Посох и когти

Пепель стоял на шумной площади. Всюду сновали морфы: галдели, что-то обсуждали, везли, несли, тащили, вели дела, распевали нечто невнятное. Внутри него происходило нечто подобное – все чувства смешались. Сейчас он должен зайти в здание Архива и встретить множество знакомых лиц, узреть их шок, отвечать на расспросы, повторять одну и ту же историю раз за разом. Пепель был уверен, что его уже давно считают погибшим. Он стоит здесь уже так долго, что первые холода успели проникнуть достаточно глубоко под одежду – к мандражу от предстоящих встреч добавилось заметное постукивание зубами. Климат Центрограда можно было описать одной фразой – «не дождётесь»: сегодня душно, значит будет дождь – не дождётесь; несколько дней шёл ливень, значит несколько дней будут сухими – не дождётесь; пришла весна и скоро всё растает – не дождётесь; летом тепло – не дождётесь; зимой холодно – не дождётесь; морозы – ответ неизвестен. Некий безумный бог (разумеется, не великая Сутош) словно крутил рулетку, чтобы выбрать погоду на завтра. Стояла поздняя осень, но ни дождей, ни снега практически не было, а заморозки и потепления чередовались каждый день. Перед Пепелем практически башня с двумя расправленными крыльями этажей, собранная из гигантских каменных плит – облака задевают шпиль с символом Центрограда. Стоя внизу его едва можно было разглядеть, но морф и так знал очертания навершия: зигзагообразный завиток, распрямлённый у основания и к вершине (как будто кто-то дёрнул плохо натянутую струну), трижды повторенный на левую сторону (прямо, по диагонали, по горизонтали). Этот знак в народе называли «три крюка», хотя изначальный смысл – слияние пяти рек, рядом с которым стоит город, и дорога к нему. Пепель знал, что изначально игрались с пятью кривыми линиями, но один из утвердителей непременно хотел чётное число, поэтому и появилась шестая – всё-таки Центроград это торговый город, куда стекаются морфы отовсюду, и не все они для этого используют воду. Сейчас он больше напоминал муравейник со множеством входов и выходов, а первоначальный план строительства на его фоне смотрелся шуткой. Само здание Архива – та самая башня – ещё демонстрировало монументальность и красоту идеи задуманного ранее внешнего вида города: стены до небес, высокие потолки, колонны внутри и снаружи, шпили острейших крыш сияют в свете солнца. Его нельзя было назвать замком в полной мере – слишком доступным и художественным он казался. Архив был построен для учёных, богатств разума и собраний различных ведомств Центрограда. По старому обычаю, глава не мог иметь в городе своего дома – его место было в Архиве, за работой и мыслями, так что постепенно семьи так же переселялись к ним: так великое здание, где должны были торжествовать Разум и Просвещение, превратилось в проходной двор. Пепель вделал глубокий вдох, выдох, ещё раз – он не мог успокоиться, его трясло. Но делать было нечего – он стал подниматься по длинной череде ступеней. У колоссальных ворот, обитых железом, его встретили два стражника в кольчуге под серыми балахонами, с оружием – здоровенные бурые морфы из валуньих (единственные, кто рядом со зданием Архива мог бы выглядеть не жалко). – Пропуск, – сказал один из стражников, показав мощные острые зубы, торчащие над нижней губой. Пепель протянул дощечку. – Вы просто горожанин, вам сюда нельзя. – Но я работаю здесь, – возразил серый. – По новому указу каждый, кому разрешено посещать Архив, должен при себе иметь соответствующий знак. Поразмыслив и порывшись в вещах, Пепель, достал маленький серебряный символ Центрограда. – Это