Сказание об одном фанфике

Очередной будильник в семь утра, холодный кофе, раздражающие монологи соседа и сообщения от Чуи. Несмотря на предполагаемый недостаток энергии, Дазай приступил к размышлениям, точнее к продумыванию плана по сведению своих двух ненаглядных кохаев. На удивление, оба усиленно тормозили уже немалое количество времени, так что у Осаму просто не было выбора, кроме как толкать этих остолопов друг к другу, иначе те продолжат бездействовать. В общем, все как всегда. — Вот тебе совсем нечего делать? — в очередной раз спрашивал Накахара. — Нет, но… — Тогда дай им самим пожить, без тебя справятся. — Ты не понимаешь… — О, понятно, тогда иди нахер, я даже слушать не хочу, — за этими словами последовали гудки и вздох. Времена идут, а его драгоценность не меняется. И все-таки надо что-нибудь придумать, ведь без него кохаи не справятся. — Что я думаю о фестивале? — переспросил юноша в форме официанта. — Да, давай втроём сходим, поедим, поразвлекаемся, салюты посмотрим? — начал перечислять Дазай. — Втроём? — Ну да, ты, я и Рю-чан. — Акутагава? — Да, тебя что-то смущает? — Нет, — замахал головой Накаджима, — вовсе нет. — Тогда я напишу тебе время и место, — собираясь и кладя деньги в книжечку, сказал Осаму. — Но… — Пока-пока, Ацуши-кун. — … я не ответил ещё, — закончил Накаджима. Какой же семпай сложный. Сходить на фестиваль с ним и Рюноскэ, конечно, очень заманчиво, но с Акутагавой Накаджима не общался несколько недель. Что он ему скажет? Прости, работа? Он же на парах не в кафе, можно было подойти, хотя бы привет-пока сказать. Девушка? Какая к чертям девушка, если ему нравится этот сыч (принятие далось тяжело). Так! Хватит тянуть кота за хвост! Надо признаться, все равно рано или поздно придётся это сделать! Отказ — это тоже ответ! — Хэй, Ацуши, — окликнула его другая официантка, — не тормози, я одна всех не вывезу. — Да, конечно, простите, пожалуйста! — поклонился Накаджима и приступил обслуживать столики. О признании он подумает чуть позже, а сейчас его ждёт работа. Другой кохай Дазая отреагировал совсем не так. — Какой, мать твою, фестиваль?! — Мать мою не трожь. Фестиваль в воскресенье, салюты там, еда, — в телефонной трубке вздохнул Осаму. — Дазай-сан, я похож на человека, которому… — Нет, не похож, но почему бы тебе не расслабиться? Ты все время как на иголках, к тому же… — Да нормальный я! — перебил старшего Акутагава. — … там будет Ацуши, — акцентировал внимание на имени Дазай, — ты, я. После услышанных в трубке слов Рю задумался. Черт, а он знает куда давить. Может и стоит пойти? Ничего же не случится, если он один разочек отвлечется от учебы. — Эм, ладно, — все-таки сдался Рюноскэ. — Вот и славненько, Рю-чан~, — чуть ли не замурлыкал Осаму. — Но это не из-за… — Ацу-тян, хорошо-хорошо, как скажешь, — произнёс и бросил трубку Дазай. Конечно, не из-за него, конечно, Рюноскэ просто воспылал любовью к праздникам, никто и не сомневался. — Ты с кем там? — неожиданно появилась Гин. — О, Боже, — чуть ли не испугался Рю. — Можно просто «дорогая сестренка», — заулыбалась школьница, — так с кем ты беседовал? — Неважно, — отмахнулся старший. — Ну да, я так и поверила, — закатила глаза Гин, — ладно не кипятись. — А у тебя клуб раньше закончился? — поинтересовался Рюноскэ, пытаясь сгладить тишину. — В этом году мы просто перевыпускаем антологии за прошлые года, так что работы поменьше стало. — Понятно. — А ты даже не соизволил что-то приготовить на ужин, ну что за старший брат мне достался? Ты хочешь, чтобы твоя сестренка умерла от голода? На подобное утверждение старший только фыркнул и потопал в свою комнату. Почти с разбегу плюхнувшись на кровать, кинул подушку в стену, чтобы хоть как-то выразить степень своего негодования. Как сложно жить, когда все твоё окружение возмутительным образом научилось тебя читать. Потихоньку дело