P. S. Люблю. Настя

Отец ждет меня в своем кабинете, куда я направляюсь прямо с дороги, даже не потрудившись скрыть последствия прошлой ночи в виде мешков под глазами, смазанной помады и спутанных волос. Гордей тактично остается в гостиной, хоть когда я была ребенком он частенько защищал меня от нападок отца, ругавшего за очередную шалость. Но я уже не маленькая девочка и не хотела бы, чтобы он слушал обо всех моих прегрешениях, о которых и так знает достаточно. Впрочем, отец не сдерживает себя в эмоциях, и его крики наверняка слышны на первом этаже. Уверена, его третья, но далеко не последняя, жена Алла вне себя от счастья и с удовольствием внесла бы свою лепту, если бы могла поднять ленивую задницу раньше обеда и доползти до отцовского кабинета. Но, видимо, она предпочитает наслаждаться скандалом в теплой постели, от которой и я бы не отказалась. — Короче, — обрываю, переводя скучающий взгляд с книжного шкафа на раскрасневшегося от гнева отца. Он даже запинается от неожиданности. — Ты хотел поговорить о будущем, верно? Учитывая, что ты перестал перечислять мне деньги на карту, будущее у меня будет где-то на помойке. — Если не образумишься, то да, — фыркает отец, доставая из ящика стола пачку сигарет и прикуривая. Мне хочется сделать то же самое, но я решаю, что еще полчаса скандала будут лишними. — Тебе в этом году поступать. Что-то я не видел, чтобы ты готовилась к экзаменам или хотя бы выбрала вуз. Кем ты собираешься стать? Содержанкой, как твоя мать? — А что, неплохая профессия, — хмыкаю, выбивая ногтями рваный ритм по крышке дорогого рабочего стола. Отец раздраженно морщится, но не спешит делать мне замечания. Моя мама живет в Италии со своим умирающим мужем-миллиардером и молодым, но нищим любовником. Она и мне предлагала познакомиться с другом ее дражайшего супруга, но боюсь, он проживет дольше, чем я с ним протяну. Да и для меня в этом мире существует только один мужчина. — Хочешь брак по расчету — я устрою, — отзывается отец, усаживаясь в свое кресло. Теперь, когда он выполнил воображаемый родительский долг и отчитал меня по полной программе, от былого гнева не осталось и следа. Мы снова друзья, которые общаются на расстоянии. — У меня очередь из таких же избалованных сынков депутатов и бизнесменов, которым подыскивают жену из ближнего круга. Но учти, если ты уйдешь из моего дома, то назад уже не вернешься. Ты станешь собственностью своего мужа и его семьи. — А сейчас я твоя собственность, — выдыхаю, и отец с усмешкой пожимает плечами. Но так и есть на самом деле. Он оплачивает все мои капризы и хотелки, а взамен я не создаю ему лишних проблем. Если захочет, запрет меня дома или отправит в закрытый пансионат где-нибудь в Швейцарии, и я даже не смогу возразить, ведь мне нет и восемнадцати. — Ладно, папочка, не горячись. Я, между прочим, уже выбрала специальность. Отец вопросительно вскидывает брови. — Буду журналисткой! — объявляю торжественно, приосанившись для приличия. Я решила это всего несколько минут назад, но точно уверена в своем выборе, ведь… — Попрошу Гордея, и он возьмет меня на летнюю стажировку в свой журнал. — Не думаю, что он согласится, — хмурится отец, но на его лице появляется задумчивость. Я улыбаюсь. — Тебе уже не десять, чтобы состроить умильную мордашку, после которой он выполнит любую прихоть… Впрочем, мне будет проще, если Гордей за тобой присмотрит. Так уж и быть, замолвлю словечко. Все-таки не каждый день ты решаешь взяться за ум. Если это так, конечно… По его взгляду заметно, что он сомневается. — Поверь, уже через пару лет я буду самой крутой журналисткой в Европе, и ты сможешь хвастаться моими успехами перед своими бизнес-партнерами, — уверяю я, и отец фыркает. Если честно, я тоже не верю, что из этой затеи что-то получится. Но мне действительно нужно выбрать специальность, и журналистика кажется не худшим вариантом. — Если ты не против, я все же сперва поговорю с Гордеем сама. Уверена, у меня получится его убедить. — Хорошо, — легко соглашается отец, снимая со спинки кресла пиджак. Он бросает взгляд на наручные часы и добавляет: — Я все равно опаздываю на деловую встречу. Увидишь Аллу, передай, что я жду от нее индейку на ужин. Мне надоело есть в ресторанах, хочу увидеть результат кулинарных курсов, которые я постоянно оплачиваю! Уверена, результат нужно смотреть не на тарелке, а в постели. Наверняка Аллочка тоже завела любовника, с которым коротает вечера, пока папа разъезжает по командировкам. Отец неплохо выглядит для своих лет, но все-таки ему уже под полтинник, а молодой жене на днях исполнилось двадцать три. Даже для меня такая разница кажется какой-то слишком… заметной. Впрочем, будь Гордею под пятьдесят, я бы об этом даже не задумалась. Ведь спустившись в гостиную, расплываюсь в улыбке, едва поймав его взгляд. Он кажется немного уставшим, поскольку наверняка всю ночь промотался по городу в поисках меня, что несомненно греет мне душу. Но это ничуть его не портит, наоборот, хочется убаюкать в своих объятьях. — Как прошел разговор с отцом? — спрашивает меня мужчина, вырывая из размышлений. У него в руках чашка кофе, которую наверняка принесла наша горничная, и я невольно засматриваюсь на то, как он медленно делает глоток. — Хорошо… — шепчу, отвлекшись на его губы, но тут же спохватываюсь. Мне нужны какие-нибудь таблетки от излишней очарованности