Сказание об одном фанфике

Конечно, если говорить о сессии, то счастьем там и не светит, но наши парни вполне спокойно потихоньку готовились, гуляли вместе, обнимались и делали все то, что, по их мнению, делали бы парочки. Но так было до одного памятного дня, когда о сессии объявили. — Сейчас я вышлю на почту список книг для подготовки, постарайтесь прочитать хотя бы большую часть перед экзаменом. Возможные билеты прилагаются. Я верю, что вы у меня сильная группа, поэтому не будете готовиться в последний день, а сделаете это комплексно. Рюноскэ пропускает мимо ушей последние наставления преподавателя, обновляя почту и собирая свои немногочисленные вещи, чтобы сразу после пары во время перерыва заскочить в библиотеку, ведь пособий на всех точно не хватит. Он коротко пишет Ацуши, где его можно будет найти и слышит звук окончания занятия, после чего тихо покидает кабинет. В первый же день взяв все необходимые материалы и проводив Ацуши до общежития, Рюноскэ планирует свою подготовку, разбивая билеты по дням и сразу садится за парту. Гин по приходу домой видит только сгорбленную спину брата и ненавязчиво ставит ему еду на вынос перед носом вместе с чаем. На утро она видит брата спящим за столом, где лежит нетронутая еда. Так и продолжается какое-то время, пока Гин не выкидывает уже возможно не пригодную для употребления пищу. Синяки под глазами Акутагавы старшего становятся все заметнее. Он думает, что недостаточно готов, что ему стоит выучить больше билетов сегодня, чтобы в остальное время лишний раз прогнать программу. Рюноскэ сетует на свою скорость чтения и пытается разогнуть спину от долго сидения за столом. Он пьёт кофе в больших количествах и даже не задумывается о том, что скоро кофе перестанет его бодрить и начнёт вызывать сонливость. В режиме сна у него сейчас только телефон, отсыпающийся за хозяина. Он даже не задумывается, что о чём-то забыл. Точнее о ком-то. И сейчас, когда он в очередной раз выслушивает от сестры ненужные нравоучения, она напоминает ему, что, оказывается, его парень все это время пытался с ним связаться. У Рюноскэ нет сил ни на кого, он вымотан и хочет только засыпать с уверенностью, что программу максимум на сегодня он усвоил. — Слушай, Рю, — нахмурившись, подошла сестра, — ты так себя доведешь. Надо попытаться хотя бы есть иногда. — Без тебя справлюсь, — не отрываясь от справочников, заявляет старший Акутагава. — Ты сдохнуть сильно хочешь?! — повысила голос Гин, — Я даже не говорю тебе есть вовремя, ты хоть иногда приходи что-нибудь перекусить! — Иди к чёрту, не нужны мне твои советы, молоко ещё на губах не обсохло. — Т-ц, — раздраженно цыкнула сестра, выходя из комнаты на несгибаемых ногах. Ацуши таки приходит к ним домой, и ему открывает младшая Акутагава, очевидно чем-то недовольная. Он проходит дальше и видит Рюноскэ, сидящего за столом. Укрывает пледиком и пытается разговорить. — Хэй, Акутагава, — волнуясь, позвал Накаджима. — М-м? — откликнулся Рю. — Может, тебе стоит немного отдохнуть? — рассматривая многочисленные пустые кружки на столе, предложил Ацуши. — Я в норме, — отчеканил Рюноскэ. — Я так не думаю. — Думать научись, — фыркнул Акутагава, начав кашлять. — Сразу после того, как ты научишься нормально разговаривать. — Я нормально разговариваю, просто кое-кто ничего не хочет слышать. Я в норме, ясно тебе? — Да. Ты в норме. Просто синяки под глазами с Марианскую впадину и кашель. Да, ты определённо себя прекрасно чувствуешь! — Вот именно, и не надо было ко мне лезть, — раздраженно упрекнул Рюноскэ. — Да? — уже громче сказал Накаджима, — Хорошо! Отлично! А теперь, — стукнул тарелкой с едой о письменный стол, Ацуши, — поешь нормально, чтобы «кое-кто» больше не приставал со своей ненужной заботой к тебе! — Я. Не. Хочу. Есть, — наконец оторвался от записей Рю, весь из себя сердитый и напыщенный, и зашёлся кашлем. — А