P. S. Люблю. Настя

Свой первый день в редакции еще пока безымянного журнала я начинаю со стакана горячего кофе и таблетки аспирина, ведь слишком бурно отмечала назначение на должность стажера. Темные очки едва скрывают мешки под глазами, а короткая кожаная юбка — длинные стройные ноги, которые я выиграла в генетической лотерее. На самом деле мне следовало бы быть хоть немного более ответственной, но где-то в глубине души хочется верить, что новая блузка с полупрозрачным кружевом и темно-вишневая помада на губах отвлекут внимание от последствий вчерашней ночи. Зря… — Ты на работу пришла или на подиум? — хмурится Гордей, едва удостоив меня взглядом. Он забирает флешку с готовой статьей и усаживается за свой рабочий стол. — Одно другому не мешает, — парирую, делая глоток из стакана с кофе. Мужчина даже не смотрит на меня, и это задевает. — Я, между прочим, работала всю ночь, чтобы предоставить тебе эксклюзивный материал, а ты… мог бы хоть похвалить. — Вижу я, как ты работала, — фыркает он, глядя на меня в упор. Я таю, даже несмотря на то, что мои глаза скрыты за стеклами очков. — У нас не солнечная сторона, так что можешь снять это. Помедлив, я неохотно снимаю очки, и мужчина неодобрительно качает головой. Но мне ничуть не стыдно, ведь я добилась того, чтобы он на меня смотрел. — Больше такого не повторится, — обещаю я, вновь расплываясь в этой глупой влюбленной улыбке. Я осторожно опускаюсь на краешек стола рядом с ним и заглядываю на экран монитора. — Ну как, нравится статья? — Еще есть над чем поработать, — отзывается Гордей, и я закатываю глаза. Я действительно убила кучу времени, чтобы довести ее до совершенства. Лина назвала материал интересным и содержательным, и сказала, что обязательно использует его в своей статье, если будет писать историю создания «Струн». — Но к счастью, тебе есть у кого поучиться. — Не сомневаюсь, — шепчу, и голос слегка хрипнет, когда он неожиданно поворачивает ко мне голову. Наши взгляды встречаются, и я снова таю. — Когда приступим… к обучению? — Вообще-то у меня есть другие заботы, — хмыкает мужчина, резко отстраняясь. Я никогда не привыкну к этому отвратительному чувству разочарования. — Тобой займется мой самый талантливый и ответственный сотрудник… Точнее сотрудница. Она как раз вот-вот должна зайти… Он бросает взгляд на наручные часы, и я чувствую, как у меня внутри все холодеет. Что еще за сотрудница, о которой он говорит с таким восторгом? Ну нет уж, я годами терпела его романы, но это время прошло, и теперь он будет только мой. Чего бы мне это не стоило… Я уже продумываю план, как буду медленно и планомерно выживать из редакции эту вертихвостку-журналистку, но как только открывается дверь в кабинет, открываю рот от удивления, а затем тут же расплываюсь в улыбке и вскакиваю с места, чтобы обнять невысокую девушку с густыми темными волосами и шоколадно-карими глазами. — Айя! — воплю, когда она обнимает меня в ответ. На самом деле я не столько радуюсь этой встрече, как тому, что рядом с Гордеем не будет никакой молоденькой вертихвостки… Ну, кроме меня. — Боже, так давно тебя не видела! Неужели ты вернулась? Почему не звонишь? Сходили бы вместе куда-нибудь в кафе или на шоппинг. — На самом деле я неделю как вернулась, — отмахивается девушка, не скрывая, что тоже рада меня видеть. У меня с ней всегда были хорошие отношения, но два года назад они с мужем и дочкой переехали на его родину в Болгарию. — Петра перевели в местный филиал, и я решила потихоньку выбираться из декрета. А тут как раз Гордей со своим журналом, поэтому я решила достать с полки свой пыльный диплом и вспомнить, что когда-то была неплохой журналисткой. — Очень хорошей журналисткой, — исправляет Гордей, и Айя смущенно улыбается. Но она и правда была крутой, ее статьи публиковали в Vogue, а это единственный печатный журнал, который я когда-либо читала. — Поэтому уверен, что ты лучше всех справишься с тем, чтобы помочь Насте освоиться в профессии. Айя воодушевленно улыбается, и я не хочу расстраивать ее словами о том, что хотела заполучить в наставники ее старшего брата. В конце концов, из всех сестер Гордея она единственная, кто всегда меня поддерживал. Всего их у него три — Айя самая младшая, ей только двадцать семь. Есть еще старшая Идес, она мама Игоря, и средняя — Элия. Все они Тарасовы и носят отчество «Ивановна», просто их матери в молодости слишком нравились редкие и необычные имена. Да и внешность у них располагающая — все