P. S. Люблю. Настя

Следующий две с половиной недели мы с Гордеем видимся только в офисе. Его занимают бесконечные деловые встречи, являющиеся неотъемлемой частью подготовки к открытию журнала, лишь недавно получившего название. Хоть я немного расстроена, что мой мужчина не назвал его в мою честь, мне все же приятно было стать вдохновением. Еженедельник «Рыцарь дня» будет выходить каждую субботу, начиная с двадцать седьмого августа — дня официальной презентации. Время течет неумолимо, приближая мое совершеннолетие, словно скорый поезд, но в то же время все больше отдаляя нас друг от друга. Я уж не говорю, что мне некому на это пожаловаться, ведь Лина как будто бы и вовсе выпала из моей картины мира. Она не отвечает на звонки, ограничиваясь только короткими разговорами на работе, во время которых отвечает сухо и неохотно. Моя попытка наведаться к ней в гости оборачивается тем, что она весь вечер таращится в одну точку, кивая невпопад. В итоге я решаю, что мы, очевидно, устали друг от друга. Понимая, что потихоньку теряю самых дорогих мне людей, я решаю в очередной раз взять инициативу в свои руки. Поэтому, когда этим вечером Гордей приходит домой, я встречаю его в одном лишь нижнем белье, лежа посреди широкой кровати. — Что ты здесь делаешь? — хмурится мужчина, остановившись посреди комнаты. Я улыбаюсь, приподнимаясь на локтях на постели. — Айя запасные ключи дала, — отвечаю, облизнув пересохшие губы. Он кажется особенно сексуальным в наполовину расстегнутой белой рубашке, хоть после почти трех недель воздержания, я наверняка захотела бы его, даже будь он в телогрейке и валенках. Желательно на голое тело. — Я сперва хотела завалиться в таком виде к тебе в кабинет, но потом решила, что затеряюсь в куче отчетов. Он машинально кивает, очевидно, вновь погрузившись в мысли о работе, и я хмурюсь. Словно почувствовав это, Гордей переводит на меня взгляд. — Прости. В последнее время я могу думать только об открытии журнала, — признается он, и я усмехаюсь. Сложно было не заметить, ведь я уже столько раз подряд натыкалась на закрытую дверь. — Теперь предлагаю подумать обо мне, — фыркаю я, закидывая ногу на ногу. До героини «Основного инстинкта» мне, конечно, далековато, но и это оказывает должный эффект. Взгляд мужчины загорается. — Хотя бы этой ночью. А теперь подойди ко мне и поцелуй. — Мне кажется, здесь я диктую условия, — парирует мужчина, произнося это безумно сексуальным властным тоном. В следующий момент он наклоняется к кровати и обхватывает меня за щиколотки, чтобы притянуть к краю. Я хихикаю, но смех тут же обрывается, когда замечаю его полный желания взгляд на своем полуобнаженном теле. Даже и не представляла, как сильно его хочу, но теперь всё мое тело трепещет от ощущения близости сильного и крепкого тела. — Да, мой рыцарь… — шепчу непослушными губами, которые слегка покалывает от нестерпимого желания почувствовать вкус его мягких губ. Но вместо этого Гордей припадает поцелуем к нежной коже на шее, и тишину комнаты разрывает мой тихий молящий стон. Я укладываюсь спиной на постель и обхватываю бедра мужчины ногами, притягивая ближе к себе. Кожа горит от его поцелуев и прикосновений, которые из легких и ненавязчивых постепенно превращаются в жаркие и страстные. Гордей перекатывается на спину, усаживая меня сверху, и продолжает исследовать мое тело, безошибочно находя самые чувствительные точки, усиливая трепет и предвкушение предстоящей близости. В момент, когда на нас совсем не остается одежды, он на пару секунд замирает, сжимая меня в крепких объятьях, даря мне взгляд, в котором помимо страсти виднеется и всепоглощающая нежность. Меня охватывает дрожь еще до того, как он проникает в меня, насаживая на себя сверху и заполняя пустоту, возникшую за эти долгие дни вынужденной разлуки. Я негромко всхлипываю и цепляюсь за его плечи, прижимаясь к губам, чтобы слиться в поцелуе, кажущимся необходимым, словно глоток кислорода. Гордей усаживается на постели, перехватывая инициативу, и мы прижимаемся друг к другу так тесно, что я чувствую жар его кожи и биение сердца, которое словно бы отдается эхом у меня в груди. В этот момент мне кажется, что лучше уже не будет и большего не стоит и желать, но с каждой секундой близости убеждаюсь в обратном. Гордей чувствует меня настолько идеально, что предугадывает каждое желание, мгновенно исполняя его и даря еще больше удовольствия. Оказавшись сзади, мужчина прижимает меня спиной к груди, и наклоняется к уху, чтобы захватить губами мочку, обжигая горячим дыханием. Кожа покрывается мурашками, и я инстинктивно закидываю голову ему на плечо, одновременно прижимаясь к его бедрам в попытке подстроиться под плавный размеренный ритм. Гордей крепко обхватывает меня за талию, свободной рукой лаская грудь с напряженными от холода и возбуждения сосками, и тихо шепчет, как сильно соскучился по мне, отчего внутри все сжимается от нежности и счастья. Очередной оргазм охватывает тело незамедлительно, и я невольно упускаю момент, когда снова оказываюсь спиной на постели, пока Гордей нависает надо мной на согнутых локтях, жадно