Сказание об одном фанфике

Ацуши сжал губы полоской и уставился на известную только ему точку. Надо будет поговорить с этим… упрямцем, а то помрет ещё. И так кашляет как туберкулёзник, ещё и не ест толком ничего нормального. Мда, хочется побежать к нему прямо сейчас, но лучше послушаться Гин и проведать этого оболтуса через день-два в надежде, что тот не согнётся за это время. Казалось бы, всего пару денёчков без Акутагавы, но было до жути непривычно. Ацуши признавал, что скучает по вечно недовольному лицу, по бурчаниям под нос, по тычкам в бок… Особенно сложно знать, что этот асоциальный комочек погряз в учебу и забил болт не то что на Накаджиму, но и на себя. Как можно так печься об учебе? Он почти на парах не появлялся. Дазай-сан, вероятно, сразу знал, что так будет, поэтому и не спрашивал по поводу Рюноскэ. Эдогава-семпай тоже особо вопросами не задавался, только радовался, когда младший принёс полный пакет еды. Надо сегодня зайти и поговорить с этим идиотом, да, отличная идея, Ацуши так и сделает! После пар он побрел в сторону дома Акутагавы. Знакомый писк домофона, знакомый лифт и знакомая дверь, ожидающая, когда же ее откроют. За ней ничего не изменилось с их последней встречи, всё стоит на тех же местах в том же положении: несколько алюминиевых банок, валяющихся где попало, кружки из-под кофе, многочисленные пачки печеньев. Хотя мусора, конечно, заметно прибавилось. Гость прошёл на кухню и увидел занятого хозяина квартиры, весьма исхудавшего и побледневшего. Рюноскэ, держащий очередной толстенный талмуд, его даже не заметил. -Рю… Рюноскэ, ты живой вообще? — Ацуши чуть наклонился, пытаясь разглядеть лицо, которое так давно не видел. -А. Ты здесь откуда? — обратил внимание на пришедшего брюнет. -Даже не заметил, как я вошёл! Неужели экзамены для тебя важнее собственного здоровья? — удивился Накаджима. -Ацуши, так что ты здесь делаешь? Не помню, чтобы тебя приглашали, — в недоумении произносит Акутагава, придерживая болезненно-бледной рукой лоб. -Ах, меня ещё нужно приглашение в дом собственного парня? — блондин вскинул руки, — Вот оно что! Ну как же я так мог?! Взял и вломился, помешав тебе помереть собачьей смертью! — саркастично сказал Ацуши. -Вот именно, никто тебя с твоими нравоучениями не звал, катись отсюда, — Акутагава махнул рукой, вновь зарываясь в множество страниц и невероятное количество текста. -Я ведь беспокоюсь! К тому же Гин… В какой-то момент Ацуши подумал, что последнюю фразу все же лучше было оставить при себе, а не выкрикивать в запале в лицо ее брата, который до этого с ней сильно поссорился. Глаза Акутагавы-старшего сверкнули сталью, и его голос стал ещё тише. -Ах вот оно что, так тебя Гин подослала. Ну что ж, знайте, что ваша помощь мне даром не нужна, — он с характерным звуком захлопнул учебник и резко встал со стула. Он ткнул пальцем в твёрдую обложку толстенной книги и с горящими от злобы и возмущения глазами почти что зашипел, — В жизни всегда нужно понимать, что стоит говорить, а что нет. Не кажется ли вашим светлым умам, — Рюноскэ подошёл к стоящему на взводе и тыкнул указательным пальцем в лицо последнего, — что если я говорю, что в порядке, то стоит наконец оставить меня в покое? Или ваше эго должно быть удовлетворено заботой о «слабых и ущербных»? Спешу огорчить, таковым себя не считаю и другим так думать не позволю. А теперь выметайся из моей квартиры, Накаджима, выметайся, видеть тебя не хочу. -Ты…ты… да пошёл ты к черту, Акутагава! — фамилия была произнесена так резко, что, казалось, откидывала всё ту близость, которая была между ними! — Ты самый большой эгоист, которого я когда-либо встречал! И если ты думаешь, что все