P. S. Люблю. Настя

Слова Гордея тревожат меня, ведь меньше всего на свете я хочу, чтобы мою долгожданную идиллию разрушил отец. Будет лучше, если он узнает, когда я стану совершеннолетней… перееду в другую страну, выйду замуж и рожу Гордею парочку детей — только в таком порядке, и не иначе. Но единственное, на что мне удается уговорить моего не в меру благородного рыцаря — жалкую отсрочку в виде обещания подождать до моих восемнадцати, чтобы за оставшийся месяц заботливый папочка не вывез меня куда-нибудь в Африку, отобрав при этом все деньги. Уж лучше я сбегу за пару дней до своего дня рождения и буду скитаться по друзьям и знакомым, но больше не позволю ему распоряжаться моей жизнью. Впрочем, до побега еще есть время, поэтому поздно вечером Гордей отвозит меня домой, как бы сильно не хотелось остаться на ночь в его квартире. Но отец и так смотрит на меня подозрительно, когда мы собираемся за ужином, который Аллочка в качестве разнообразия приготовила сама. Есть это, конечно, невозможно… — Большое спасибо за заботу, но я предпочту умереть менее мучительным способом, — сообщаю, поднимаясь из-за стола и набирая номер доставки пиццы. Отец неодобрительно хмурится, но молчит, возможно, в тайне надеясь, что и ему перепадет кусочек. Не дождется. Сам ведь жену себе выбрал. — Насть, подожди! — я с удивлением оборачиваюсь, услышав за спиной голос Аллочки. Она догоняет меня почти у двери моей комнаты. — Я сказала Андрюше, что сама с тобой поговорю, так что, считай, спасла от его нотаций… Не благодари. — Чего тебе? — спрашиваю бесцеремонно, прищуриваясь. Алла картинно заламывает тонкие руки. Она худая, словно анорексичка. Теперь понимаю почему. С такими талантами к готовке долго не протянешь. Я тоже не звезда кулинарии, но хоть салат могу нормально нарезать. — Поговорить хочу, — шипит она, без спросу открывая дверь моей спальни и пропуская меня вперед. Я теряюсь от такой наглости, но все же захожу внутрь. Алла закрывает дверь изнутри и прижимается к ней спиной. — Короче… Мне кажется, Андрюша мне изменяет. Она выглядит такой взволнованной, что я едва не прыскаю со смеху. Тоже мне, проблема. Она ведь выходила замуж не за отца, а за его деньги. Так что пусть радуется, что не придется с ним лишний раз в постель ложиться. Нашлась несчастная, которая решила разделить с ней это тяжкое бремя. — И что? — хмыкаю я, скрещивая руки на груди. Аллочка продолжает разыгрывать драму, которой позавидовала бы любая третьесортная актриса. — Только не говори, что ты хранишь ему лебединую верность и вообще замуж девственницей выходила. — Вообще-то да… Не такая уж и дорогая операция, — отмахивается Аллочка, пожимая костлявыми плечами. Я вскидываю брови. Вот уж не думала, что находятся отчаянные, которые готовы платить за это деньги. Я бы не согласилась пережить это еще раз, даже ради Гордея. — Но мы сейчас не об этом. А что, если он на ней жениться захочет? У тебя тогда появится другая мачеха, и она уже не будет такой доброй. — Ты сейчас серьезно? — выдыхаю, опускаясь на край своей постели. Перенести эту чушь на ногах кажется мне невозможным. — Что хорошего ты мне сделала? Сдавала мои ночные загулы? Ябедничала? — Ну, допустим, я не сказала, что ты трахаешься с его другом, — парирует Аллочка, рассматривая свои длинные ногти, больше похожие на когти. Я замираю. — Только не оправдывайся. Я вас в окно видела. Ты ведь знаешь, что Андрюша этого так не оставит? Складывается впечатление, что о наших отношениях с Гордеем знают все, кроме моего отца. А главное, что все пытаются меня этим шантажировать. — Давай так: ты поможешь мне выяснить, кто уводит моего мужа, а я сделаю вид, что ничего не видела, — предлагает Аллочка, протягивая мне руку. А не такая уж она и дурочка, как я всегда думала. — Идет? — С чего ты вообще взяла, что он тебе изменяет? — произношу устало, игнорируя протянутую ко мне ладонь. Мне кажется, Аллочка льстит отцу. Я-то думала, что он и с одной молодой любовницей не справляется. — Я была у него на работе и нашла женскую сережку, — шепчет она, доставая что-то из кармана своего кардигана. В следующий момент перед моим лицом оказывается сережка, которая кажется смутно знакомой. Я невольно тянусь за ней. — Может, кто-то из сотрудниц обронил? — бормочу, разглядывая украшение в своей руке. Кто-то из очень обеспеченных сотрудниц, судя по всему. — Впрочем, даже если и любовница, ты предлагаешь в его офисе объявление повесить с вопросом, не терял ли кто сережку? Алла поджимает свои ненатуральные пухлые губы. Она выглядит расстроенной, но я не испытываю к ней ни капли сочувствия. — Знаешь что, я в этом не участвую, — отрезаю я, вкладывая сережку ей в