подошло к заветному воскресенью. Старший Акутагава метался по квартире в поисках чего-то. — Ты мою юкату не видела? — спросил Рюноскэ у сестры, роясь в комоде. — Э, А тебе зачем? — В смысле? Тебя не приучили не задавать глупых вопросов? — Ты разве не говорил, что фестиваль — это трата времени? — Нашла что вспомнить, — пробурчал себе под нос Рю. Если сестра узнает из-за чего, а точнее из-за кого, его мнение поменялось, то покоя ему точно не видать. — Ладно, — вздохнула Гин, — на балконе поищи. Старший Акутагава побрел в указанном направлении, порылся в коробках и отыскал то, что ему было так необходимо. Темно-серый дзюбан, черная юката, белый оби и гэта из темного дерева. Рюноскэ все это надел, вышел с балкона, и хотел уже пойти к себе в комнату, когда его остановили. Вот это было опасное действие, обычно на подход со спины все встречались с агрессией. Но в квартире не могло быть никого, кроме несносной сестры, которая вечно игнорировала все просьбы брата. — Слушай, — прозвучал голос из-за спины, — может я тебя накрашу? — Какой «накрашу»?! Совсем страх потеряла? — А то я не вижу. Не знал о существовании мужского макияжа, серьезно? — Да иди ты…! — Садись. — Не буду я, — попытался вырваться старший. Идея ходить накрашенным его не прельщала. — Я сказала: «садись и жди». Рюноскэ сел на диван с максимально недовольным лицом, чтобы показать насколько ему не нравится эта затея, но сестра проигнорировала сей факт, видя, что ему сегодня слишком лень спорить, да и не хочется Через минуту она уже была в комнате и наводила красоту не только на себе, но и на брате. И вот вечером они вместе вышли из подъезда, где их встретила та самая «подруга» Гин. — Приветики, Хигучи, — пошла обниматься младшая Акутагава. — Здравствуй, — скромно поприветствовала она, — добрый вечер, Акутагава-семпай. — Добрый, — Рюноскэ выглядел максимально раздраженно. — Хэй, — тыкнула его локтем Гин, — лицо попроще сделай. Но на это заявление старший только закатил глаза. — Вам очень идёт этот образ, Акутагава-семпай, — заметила Хигучи. — Ага. Троица шла к месту фестиваля. • • • — Ацуши-кун, выглядишь прекрасно, — подметил Ранпо-сан, — но я все же лучше. — Спасибо, — смущенно поблагодарил Накаджима. К ним зашёл По-семпай и ждал у входа, читая книгу. Аллан одет был по-обычному, не в юкату. — Накаджима, ты пригласил того, кого хотел? — поинтересовался Эдогава. — Эм, ну, — засомневался что ответить младший, — можно и так сказать. — Тогда хорошо отдохни, Ацуши-кун. — Спасибо, и вам хорошего вечера, — проговорил Накаджима и, после закрытия двери, побежал к месту встречи, ведь он не мог себе позволить опоздать. От ветра развевались рукава серой юкаты и длинная прядь волос, выбивающаяся из всей прически. Сегодня он это сделает, точно признается, и, если надо будет, добьется ответа. Ацуши бежит сломя голову к тому, кто бессовестно поселился в голове и не хочет оттуда выселяться уже много дней. А вот и он. Стоит в ожидании кого-то, может даже в ожидании его, Накаджимы. — Мог не спешить, Дазай-сана ещё нет, — равнодушно заметил Рюноскэ при виде запыхавшегося Ацуши. — Серьезно? — разочарованно вздохнул блондин. И в эту минуту двум юношам пришло уведомление на телефон. Сообщение от контакта «Дазай-сан»: «К преогромнейшему сожалению, я не смогу сегодня быть с вами😭🤧 Повеселитесь там без меня!». От прочитанного оба тяжело вздохнули. Понятно, времена идут, ничего не меняется. — Ну, ладно, — убрал смартфон Акутагава, — раз уж мы здесь, то пойдём что ли поедим. — Давай, — затрепетал Накаджима. Неужели они и вправду сейчас идут вдвоём на самый романтичный фестиваль в этом году? Пока они шли, Ацуши подметил, что у Рюноскэ были немного накрашены глаза, и выглядело это просто… ахуенно… ему очень шёл такой макияж и эта юката, собственно говоря, тоже. Она подчеркивала холодность носящего. Традиционные