готовы вечно тебя терпеть, только потому что ты исключительный, то хочу тебе сказать, что ты отвратительный человек, просто ужасный! — не выдержал Ацуши, — В конце концов никто с тобой не останется, потому что ты этого не заслуживаешь! Хлопает дверь, и единственный оставшийся обитатель квартиры тяжело оседает на пол. Да что же такое происходит?! Почему они не могут просто понять?! Эти идиоты даже не пытаются! Неужели неясно сказано, что во время сессии он занят, и его лучше не тревожить? Что за бред, он справится и без них, как всегда справлялся. Правда ведь?.. ••• Мягкая постель, милые пижамные штаны в клеточку, громыхание и звук льющейся воды из-под крана на кухне, нервное тыканье ногтём по уже давно погасшему экрану телефона. Гин, жуя нижнюю губу, смотрела в какую-то, известную только ей точку. Возмущение и гнев угасли, как пламя потухшей от дождя спички. Может она погорячилась? Этот идиот точно не выживет без неё. Он вечно забывает есть и спать (как дитя малое, ей богу). -Гин, — не выдержала постоянного щелканья ногтевой пластины о экран, — Может стоит… -Я из принципа не пойду, — уверяет Акутагава. -Ты это себе доказываешь? -Хигучи. -Я не настаиваю. Ты должна сама дойти до этого решения. Да, Акутагава-сенпай поступает…- она замялась, пытаясь подобрать подходящее слово, — не очень правильно, но ты ведь тоже погорячилась. -Я понимаю, — Гин отложила гаджет и обняла подругу, — но я пока не могу принять, что мой брат такой обалдуй и не понимает свою важность для других. Он такой эгоист. -Но ты как-то мирилась с этим все предыдущие годы. -Давай, я у тебя чуть отдохну от него, ещё поостыну, созрею для такого решения, — пробормотала Гин, зарывшись в одежду Хигучи. Та чуть покраснела и, смущенно кинув «делай, что хочешь», уткнулась в мобильник. Эти двое такие оболтусы. ••• Сессия проходила… проходила, тут по-другому и не скажешь. То теория, то практика, то никому не нужная психология или философия, то физкультура, на которую приходило несколько человек от силы. Были очень интересные люди, которые узнали о сессии за пять минут до экзамена. Таким дорога на пересдачу. Ацуши пока пересдача не грозила. Везде у него было отлично или хорошо, но по высшей математике он едва перевалил порог. По французскому и английскому у него был четкий автомат, который он мог и подтвердить, если понадобилось бы. Но сон ему дороже. Жить без Рюноскэ, казалось, легче. Изначально. Но пустое место рядом на парах по философии порой угнетало, а ходившая в дни экзаменов и игнорирующая всех подряд полуживая тощая тень в чёрном иногда напоминала о существовании парня. Уже бывшего. Кека беспокойно смотрела на своего друга, иногда засматривающегося вдаль. Беседы с Дазай-саном поменялись. Он часто болтал о своих походах и практике в школах, будто намеренно отвлекая младшего от проблем и мыслях о плохом. В кафешке было многолюдно. Накаджима сидел за столиком под болтовню старшего, держа бумажный стаканчик с горячим кофе и смотря куда-то в окно. -Хэй, Ацуши-и-и! Ты меня вообще слушаешь? — пытался достучаться до кохая Осаму. Накаджима, будто очнувшись, обернулся на голос старшего, обратил на него внимание: -Нет, прости. -На кол депрессию, Ацуши! Я говорил, что скоро будет вечеринка в честь окончания сессии, ты собираешься идти? -А у меня есть выбор? -В смысле? — не понял Дазай. -Ну, наверное, я пойду, все равно делать нечего, — пожал плечами блондин. Да, и время ему проводить не с кем. -Ну вот и прекрасненько! Я тебе скину инфу по этому поводу. -Спасибо, — улыбнулся Ацуши, и всё размылось в вакууме, было лишь окно с разными людьми в плащах или тёплых кофтах, ходящими за руку или стоящими на остановке в