руку. Она открывает было рот, но я продолжаю: — А попробуешь сдать меня, расскажу отцу, что ты спишь со своим фитнес-тренером! — Но это же неправда! — хмурится Аллочка, хлопая длинными ресницами. Я закатываю глаза. — А ты докажи, — фыркаю, открывая дверь, чтобы вытолкнуть ее из своей спальни. Она пытается упереться, но из нас двоих только я ем хотя бы два раза в день. — Раз у отца любовница, то он только и ждет повода от тебя избавиться. Так что на твоем месте я бы сидела тише воды, ниже травы! Хлопаю дверью перед ее носом и устало заваливаюсь на кровать, чтобы снова залечь перед ноутбуком. Но работать мне на этот раз совсем не хочется, а все мысли занимают только воспоминания об утреннем сексе с Гордеем. О его поцелуях, взглядах, прикосновениях… Я буквально растворяюсь в них и не могу дождаться момента, когда мы наконец-то встретимся в редакции… Первой, кого я вижу в офисе, оказывается Лина. Она уже привычно встречает меня за стойкой, и я решаю вытащить ее на перерыв, чтобы рассказать о том, что наши с Гордеем отношения вышли на новый уровень. — Ты представляешь, у нас все случилось! — объявляю я, когда мы оказываемся в пустой курилке на нашем этаже. На улице сегодня льет как из ведра. — Поздравляю, — отвечает Лина сухо и как-то отстраненно, прислонившись спиной к противоположной стене. Она с самого начала разговора показалась мне какой-то рассеянной, но я решила, что просто застала ее не выспавшейся. — Эй, все в порядке? — спрашиваю, пытаясь заглянуть ей в лицо, но девушка отворачивается. Это беспокоит меня. — Как, кстати, остаток дня рождения прошел? Ты же не дуешься, что я свалила без предупреждения? — Нет… Все хорошо… — она улыбается, но улыбка кажется какой-то вымученной. Очевидно, все-таки дуется. Надо будет снова купить ее любимых пирожных и завалиться на чай. — Пойдем уже в офис, а то Гордей… Иванович будет злиться. Она выходит прежде, чем я успеваю спросить, с каких пор Гордей стал Ивановичем, а не «твоим Гордеем», и мне не остается ничего другого, кроме как отложить этот разговор для предстоящих посиделок в ее квартире. Тем более, что скоро в офис приходит тот самый Гордей Иванович, и я вообще забываю обо всем, кроме него. — Ты ведь не против, если сегодня вечером я заеду к тебе? — спрашиваю, когда мы оказываемся наедине в его кабинете. Я захожу к нему под предлогом утверждения материала, но, мне кажется, как минимум половина сотрудников этого офиса понимают истинную причину визита. — Мне нужно согласовать кое-какие моменты по недавнему интервью с главным редактором… — Вообще-то у меня много работы, — отвечает Гордей, уткнувшись в свой планшет. Это слегка раздражает. — Обратись с этим к Айе. — Вряд ли она ответит мне, какая поза в сексе у тебя любимая, — усмехаюсь, опустившись на край его стола и потянув мужчину за подбородок, чтобы заставить смотреть на меня. Он хмурится. — Это тоже для особой категории читательниц нашего журнала. — Передай читательницам, что я устрою им личную встречу после презентации, — губы мужчины трогает легкая ухмылка, и он тянется, чтобы поцеловать меня. Я с готовностью отвечаю на поцелуй, но Гордей тут же отстраняется. — Но сейчас у меня, правда, много работы. Так что если у тебя есть какие-то вопросы, не касающиеся личной жизни, поговори с Айей. Я собираюсь ответить «слушаюсь, босс», но Гордей снова склоняется над планшетом и словно бы не замечает меня. Все-таки правду говорят: главная любовь в жизни каждого мужчины — его работа. Поэтому я решаю последовать совету и направиться прямиком в кабинет Айи. Тем более, что Лина по-прежнему выглядит мрачнее тучи, и я понимаю, что одними пирожными будет не обойтись. — Привет. Занята? — спрашиваю, заглядывая в кабинет к Айе, которая заполняет какие-то бумаги. Она отрицательно качает головой, и я закрываю дверь изнутри, чтобы усесться на соседний стул. — Что это у тебя? — Документы на развод! — сообщает сестра Гордей, поднимая на меня взгляд. На ее губах играет искренняя улыбка. — Знаешь, я подумала и решила, что ты права: хватит всех мучить. Ладно мы с Петром, мы сами выбрали такую жизнь, но Тианит не должна расти в этой атмосфере. Ей нужен пример здоровых отношений, который мы никогда не сможем подать. — Круто, поздравляю! А что насчет Димитара? Ты говорила с ним? — интересуюсь, снова доставая из кармана сигареты. В последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы бросить курить, но вокруг столько всего происходит, что без никотина не переваришь. — Нет, и не собираюсь, — отрезает Айя, проставляя на документах свою подпись. Она откидывается на спинку стула и выдыхает с облегчением. — Но я рада, что хотя бы ты не упустила свой шанс…