одежды Японии будто были созданы для этого человека. Хорошо, что по пути не было столбов, иначе Ацуши бы врезался во все по очереди, засмотревшись. Через минуту они стояли у ларька. — Юноши, вам яблок в карамели? — спросил старичок-продавец. — Да, — ответил Накаджима и закопался в кошельке, — нам два, пожалуйста. — С вас шестьсот иен. — Вот, держите, — Ацуши протянул монеты. — Спасибо за покупку, удачного вечера, — замахал ладонью старикашка. — Я мог сам за себя заплатить, — пробурчал Акутагава. — Нестрашно, все равно не так уж и дорого. — Но… — Можешь хоть этот вечер не упрямиться? Я плачу. На это Рюноскэ только цыкнул и с возмущённым видом откусил яблоко. Он пригляделся к собеседнику, на нем была обычная серая юката с белым оби, просто, но уютно. На лице легкая улыбка и запачканные карамелью губы… миленько. — Что-то не так? — спросил Накаджима. — Нет, просто у тебя вот здесь, — Рю паказал пальцем на щеку, — крошка. — Что? Здесь? — попытался убрать ее Ацуши. — Нет. — Здесь? — Нет, блять, дай сюда, — Акутагава взял чужое лицо в руки и убрал крошку с уголка губ. Затем его взгляд встретился с человеком напротив. Лицо Накаджимы выглядело смущенным, он взглотнул, из-за чего Рюноскэ покраснел и быстро отпустил чужое лицо. Стало дико неловко, и это ощущалось в воздухе. — Эм, — Ацуши немного завис, — давай пойдём, салют посмотрим? — Давай, — тихо ответил Акутагава, благодарный за то, что ему дали возможность забыть этот момент, и они отправились на полянку, с которой откроется прекрасный вид на салют. — Слушай, — начала Хигучи, — а это случаем не Акутагава-семпай? — Что? Где? — закрутила головой младшая Акутагава. — Эх, неважно. — Ну, раз неважно, значит можно и на фейерверки глянуть, — чмокнула в щечку собеседницы Гин. — Д-да, — ответила Хигучи, взяла подругу за руку и пошла вперёд. У них было чем заняться и без ее старшего брата. Не нужно мешать ему и его спутнику. Рюноскэ внезапно обернулся, услышав голос сестры. Ацуши на него вопросительно взглянул, мол что-то не так? — Нет, ничего, просто показалось, — сказал Акутагава и продолжил идти. Ему сейчас не хотелось встречаться с остальными людьми, особенно с сестрой. Через некоторое время они добрались до поляны и расположились, усевшись на траве. Вид города завораживал, что странно, ведь они здесь провели всю жизнь. Так всегда бывает во время фестивалей. — Красиво, — восхищенно произнёс Накаджима, поедая уже мороженое. — Угу, — сухо согласился с ним Рюноскэ. — Будешь? — спросил Ацуши, протягивая пластиковую ложку. — Эм, нет, спасибо. — Точно? — Да. — Уверен? — Ладно, давай сюда, — закатил глаза брюнет. Взяв ложку в рот, Акутагава понял, что мороженое карамельное. — Нравится? — наклонил голову Накаджима. — Д-да, — Рю отвёл взгляд и уставился в небо. Как-то до сих пор неловко. А вот этому кошаку походу вообще побоку, сидит и жрет своё мороженое. Аргх… как вообще можно быть таким… таким… как все сложно. — Акутагава, — окликнул собеседника блондин. — Да? — устало ответил Рюноскэ. — Прости, что весь месяц не разговаривал с тобой, просто… — Забей, — махнул рукой Рю, — мы и так нечасто общались, как вообще можно переживать по этому поводу? — А, ну, ладно, — Ацуши немного замялся, — я бы хотел кое-что тебе сказать. — Валяй. — Я думаю, эм… нет, не так. Ты асоциальный, мрачный холодный, ни с кем не общаешься почти, язвительный, из-за чего порой бесячий, агрессивный, часто не печёшься о вежливости в разговорах… — Ты это к чему? — перебил его Рю. — Можешь не перебивать хотя бы сейчас? — Ладно. — Так вот, о чём это я…. Ты сам себе на уме, но при этом симпатичный, даже привлекательный, у тебя бездонные чёрные глаза, ты вечно заправляешь за уши отросшие части челки, ещё ты ужасно мило смущаешься и все время пытаешься казаться грозным и независимым, — все никак не заканчивал Накаджима, боясь, что его