подойдёт? – Устаревший, – покачал головой стражник. – Но я зайду и получу новый. Стражники переглянулись. – Запиши его, – сказал второй, – В крайнем случае его просто казнят. Пепель поперхнулся. – Хорошо, – кивнул первый и открыл ворота. Внутри, перед основным залом, над широкой аркой раньше были выбиты золочёные буквы «ОТКРЫТЫЙ ПУТЬ КАЖДОМУ»; сейчас их кто-то завесил материей с вышитым «Добро пожаловать». Пепель шёл осторожно, озираясь, держа наготове и дощечку, и символ. Его остановил крик. – Слёзы Суточ! Он обернулся на до боли знакомый голос – тонкий и немного скрипучий. – Живой Пепель! Морфка выронила вероятно очень ценные свитки и ринулась к нему. Меньше всего Пепель ожидал первой увидеть именно её. – Невероятно! Мы уже полгода как нашли тебе замену. Всё решали, ставить мемориальную табличку или нет. О тебе же ничего не было слышно! Думали: погуляешь, послушаешь глупые рассказы про очередной «конец света», про чудищ всяких, – и вернёшься. На что ты похож!? До Пепеля её голос доносился будто издалека. Большие серые сетчатые глаза, длинные зелёно-рыжие волосы, желтоватая бледная кожа, заострённые длинные уши, тонкие до ненормальности руки и ноги, лицо… Этого лица он не видел давно: такое же тонкое, вытянутое, с крошечным ртом, но пухлыми губами. Она одевалась так, чтобы хоть немного расширить свой силуэт: сапоги из мягкой замши до середины бедра, перчатки до плеч, короткие платья, больше напоминавшие огромные пахарские рубахи. – Идём скорее – покажем тебя остальным, а то не поверят, – сказала Нефрис. Она было потянула его за собой, но остановилась, вспомнив про свитки на полу. – Точно, – с раздражением сказа она, – иди пока в правое крыло, я быстро отнесу и вернусь. – Погоди, Нефрис, – очнулся Пепель и принялся помогать морфке, – Я пришёл не один, со мной друг. Но у него возникли сложности у входа в город – его скрутили и куда-то увели. – Друг? Так вот почему ты живой, – недоверчиво проговорила она. Эти слова, как и многое, что говорила Нефрис в его сторону, отдались забытой болью. – Хорошо, друг, кто он? – Зовут Зелёный, странный немного морф, но он ничего не сделал. Просто не смог объяснить кто он и откуда. – Ты понимаешь, доверчивый ты наш, что это первое определение шпиона? У нас тут и так все помешались на безопасности. Столкнулся уже ведь? – Да, вполне. Но Зелёный много раз спасал мне жизнь. – Не удивительно, – сухо сказала Нефрис, смерив Пепеля несколько презрительным вглядом, – Ну, допустим… Ты знаешь где он теперь? – Нет, может в тюрьме, на допросах, ещё где. Морфка в задумчивости поразглядывала каменную кладку у себя под ногами. – Ты точно в нём уверен? На мгновение Пепель замялся. – Он… спас мне жизнь. А ещё он смог бы заинтересовать тебя как бывшую из последователей Цветущей. – Не напоминай, забудь об этом, – прошипела Нефрис, – каждый строит карьеру по-своему. Тут она повернулась к нему и выпалила. – Ты здесь вообще только потому, что твой отец был главой Мира в Центрограде! Я же ничего про это не говорю. Затем выражение сменилось испугом и печалью. – Точно, ты же не знаешь… – О чём? – напрягся Пепель. – Твой отец… его убили несколько месяцев назад. С тех пор всё и завертелось – проверки, допросы… Серый медленно присел на то, что было ближе – ступени, ведущие на второй этаж. – Как это произошло? Он же был лучшим – все называли его великим воином, ветераном Старой Войны, с ним никто не мог сравниться… – Дело не в мастерстве, а в беснующейся толпе. Пепель поднял голову в сторону голоса, прервавшего его мысли. – Беспорядки в городе, – уточнила Нефрис, – его затоптали. Морф взвыл и закрыл