темноволосые, кареглазые. Когда мы выходим из кабинета Гордея, Айя предлагает для начала выйти покурить, и мне совсем не хочется с ней спорить. Накидываю на плечи пиджак и выхожу на улицу, где в это время сгущаются тучи. Вечером наверняка будет дождь, и я питаю слабую надежду, что мне удастся разжалобить своего нового босса, чтобы он согласился меня подвезти. — Дай же еще раз посмотрю на тебя, — улыбается Айя, прикуривая. Я со смехом верчусь, и она не сдерживает восхищенного возгласа: — Боже, как ты выросла! И какая же красавица, наверняка уже невеста! Слышала, мой племянник по тебе с ума сходит… — А, Игорь… — моя улыбка слегка тускнеет, ведь я не думала, что об этом зайдет разговор. Делаю затяжку и продолжаю: — Мы друзья. — Да знаю я, знаю… Ты ведь на Гордея глаз положила, — фыркает она, закатив глаза. Я пожимаю плечами. — Еще когда мелкой была, все говорила, что в будущем выйдешь за него замуж. Мы только смеялись, но ты, похоже, от своих намерений отказываться не собираешься. Я качаю головой, и она снова улыбается. — Но я понимаю, — произносит Айя доверительно, понизив голос до полушепота. Мне приходится придвинуться чуть ближе. — Гордей ведь у нас … ответственный, решительный, добрый… Мне кажется, он с детства такой, поэтому все девчонки в моей школе по нему сохли. — А здесь поподробнее, — прошу, усаживаясь на металлическую ограду у клумб. Айя вскидывает брови. — О том, каким Гордей был в детстве. Никогда не слышала. Следующие полчаса Айя рассказывает мне разные истории из их с братом общего детства, и с каждой из них я влюбляюсь в него все больше, если такое вообще возможно. Но он действительно был прекрасным ребенком, который с годами превратился в потрясающего мужчину. На самом деле я могла бы слушать и говорить о Гордее бесконечно, но от этого моя новая работа никуда не денется. Поэтому мы с Айей заканчиваем перерыв и возвращаемся в здание, чтобы она могла ознакомить меня с тонкостями журналистики. Но все мои мысли продолжают вертеться вокруг ее брата, и во время обеда я пользуюсь возможностью отвлечь его, решив принести ему кофе. — Очень мило с твоей стороны, но это не входит в твои обязанности, — сухо отзывается мужчина, но все же принимает у меня из рук чашку. Я усмехаюсь, вновь присаживаясь на краешек его рабочего стола. — Ты не секретарша. — Но я не против ею поработать, пока ты не нашел более достойную кандидатуру, — замечаю, едва сдерживая порыв коснуться пальцами его волос — таких мягких и шелковистых. Вместо этого я вновь заглядываю на экран монитора и интересуюсь: — Над чем работаешь? — Настя… — выдыхает Гордей, убирая в сторону чашку и оборачиваясь ко мне. Его взгляд на долю секунды упирается в вырез блузки, но он тут же переводит его на мое лицо. — У меня нет времени на разговоры. Если тебе хочется поговорить во время обеденного перерыва, то ты можешь позвонить подружке. — Она вообще-то работает, — парирую, и взгляд мужчины становится слегка раздраженным. Но я ничуть не обижаюсь. — Вообще-то я тоже по делу. На самом деле нет, но я не собираюсь сдаваться так просто. Пока Гордей внимательно смотрит на меня, я лихорадочно подбираю подходящую тему для разговора. Но тут меня осеняет. — Я хотела предложить сделать интервью с владельцем журнала. То есть, с тобой, — объявляю с энтузиазмом, который мой собеседник, похоже, не разделяет. Он по-прежнему выглядит хмурым. — Поверь мне, все крупные издания печатают интервью с главными редакторами. Так читатели проникаются к ним доверием и даже симпатией. Я, например, уже несколько лет подписана на Лауру Джугелию из PeopleTalk. Это же неплохая реклама! — Ладно, допустим, — соглашается мужчина, и я радуюсь, что мне удалось его заинтересовать. Не зря так часто зависаю на сайтах с новостями из шоу-бизнеса. — Но этим займется Айя. У нее больше опыта. — А если я попрошу дать мне шанс проявить себя? — спрашиваю серьезно, заглядывая ему прямо в глаза. Настолько открыто и проникновенно, как только могу. — Мне ведь нужно совершенствоваться в качестве интервьюера. Разве не лучше, если я потренируюсь на том, кого давно знаю? Ты сможешь исправлять и направлять меня во время беседы. А Айя потом проверит, как независимый эксперт. Если ей не понравится, переделаем. Ты ведь не берешь денег за интервью? — Нет, но я чувствую, что мне оно слишком дорого обойдется, — произносит Гордей, вновь переводя взгляд на свой монитор. Помедлив, он выдыхает: — Хорошо, я дам тебе шанс. Звучит обнадеживающе…