Тело и разум в оковах

Сумерки. Нижний город ярко сияет розовыми и токсично-зелёными неоновыми вывесками. — Как пошло, — говорит тёмный силуэт, — снести бы их нахер. — Кажется, этот человек несёт что-то тяжёлое, ведь иначе он быстро бы добрался до настоящего Зауна, а именно: тёмных закоулков, не видевших свет априори. — А мне нравится... — Тихо-тихо, почти шёпотом отвечают ему. Он несёт на руках девушку с длинными синими косами. — Я знаю, милая, но тебе бы поспать ещё… — Едва улыбается, пытаясь скрыть своё недовольство. Держит на руках аккуратно, немного прижимает ближе, чтобы не причинять ещё боли единственному дорогому человеку. — Да ладно, Силко, на мне всё как на собаке заживает. Всё в порядке. — Джинкс ему врёт, пытается скрыть свои слабости, но он не верит ни единому её слову. — Даже если и так, это не значит, что можно подрывать СЕБЯ! — химбарон сделал особый акцент на последнем слове. Похоже что "Король Зауна" или может лучше "Хищник тёмных вод", не может больше сдерживаться. Впрочем, когда дело касалось его дочери, так было всегда. — Прости, я… — Джинкс заснула, то ли от того, что ей правда было очень хреново, то ли она просто посчитала это удобным выходом из положения. В ответ прозвучал лишь тяжёлый вздох. — Я никому не позволю навредить тебе, только пожалуйста живи… — мужчина пробормотал себе под нос и коснулся щекой лба девочки. Ощутив холод её тела, Силко ускорил шаг.

***

Некоторое время спустя... Силко который час сидел с флягой у статуи Вандера. — Подумать только, он даёт мне всё, что мы с тобой всегда хотели, парень даже не торгуется. — Он сделал глоток крепкого спиртного. — И что я теряю кроме проблем? Да… Ничто не может навредить нам сильнее любимой дочери. Химбарон собирался отпить ещё, заглушая алкоголем мысли, как услышал тихое шорканье. Прежде чем Силко сообразил с какой стороны оно доносится, из-за статуи выходит его дочь. — Джи! Ты… — Не успел одноглазый договорить, как синеволосая бестия обняла его. И начала плакать? — Почему?! — Джинкс вжимается в химбарона настолько, насколько возможно, так, что сложно дышать. — Вот почему ты не можешь просто избавиться от меня? Я же проклятье! — Она утыкается в дорогущий костюм Силко и начинает всхлипывать. — Потому что ты моя дочь, — спокойно произносит барон, удивляясь такой реакции. Он думал, что если расскажет Джинкс об этой сделке, она будет злиться, взорвет что-нибудь, исчезнет на пару дней, да что угодно, только не заплачет. — Но это же… — она пытается вдохнуть и у неё с трудом получается продолжить — Твоя драгоценная мечта? — Не плачь, Джинкс, — Силко посмотрел ей в глаза и смахнул с её щеки выступившие слёзы. — Мы просто зададим им жару, как и всегда. — Не-ет, — девушка отстраняется немного, вытирает солёную жидкость запястьем и меняется, — Я знаю, что ты не этого хотел. Силко молчит, ждёт её объяснений, ведь сам он, видимо, точно ничего не поймёт, слишком уж многозначно. — Нуу... — девушка мешкается, но, набрав в грудь побольше воздуха, решается и говорит на одном дыхании: — На самом деле тогда граната была брошена убить "меня". Паудер сдохла незадолго до этого, а теперь была очередь Джинкс. Силко сглатывает и отводит взгляд. Он пытается обдумать её слова, и понимает, что всё это опасно. Мысли только лишь о том, как уберечь и никому не позволить навредить дочке, но вдруг до него доходит. Ради Джинкс он готов хоть войну с Пилтовером начать, он сделает всё, чтобы спасти, но никто не может защитить человека от самого себя. — Раз уж Джинкс может помочь тебе, — продолжает девушка, — дай мне поплатиться за все грехи… — прежде чем услышать от химбарона отказ, девушка скрывается, с её способностями сделать это не слишком-то сложно. А Силко остаётся один, посвящённый себе и своим мыслям.