прервут, а смелость сказать кончится, — и ещё много-много всего. Я думаю, ты мне нравишься. На последней фразе прогремел салют, и Рю повернулся к собеседнику, до сих пор смотрящему в небо, с лицом, выражающим неимоверное удивление: — Ч-что ты сказал? — Акутагава, нет, — замахал головой и заглянул в глаза сидящего напротив Ацуши, — Рюноскэ, ты мне нравишься. После этих слов образовалась тишина, прерываемая только хлопками салютов. Ничто во всем мире не могло потревожить две фигуры, сидящие на склоне холма. — Ты шутишь? — не отводя глаз, спросил Рю. — С чего ты взял? — То есть я серьезно… — Да. — … тебе нравлюсь? — Да, — устало повторил Накаджима. -Ахуеть, я поверить не могу, — устремил взгляд в небо Акутагава. Кажется, он что-то решил для себя. Луна красиво освещала чужое лицо, выделяя острые скулы, аккуратный нос и полуприкрытые глаза. — Понятно, — вздохнул Ацуши, — а я? — Что ты? — Нрав… — досказать ему не дали, ему просто закрыли рот рукой, — М-м-м-м. — Ты тупой? — М-м-м, — Акутагаву укусили, но удержали, — фто фнафит фуфой? — Джинко, ты ебанулся? Реально не заметил? Серьезно? Все это время? — Не фамефил фто? — Боже, ну за что, — его укусили больнее, так что руку пришлось вытащить, — Ай. — Опять?! Ты опять меня так назвал?! Да откуда это вообще взялось?! — возмутился Ацуши. Он уже и забыл, что изначально спрашивал вообще не об этом, сосредоточенный на дурацком прозвище. — А тебе не нравится? — Такого я не говорил, но! — Ой, вот и молчи, раз все устраивает. — Но мне же надо… — Да! — Рюноскэ не выдержал, — Ты услышал?! Да! Мой ответ «да»! Можешь уже успокоиться?! Я просто не думал, что… Его нагло перебили, заткнув чмоком в губы. Ацуши теперь понял истоки поведения Рюноскэ и не мог не улыбнуться прямо ему в губы. Он уложил голову на плечо Акутагавы и задумчиво уставился в небо, где догорали последние салюты. — Уже комендантский час в общежитии, — невзначай бросил Накаджима. — И? — Мне негде спать. — На улице отоспишься, может в отрезвитель по ошибке заберут, — ответил Акутагава. На такое заявление Ацуши только цыкнул. Совсем он не романтичный. • • • — Ты видишь какой красивый салют, Чуя? — Жаль камера не передаёт всей красоты, — прозвучал голос из телефона. Дазай был на фестивале, только на другом конце поляны. Он наблюдал за фейерверками вместе с Накахарой по видеосвязи. Грустная улыбка не покидала его лица. — Как ты? — Нормально, а что? — Да нет, ничего, — отчего-то заулыбался Осаму. Жаль, что они не могли быть сейчас рядом. — Ты как сам? Как там Акутагава? — Потихоньку. — Ммм, понятно, — в их разговоре возникла пауза. Очевидно, оба скучали друг по другу, и это прослеживалось в мимолётных взглядах в экраны телефона. — Ты когда приедешь? — спросил Дазай. — На Рождество или Новый Год, как получится, — пожал плечами Чуя, — Ой, Осаму, можешь кислую мину не строить? — Да все ок, — ответил Дазай. Пока он мог быть с Чуей все и правда было нормально. — Печально, что я не смог прийти на фестиваль… — У нас впереди ещё огромное количество фестивалей вместе, я верю. На небе догорали салюты. • • • Они посидели, наслаждаясь салютами и обществом друг друга, ещё час. Вот фейерверки закончились, так что пора сворачиваться. Рюноскэ засобирался и увидел уведомление. Сообщение от контакта «Сестра»: «Я сегодня ночую у Хигучи, дома буду завтра после школы». Эх… у его сестры определенно шило не в том месте. Акутагава заметил, что Ацуши никуда не торопился. — Ты чего уселся? — Так ты меня здесь оставляешь. — Кто сказал? — Рю заметил, что его новоиспечённый партнер засиял, — Быстрее, пока не передумал. — Как скажете-с! — Ацуши приставил левую руку к макушке и засуетился. Их ждет прохладная квартира, тёплая постель и огрызания друг на друга, а как иначе. Наверное, они теперь были в отношениях? Было бы замечательно, если так. — Можно ли мне взять тебя за руку?