что стала спать меньше, и больше думать. Мозги пришли в норму, и я приняла решение. Я вела себя как мразь с Эленой. Я, конечно же, поблагодарила ее за помощь, что она отвезла меня сюда, но на этом все. Я видела в ее глазах жалость. От этого мне становилось тошно. Я злилась, что была беспомощной. Я не могла ничего сделать сама. Я старалась быть мягче с ней, ведь она заботится обо мне, но мой план был в том, чтобы она оставила меня в покое. Ей эти проблемы ни к чему.       Я молча наблюдала за тем, как женщина раскладывала фрукты, йогурты, сок и пирожные на тумбочку. Ее улыбка слегка дрогнула, когда я просто следила за ней, но думаю, она понимает, почему я так. Сегодня утром две медсестры между собой обсуждали офицера, которая была здесь, пока я претворялась, что сплю. Офицер Клэис была здесь по мою душу. Я знала это. Врачи, наверное, уже настучали учительнице, что меня избивают, а та обратилась к сестре. Я знала, что они близки, ведь иногда Элена Романова говорила о ней, и в ее голосе скользила любовь, тепло и гордость.       — Вижу ты хмурая, — села женщина на стул у постели. — У меня хорошие новости. Я договорилась с директором и учителями, и они пошли тебе на встречу. Тебя не исключат, если ты будешь выполнять задания и сдавать их. Я тебе помогу.       — Я ничего не скажу. — я посмотрела женщине в глаза впервые с тех пор, как очнулась здесь. — Я знаю, зачем вы здесь. Я ничего не скажу.       — Я здесь, потому что хочу тебе помочь, Элис. — учитель мягко взяла меня за руку.       — Конечно, меня волнует то, что с тобой случилось, но расспрашивать я ничего пока не буду. Тебе нужно выздороветь.       — Передайте своей сестре, что я ничего не скажу. — сказала я тихо, но твердо. Я должна была заставить эту прекрасную женщину оставить меня. Ей не нужны эти проблемы. А я вернувшись домой, скорее всего, умру. Мне нужно сделать ей больно, чтобы она перестала меня опекать. Так будет лучше. Всем было плевать, почему ей нет? Я знала почему. Она была другой. Она была доброй, нежной, внимательной и заботливой. И я любила женщину за это. Но мое дело было важнее.       — Мне не нужны ваши подачки! — я заставила себя разозлиться. — Уходите! Я не хочу, чтобы вы приходили! Хотите заработать плюсик к карме?! Заработали! Я здесь! Уходите! Все вы уходите! Мне не нужна ваша жалость!       Я злилась, и часть этих слов несла в себе правду, которая резала лучше любого ножа. Я видела, как мои слова причиняют ей боль, я видела ее в глазах женщины, которую любила, и я сознательно отталкивала ее. Так было лучше.       Женщина встала, и молча вышла из палаты. Я вздохнула с облегчением, но дверь почти тут же открылась. Я увидела перед собой Элену. Но это была не та нежная женщина, что помогала мне засыпать по ночам, когда боль совсем измучила мое тело. Сейчас передо мной была властная, бескомпромиссная женщина. Она спокойно подошла ко мне и вылила мне на голову воду из пластикового стаканчика. Я отплевывала воду и уставилась на нее. Мои глаза полыхали гневом. Какого черта?! Женщина же стояла спокойно, и бросила пластик в урну.       — Можешь ли ты сама о себе сейчас позаботиться? — задала она простой вопрос. — Я знаю, что ты сама заботилась о себе все это время, но что касается сейчас? Вытри воду с лица, и я уйду.       Я сжала скулы от досады, мы обе знали, что я не могу даже пошевелиться, не застонав от боли, не говоря уже о сломанном запястье одной руки и швами на другой. Я закусила губу, и упрямо смотря ей в глаза, подняла руку к лицу. Я чувствовала адскую боль, которую не глушили даже остатки лекарства, когда поднимала ее. Я чувствовала, как дрожит вся рука. Пальцы. Я едва могла их согнуть. Сил хватило только на то чтобы поднести руку к лицу, и она упала.       — Вот и все. А сейчас ты будешь делать все, что я скажу. — раздался шепот на мое ухо, и я поняла, что проиграла. — Пока не сможешь сделать это, я буду здесь. Нравится быть бараном — дело твое, но я буду тебя учить и дальше. У тебя выпуск в следующем году. Ты хочешь, чтобы все твои усилия вылетели в унитаз из-за твоего упрямства?       Она была права, и она знала, что я тоже так считаю. Я пахала как мул, чтобы успевать в учебе, чтобы травмы не сказались на моем образовании. Я хотела свалить отсюда, и прилагала все силы для этого. Мое молчание, упрямый взгляд в стену был для учителя лучше любых слов.       — Так то. А сейчас мы начнем учиться.