и до умопомрачения приятно целуя. Кажется, он, как и я, не может насытиться этой близостью, хоть до этого даже не осознавал. Проникновения становятся все глубже и резче, и я уже не сдерживаю всхлипов, обхватив мужчину за плечи и чувствуя крепкие мышцы под своими пальцами. На этот раз мы кончаем одновременно, сливаясь в экстазе и крепком поцелуе, от которого становится больно губам, но от этого хочется целовать его еще больше. Гордей переворачивается на бок притягивая меня к себе и зарываясь лицом в растрепанные волосы, и я обессиленно утыкаюсь носом ему в грудь, пытаясь выровнять сбившееся к черту дыхание. Мне так хорошо, что не хочется ни говорить, ни думать, поэтому я почти сразу засыпаю, наслаждаясь его теплом и объятьями, в которых я словно в стальном коконе, обеспечивающем защиту. Утром я просыпаюсь на пару минут раньше Гордея, но насладиться безмятежным выражением лица моего рыцаря мне не удается, ведь его будит настойчивый звонок мобильного телефона, напоминающий о том, что я никогда не смогу соперничать с работой. — Да… Да, я скоро буду, — обещает мужчина невидимому для меня собеседнику, которого я уже ненавижу всей душой, ведь всё это означает, что мне следует забыть мечты об идеальном утре, напоминающем картинку из романтических фильмов, где мы целуемся на кухне, а затем пьем уже остывший кофе. Шумно вздохнув, откидываю в сторону одеяло и встаю, чтобы одеться. — Ты далеко собралась? — этот вопрос адресован уже мне, и в следующий момент Гордей обхватывает меня за талию, чтобы притянуть к себе и страстно поцеловать. Почти так, как я себе это представляла, только намного лучше, ведь он делает это так горячо и умело, что у меня дрожат коленки. Хочу еще. — Ты не рыцарь… ты бог… — шепчу, когда он слегка отстраняется, и на губах мужчины расцветает знакомая лукавая улыбка. Но я на полном серьезе готова основать культ святого Гордея, где буду отдаваться ему прямо на алтаре… Черт возьми, в моих мыслях какая-то каша. — Думаю, вечером ты еще успеешь показать мне, как сильно ты мне поклоняешься, — говорит мужчина, убирая мне за ухо упавшую на лицо прядь волос. Я хмурюсь, ведь это означает, что утро он положит на алтарь журнала. Но всё оказывается гораздо хуже, чем я думала. — Сразу после того, как я поговорю с твоим отцом. Слова звучат, словно гром с ясного неба, и я невольно теряю дар речи, пока Гордей выбирается из постели, чтобы одеться. У меня даже толком не получается заценить его божественную задницу, ведь меня трясет от ужаса и раздражения. — Но почему сейчас? — хмурюсь я, вскакивая с кровати. Стаскиваю с кресла плед и кутаюсь в него, прикрывая грудь. — До моего дня рождения чуть больше недели, и я думала, что мы договорились… — Всё стало слишком сложно, и я думаю, Андрею стоит узнать до того, как это окончательно выйдет из-под контроля, — отзывается Гордей, возвышаясь надо мной. Я на пару секунд залипаю на его идеальную накачанную грудь, но затем все же перевожу взгляд на лицо. — Он мой друг, и я должен проявить к нему хоть немного уважения, рассказав о том, что между нами происходит. — А что происходит? — выдыхаю, скрещивая руки на груди. В этот момент я чувствую себя сбитым с толку обиженным ребенком, который донимает своими вопросами взрослого. — Я влюблен в тебя, — произносит Гордей просто, но в этот момент мое сердце пропускает удар. Не ожидала, что он когда-нибудь это скажет. — Безумно. Именно поэтому я хочу поговорить с Андреем до твоего совершеннолетия, не таясь и не прикрываясь законами. Он должен понимать серьезность моих намерений. Часть слов я пропускаю мимо ушей, ведь они кажутся мне бессвязным бредом на фоне того, что отец никогда не одобрит эти отношения, каким бы другом не считал Гордея в прошлом. А вот то, что он влюблен в меня, определенно заставляет сердце биться быстрее, и я едва ли отдаю себе отчет, когда бросаюсь мужчине на шею, накрывая его губы требовательным поцелуем. Он отвечает мне взаимностью, и на этот раз мне удается заставить его позабыть о работе хоть еще на пару часов… Айя как назло не отвечает на мои звонки, поэтому я решаю рискнуть и завалиться к Лине, наплевав на то, что она меня явно из списка подруг уже вычеркнула. Я не собираюсь мириться с этим так просто и сделаю всё, чтобы переубедить ее, ведь у меня никогда не было никого ближе нее. Но когда я заваливаюсь к ней в квартиру, вооружившись конфетами, пирожными и бутылкой вина на всякий случай, то понимаю, что дело вовсе не в разваливающейся дружбе и последние три недели я вела себя как слепая курица. Едва я показываю Лине пирожные, как она убегает в ванную, зажав рот рукой. Я иду следом за ней и неожиданно замираю, заметив на бортике использованный тест на беременность. — Ты… — шепчу, чувствуя, как по спине проходится липкий ужас. Лина всегда казалась мне милым ангелочком, и я даже не думала, что у нее есть кто-то, а уж чтобы она вдруг стала матерью так рано. — Я беременна, — голос девушки звучит тихо и обреченно, и я невольно сползаю вниз на пол, глядя, как она снова склоняется над унитазом. Кажется, в этой жизни я упустила что-то безумно важное…