голову руками. – Он же был главой Мира, – продолжила она, – лично вышел к протестующим, но не успел и пары слов сказать, как толпа понеслась в Архив и его просто смели. – Несправедливо, – выл Пепель, пряча слёзы, едва-едва ещё державшиеся в пределах глаз. – Мы позже обязательно сходим на его могилу. Памятник в центре площади возле казарм – прекрасный проект твоей матери. С ней всё в порядке, кстати, так же создаёт прекрасное со сворой подмастерий. – Из-за чего хоть были беспорядки? – Да безмозглые Западники, – скривилась Нефрис, – видишь ли, отдалённым районам не очень нравится, что мы учим их центрийскому языку. Да, опять! Мол, ничего платить не будем, ничего учить не будем – сами разбирайтесь с этим вашим прогрессом, а нам оно нам не нужно. А то, что теперь полсвета можно обойти и худо-бедно поговорить с каждым, так это зло, за него накажут боги. А богов этих вдруг навылезало – как снежный ком: у каждого свой конец света, свои последователи и свой обязательный стиль жизни. Ну и развлекались бы себе там на окраинах, так нет – весь этот сброд пришагал в Центроград и дошло до бунта, – она сделала паузу, – Вот в таких условиях приходится работать. Мне же все эти делегации с требованиями выслушивать, а центрийский, сразу видно, учили плохо – по нескольку раз просишь уточнить, что нужно. Так что хорошо, что ты вернулся – мой новый помощник ещё больший трус, чем ты, а тебя учил сам Чертерь – уже этого может хватить, чтобы избежать драки. А если что, я твои когти в деле видела. И с языками у тебя тоже лучше. Здесь она впервые ему улыбнулась и Пепель растаял. – Значит я на прежнем месте? – спросил он. – Конечно, – кивнула Нефрис, – как увижу этого болвана, так пошлю куда подальше. А хоть и к старому Топотипу, пусть там пыль с книг протирает. – Передай тогда через него мои записи. Пепель виновато вынул из своей коробообразной сумки кипу тонких дощечек, заботливо перевязанных бечевой крест-накрест. – Ты ещё и не просто так на север шёл? – с восхищением посмотрела Нефрис, – Даже если там полнейшая ерунда, обязательно отдам в Библиотеку: они уже там решат – полезно им это, не полезно. Но ты молодец. – Так что на счёт Зелёного? – окрылённый похвалой, снова спросил Пепель. Нефрис закатила глаза. – Пепель, – строго сказала Нефрис, – Твои долги меня не особо интересуют: если я поручусь за преступника, у правого крыла снова будут проблемы. – Я понимаю, но он не преступник. Кажется, все решили, что он не совсем в своём уме. – Он ещё и сумасшедший! Ты всегда отлично выбирал друзей. Кроме меня, конечно, но тебе просто повезло. Пепель виновато улыбнулся. – Ладно, считай это моим подарком, – она повернулась, поискала глазами стражника, – Эй! Сюда! Несколько стражников по периметру зала переглянулись: первый посмотрел на второго, второй быстро покачал головой и махнул головой третьему, третий пнул четвёртого нижней частью копья. Эти были меньше и разнообразней тех, что стояли у входа в Архив, но одеты были так же. – Отправляйся в тюрьму и узнай, нет ли там какого-то… – Зелёного, – вставил Пепель. Нефрис скривилась, будто даже само это имя было слишком горьким для языка. – Да, Зелёного, по крайней мере так он мог назваться. – Вы сказали, что он сумасшедший, так их в храм Сутош сгоняют – им нравятся поехавшие. – Да, конечно, преступника и шпиона первым делом идут лечить, а не калечить. Как вернёшься, жди здесь, я сама подойду и спрошу – не надо меня искать. Или пошлю кого другого, может даже его. Ты меня понял? – Хорошо, – тоскливо произнёс стражник и зашагал к выходу. – Благодарю, – процедила Нефрис и потащила Пепеля за