обнимку. Какой же он идиот. Никому не нужный идиот… В это время Акутагава, не подозревавший, что все вокруг единогласно охарактеризовали его как «полуживую тощую тень» экзамен за экзаменом закрывал сессию. Отношения с людьми он не умел выстраивать никогда, поэтому автомата за красивые глазки не имел, предпочитая добиваться всего своими силами и откровенно недолюбливая учителей, завышающих оценки своим ученикам. Ну ничего, он поступил сюда своими силами, значит с лёгкостью сможет доказать им всем на что способен. С лёгкостью не получалось. Перед глазами темнело все чаще, а из аудитории приходилось выходить с салфетками в носу, следуя сразу в медкабинет, чтобы уже нормально остановить кровь. Рука иногда порывалась погладить мурчащее нечто на своих коленях, и от осознания, что Накаджима сейчас на них не лежит, Акутагава раздраженно цыкал. Честно говоря, извиняться он и не думал, но без парня под боком было как-то тоскливо что ли? Впрочем, из-за недосыпа на какое-то время Рюноскэ вообще вываливался из жизни, когда его организм уже не мог справляться с нагрузкой, и он вырубался сразу по приходу после экзамена, что, безусловно, раздражало. Глаз дёргался, последние крохи терпения заканчивались, учителя начинали слышать огрызания в свою сторону, что баллов итак нелюдимому Рюноскэ в их глазах не добавляло. Да и его вид…в могилу краше кладут, если быть честными. Но на любые пожелания отоспаться он реагировал ещё более негативно, и ближе к концу сессии обнаружил, что ему совершенно не с кем разговаривать. Дазай-сан бегал по практикам и отвлекал Ацуши, Гин все ещё дулась, а больше близких людей Акутагава в общем-то и не завёл. Хотелось волком выть, и все чаще он зарывался пальцами себе в волосы, частично пытаясь выдирать их, тем самым принося себе ещё больше боли. Спазмы в желудке, постоянные мигрени, нервный тик — букетик специально для него на эту осень. Но, в конце концов, сессия не вечна, и вот последний экзамен сдан, он быстро заливает в себя что-то похоже на йогурт, даже не удосужившись посмотреть на упаковку и срок годности, ведь вкус понемного пропадает, и выкидывает большинство бумаг из кровати, чтобы наконец-то не свернуться калачиком, а полноценно поспать. Простые человеческие радости, но какое же море удовольствия, аж перед глазами зарябило… да и тошнит вроде… Гин, которая решилась войти в квартиру как раз после последнего экзамена, чтобы брат был не занят очередным повторением, была встречена только кинутой у входа сумкой и спертым воздухом. Первым делом открыв везде окна, благо погода ещё позволяла, она неслышно вошла в комнату, чтобы проверить, не умер ли ее брат за это время, застав его скорчившимся от боли в беспокойном сне. Разумеется, что-то было не так. Рюноскэ отродясь ничего не снилось, даже кошмары, а значит это выражение лица точно не из-за сна. Тогда что случилось? -Рю, — Гин нежно тормошит брата, — Эй, Рю, ты слышишь меня? Что-то произошло? Почему ты так корчишься? -Ах, черт, шла бы ты. Блять, да за что так больно… Ещё не до конца проснувшийся Акутагава рукой попытался поднять одеяло, но обнаружил, что она слишком трясётся, чтобы сделать хоть что-то. -Сука, сука, сука, ты что наделал? Я вызываю скорую! -Стой… -И слышать ничего не хочу! Таким образом, пока Накаджима Ацуши с нежеланием узнавал о предстоящей вечеринке, в другом месте его бывшего парня клали в больницу с подозрением на язву желудка. Внезапно он почувствовал холодок по спине и обеспокоено поднял голову, лишь чтобы увидеть, как Дазай смотрит на него с недоумением из-за резкой оживлённости своего кохая. -Что-то случилось, Ацуши-кун? -Нет, нет, ничего не произошло. Я надеюсь, по крайней мере…