Гордеем. — В смысле, не очень… Мы могли бы пойти в мою комнату? Я хочу поговорить, а тут… повсюду уши. Я бросаю красноречивый взгляд в сторону двери, где могла притаиться как излишне любопытная горничная, так и Аллочка, обожающая выискивать на меня компромат. Мужчина кивает и встает с дивана, чтобы направиться следом за мной на второй этаж. В последний раз Гордей был в моей спальне, когда мне было двенадцать или около того. Я коллекционировала фигурки из «Киндера» и обожала музыку Рианны, плакатами с которой была увешана вся стена… Но с тех пор многое изменилось, песни я теперь подбираю под настроение, а вместо игрушек на тумбочке поселился мой резиновый друг, который, конечно же, оказывается первым, что привлекает внимание мужчины. И хотя он не задает лишних вопросов, я испытываю легкое смущение. — А это… это Гордей, — бормочу зачем-то, убирая игрушку в ящик комода. Мужчина вскидывает брови, и я поправляю волосы, чтобы скрыть румянец на щеках. — Я назвала его так, потому что он такой же большой, как… то, о чем приличной девушке говорить не следует. Как и подсматривать за тобой в душе, конечно. — Настя… — произносит мужчина, и в его голосе слышится легкое неодобрение. Но от этого мое имя не звучит менее прекрасно, срываясь с его губ. — Ты хотела поговорить. Или в этом и была суть разговора? — Нет, — качаю головой, хоть с удовольствием бы поговорила о размере его члена и вообще обо всем, что его касается. Но после этого он наверняка захочет уйти, поэтому решаю сменить тему. — Я хотела попросить тебя взять меня на стажировку в журнал. — Нет, — отзывается он резко и категорично, и я картинно поджимаю губы. Но, как и говорил отец, Гордей давно не покупается на мои уловки. — Проект в разработке, и сейчас мне нужны сотрудники, которые действительно готовы работать, а не играть в игрушки. В этот момент он бросает взгляд в сторону комода, но тут же переводит его на меня. Это кажется мне забавным, и я усмехаюсь. — Ты ревнуешь меня к Гордею? — интересуюсь, прижимаясь к комоду спиной. В ответ молчание, и я точно знаю, что балансирую на грани его терпения. Но мысль об этом даже раззадоривает. Поворачиваюсь к мужчине спиной и направляюсь к кровати, по пути снимая через голову черную шелковую блузку. Под ней только короткий кружевной топ, ведь я не ношу бюстгальтеры. Мне в них и положить-то особо нечего. — Ничего, если я при тебе переоденусь? — улыбаюсь, обернувшись. Стягиваю юбку, оставаясь только в трусиках и чулках. — Здесь жарко, а мы же вроде как не чужие люди. — Я видел достаточно обнаженных женщин, чтобы воспринимать это без лишних эмоций, — отвечает мужчина, скрещивая руки на груди. Но мне все равно кажется, что его поза стала чуть более напряженной. — Но я думаю, что нам лучше закончить этот разговор. Обсуждать все равно нечего. — А если я скажу, что предоставлю тебе эксклюзивный материал в виде интервью с группой «Испорченные струны»? — спрашиваю, вспоминая, что Женя из «Валера пропил песню» упоминал об их дружбе во время вечеринки после выпускного. Осталось найти его номер. — Представь, в первом же выпуске интервью со звездами… И это малая часть из того, что я могу… Я двусмысленно прикусываю нижнюю губу, но Гордея это будто бы не трогает. Он продолжает смотреть мне в глаза, словно бы я перед ним не в нижнем белье, а как минимум в парандже. Это меня задевает, и я подхожу ближе, стремительно преодолевая расстояние между нами. — Так… что скажешь? — интересуюсь, привставая на носочки. Но тут же опасно покачиваюсь, заваливаясь на него. Гордею приходится обхватить меня за талию, и я невольно затаиваю дыхание, ощутив его пальцы на обнаженной коже. Кажется, в комнате в одно мгновение стало еще жарче. — Ой, прости… Я неловкая. Мой взгляд встречается с его, и на губах мужчины снова расцветает усмешка. Меня раздражает снисходительность в его глазах, но в то же время я готова на все, чтобы он продолжал на меня смотреть. — Скажу, что тебе следует читать меньше романов и больше интересоваться журналистикой, если ты действительно хочешь этим заниматься, — чеканит Гордей, медленно ослабляя хватку на моей талии. Мне едва ли удается скрыть свое разочарование. — Пока я этого желания не вижу, а значит, и не могу принять тебя в штат… Впрочем, делай статью. Если она будет хорошей, я рассмотрю твою кандидатуру или посоветую кому-то из коллег. Слова звучат сухо и официально, из-за чего в груди вспыхивает обида. — Я совсем тебя не привлекаю? — шепчу, уткнувшись носом ему в плечо. Его запах окутывает и дурманит, лишая меня той доли здравого рассудка, которая еще была в голове. — Привлекаешь, — отзывается Гордей, и его пальцы легко, едва ощутимо, проходятся по моим волосам. Словно бы он хочет утешить, но не решается коснуться. Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Но если бы я спал с каждой женщиной, которая вызывает у меня сексуальное влечение, у меня не осталось бы времени на работу. В моем возрасте важно, что в голове. А ты иногда ведешь себя так, словно бы там пусто. — Я докажу обратное, — обещаю, обнимая себя руками. Мне вновь становится неловко. — Я знаю, — улыбается мужчина, потянувшись, чтобы легко и невинно поцеловать меня в лоб. Я вновь затаиваю дыхание от этого жеста. — Ты ведь не глупая девочка, и поэтому я надеюсь, что тебе хватит ума найти себе увлечение… по возрасту… Нет, не хватит…