Тело и разум в оковах

День Джинкс начинается со стука в дверь: — Кто? — спрашивает она сквозь сон, хотя и так прекрасно знает ответ. — Это я — говорит мужской голос за дверью. Девушка сразу понимает, что от неё не отстанут, поэтому соня закутывается в одеяло и как сосиска в тесте катится к двери. Джинкс открывает лёгким движением руки и хочет продолжить свой отдых уже здесь, но тут же резко поднимается, и не потому что по-настоящему проснулась, нет, а потому что Силко решил поставить её на ноги сам. — Джинкс насчёт вчерашних слов ты... — останавливается, сглатывает, но всё же договаривает: — Ты точно уверена? — Полагаю, да, — безэмоционально говорит она, чем ещё больше настораживает Силко. — Нет, не так! Ты точно уверена, что хочешь провести всю свою жизнь в ебаной пилтоверской тюрьме?! — химбарон заорал так, что казалось сейчас потолок обвалится. Девушка даже проснулась и вся сжалась от крика. — Да, я...я так думаю, — слишком неуверенным тоном ответила она. Мужчина понимает что это единственный выход и отводит глаза. Её вот-вот отберут, а она и не сопротивляется. Почему же так больно внутри? Это может быть и правильно, но его нутро отвергает даже мысль, что это нормально. — Силко а можем… — Джинкс повисла на шее у барона. — А можем ли мы провести этот день вместе? Как в детстве, возможно? — она блестнула яркими глазками и умоляюще взглянула на Силко. — Да, хорошо, — с улыбкой ответил любящий отец. — Ураа! — вскрикнула бестия, после чего зевнула и, захватив с собой одеяло, нырнула обратно в кровать, отлеживаться ещё часок. Мужчина усмехнулся и снова помрачнел. Силко закрыл дверь, спустился по лестнице и подошёл к столику, за которым его ожидала Севика. Он попросил подменить его на сегодня, женщина кивнула. Силко пришёл к Джинкс во время обеда, принес ей деликатесы из ресторана "Гады для гадов". Неплохое место кстати, довольно-таки приличное. Дочка нахмурилась немного, когда прочитала названия на коробочках с едой, приподняла бровь и недоуменно взглянула на химбарона. Джинкс не замечала раньше, что Силко любитель морских обитателей в плане еды. — Я, конечно, понимаю, что ты "страшная акула", но откуда такая любовь к морепродуктам? — Даже не знаю, — лаконично и кратко ответил Силко, как Джинкс показалось даже слишком кратко. Когда они поели, человек, ставший для девочки отцом принялся заплетать патлатую соню. Такой милый обряд уже давно стал повседневной рутиной для обоих и Силко понимал, что будет сильно скучать по этому. — Боже, Джинкс, почему у тебя всегда гнездо на голове? — А ты попробуй отмывать волосы от крови каждый день и сохранять их в хорошем состоянии, я посмотрю на тебя, — химбарон обреченно вздохнул. Силко заплетает дочери косу и рассказывает истории из детства, как она его попросила. Как только одноглазый закончил Джинкс предлагает сменить причёску. Когда Джи приходят такие идеи, её уже не отговорить, но барон всё же пытается. — А как же всё мои старания? — возмущается Силко, складывая руки на груди. Однако его уже не слушают и удобно лежащими рядом на столе ножницами, среди кучи всякого барахла, обрезают косу. Впрочем, чего только нет на столе девушки. — Это тебе за старания! — радостно крикнула бестия, вручая отцу треть своей косички. Благо Силко правда очень старался и треть косички всё же удалось сохранить. После чего Джинкс отрезала ещё одну копну волос, потом ещё. Никакой симметрии только хаос, но смотрелось не так плохо. Последний свой день в Зауне дебоширка провела на удивление спокойно, всего лишь разукрасила несколько стен словами "Здесь была Джинкс" и неоновыми обезьянками, куда же без них. После чего остаток дня провела в своей комнате, что точно крайне нетипично для девушки. На следующий день она отправилась вместе с Силко сдаваться Пилтоверу. Ей было не по себе, когда пришлось прощаться с химбароном, она даже чуть не расплакалась у него на плече, но вот прощаться с Севикой Джинкс очень понравилось. — Пока, громила, надеюсь не увидимся больше! — Тоже надеюсь на это, Малявка! — конечно, Севика не стала так просто это терпеть и не могла оставить её без ответа. Джинкс всю дорогу не отходила от Силко и постоянно говорила о чём-то своём, она не могла потерять, возможно, последний шанс с ним поговорить и всё рассказать, только вот об одном она умолчала, наверное, чтобы ему было проще отпустить её, а может потому что не могла признаться себе в том, что делает это всё ради Силко. Вскоре они добрались и Джинкс сразу же увели. Она обняла отца в последний раз, пообещала ему, что они ещё увидятся и она успеет ему надоесть.

***

Комнатка в тюрьме была крохотной, но кровать довольно мягкой, что несомненно огромный плюс. Так как Джинкс значилась как «особо опасная преступница» жить девушке предстояло одной, что настораживало, потому что здесь внутренним монстрам достать её было гораздо легче. Джинкс объяснили всё правила и она сразу же плюхнулась на кровать. Да уж, здесь совсем не так она ожидала. Маленькая раковина со спрятанной в стене трубой и убитый унитаз в углу. — Паршивое место… Подумать только Силко заплакал, это так забавно плакать одним глазом… — она вдохнула. Мысли летели потоком и она не успевала зацепиться за какую-то одну, девушка устало вздохнула, снова Майло сидит в углу и смеётся, как же хочется просто тишины. Джинкс закричала, так ей было легче справиться с волной эмоций, подступивших внезапно к горлу тяжелым комком несбывшихся мечт. И они замолчали. Голоса в голове исчезли, мысли перестали перегревать мозг и до девушки дошло: — Я теперь совсем одна… — Совсем. Одна. Эта фраза сработала как рычаг и по щекам вновь полились огромные слёзы вперемешку с мерцанием. Она снова словила истерику, как и в тот день, она снова не могла дышать, её снова разрывало изнутри.