я не хочу смотреть, как ты, — он тыкнул указательным пальцем в грудь собеседника, — здесь загибаешься. — Так не смотри! — почти перешёл на крик Акутагава, резко встав с места. В глазах на момент потемнело, и, чтобы не упасть, он, ненароком скинув учебник со стола, оперся рукой о рабочее место. Ацуши, заметив это, подорвался к нему, немедленно усаживая обратно: — Тише-тише, ты чего так резко встал? А если бы в обморок грохнулся? — Не грохнулся бы, — заупрямился Рюноскэ, массируя переносицу в попытках избавиться от внезапно пришедшей мигрени. Накаджима подскочил за упавшим учебником и пледом, укутывая в последнее уставшего студента. Взяв все в свои руки, включая тарелку с едой, присел на корточки перед парнем, в очередной раз закашлявшим. От протянутых палочек с пищей Акутагава отвернулся. — Не буду. — Засунь свою гордость к себе в задницу, пожалуйста, — попросил Ацуши, не отклоняясь от задуманного, — Иначе, несмотря на мою любовь к тебе, я запихну в тебя еду насильно. Рю нахмурился, но всё же сдался, размыкая губы. В таком бешеном темпе пролетают дни, сессия уже маячит на этой неделе, Рюноскэ не спит вторые сутки, перебиваясь энергетиками и чем-нибудь сухим, типа печенья. Гин, уже не в силах больше терпеть нервы и загоны брата, ворвалась в комнату, полную пустых алюминиевых банок, и кинула тряпку на пол. — Рю, — серьезно начала она, — вот чего ты себя не бережёшь? Хочешь, чтоб я и Накаджима-семпай у твоей могилы стояли, а не на вручении диплома?! Ты себя так доведёшь же! — Да со мной всё нормально! — не выдержал старший. — Ты свой кашель, голод и мешки под глазами замечал вообще?! Почему нельзя спокойнее относиться к зачетам?! Они не важнее здоровья! Как ты не понимаешь?! — перешла на крик сестра. — Да что ты можешь понимать, соплячка! Я же сказал: «Я в порядке»! О себе, блять, переживай! — «Соплячка»?! — возмутилась Гин, — Ты не сильно старше, чтобы так говорить! Где твоё уважение и любовь, когда я о тебе забочусь, немощный! — Я немощный?! — Да! Потому что к жизни ты вообще не приспособлен! Почти не ешь, не спишь! — её голос слегка надрывался. — Мне это не нужно! Я в отличном, блять, состоянии! Прекрати со мной носиться, я не твой младший братик, не твой бойфренд, — последнее слово он выделил кавычками в воздухе, — чтобы ты надо мной корпела! — Знаешь что, — выдохнула в бешенстве девушка, бегая по квартире в спешке собирая вещи в рюкзак, — я ухожу отсюда! Да! Справляйся теперь сам! Не жри сколько хочешь, не спи сколько хочешь! Я устала от твоего отношения! Заебал! — Проваливай тогда! Акутагава слышит только раздражённый хлопок дверью после того, как сестра некоторое время громко собирала свои вещи. На самом деле, ему будет легче сейчас пожить одному, не отвлекаясь ни на что и не срываясь на близких. Он раздраженно трёт переносицу и воспалённые глаза, а потом идёт выпить немного воды, потому что горло саднит от криков. Ацуши с магазинным пакетом в это время идёт к Акутагавам на квартиру. Перекусывая яблоком, он приметил знакомую девушку с сумкой вещей на плече, быстрыми тяжёлыми шагами вылетающую из подъезда. Накаджима окликнул её, та резко обернулась к запыхавшемуся от бега семпаю. — Хэй, Гин, что произошло? — волнуясь спросил Ацуши. — Накаджима-семпай, вы же к Рю? — начала девушка, — Лучше зайдите позже, он сейчас вообще не расположен к разговору. — Так что случилось? — Истеричка он — вот что случилось! — Ну, не такая уж и истеричка, — попытался смягчить пыл Гин Ацуши, — просто упёртый. — Ага, как баран! Здоровье портит своими тараканами в башке, я устала от этого, — мученически вздохнула старшеклассница, — как ребёнок, ей Богу. Но вы все равно не заходите пока, а то побьет ещё, кретин. — Хорошо, — с сомнениями произнёс студент, — до встречи, тогда, Гин-чан. — До свидания, Накаджима-семпай! — махнула ему на прощание девушка и скрылась в домах.