собой – свитки в итоге нёс он. Нефрис открывала каждую дверь правого крыла и кричала в неё: – Пепель вернулся, с ним всё в порядке, он снова со мной! Иногда им кто-то успевал ответить, помахать рукой, сказать что-то поздравительное и доброе; чаще молчаливый поворот головы занятого морфа не вписывался в эти несколько секунд и дверь снова захлопывалась. Когда приветственный круг был закончен, а свитки брошены на чей-то стол, они примчались в кабинет Нефрис. – Твоё первое задание… – начала она. – Подожди, сначала Зелёный. Морфка скривилась. – Я послала стражника, дождёмся, что скажет. Дверь в кабинет приоткрылась, в проём заглянул низенький коротко стриженный пятнистый морф. Особенностью его были чуть укороченные конечности при достаточно длинном и узком торсе и немного сплюснутая сверху голова. Круглые рыжие пятна размером с кулак, по-видимому, располагались по всему телу песочного цвета. Выделялись ещё чёрный округлый нос и маленькие карие глазки. – Я слышал, ваш прежний помощник снова с вами? – робко просил он. – А, Скливат, – кивнула Нефрис, садясь за стол, – проходи. Ты отправляешься служить в Библиотеку. – К Топотипу? – ужаснулся морф, – Но это совершенно другое направление! – Меня это мало интересует, – она даже не смотрела не него. – Что я буду там делать? – Не знаю, – морфка пожала плечами, – у них всегда есть что изучать, записывать, переписывать, а потом счищать пыль со всего этого барахла. – Я не уборщик, – обиделся Скливат. – Да, но ты говоришь и пишешь на нескольких языках, немного знаком с различными культурами. Мы с ними, – она махнула куда-то вниз, – сейчас спорим, что делать с учётом верований и как сделать так, чтобы угодить каждому морфу в этом вопросе. Пока посидишь в Библиотеке и будешь изучать всё, что они нарыли – наверняка просто сборник баек и разглагольствований о том, как именно Сутош создала наш мир. Когда вопрос с учётом решится, я либо оставлю тебя там, либо верну: будешь непосредственно общаться с конкретными морфами и отчитываться мне. Скливат находился в смешанных чувствах: с каждым словом Нефрис, он то поникал, то радовался, постоянно пытаясь перебить её, но та упорно продолжала говорить, иногда останавливая жестом руки уже рвавшиеся наружу возражения. – Хорошо, – выпалил он сразу, как морфка закончила, – что мне сказать Топотипу? – Скажи, что я велела изучать верования. Ты его знаешь: сначала он будет топать ногами и требовать послушания, а потом, после нескольких странных заданий, даст спокойно заняться делом. Только действительно иногда пыль какую-нибудь протирай, чтобы кормить не забывали. Морф с готовностью кивнул и вышел. – Наконец-то не будет глаза мозолить, – сказала Нефрис с раздражением, – он слишком усердный, понимаешь? Пепель сделал вопросительное выражение. – Он слишком усердный, – медленно выделила она, – Из кожи так и лезет, не спит, делает всё настолько быстро, что я постоянно была вынуждена выдумывать ему задания. Ведь если он просто стоял на месте, на него нападала тоска. А тоскливый Скливат невыносим. Нефрис развела руками. – Самый странный помощник в моей жизни. Вот ты: спокойно меня слушаешь и не перебиваешь – Слёзы Сутош, как же это приятно. Наконец-то! – Что с моим первым заданием и с Зелёным? Морфка медленно и с отчаянием опустила голову на стол, лицом вперёд. – Что же вы все такие неугомонные? – медленно проговорила она. Нефрис не поднимая головы, повернула лицо к Пепелю. – Спустись вниз, посмотри, вернулся ли тот стражник. Если Зелёный в тюрьме, я тебе записочку напишу – надеюсь, проблем не возникнет. Возникнут... – она оперла голову на подбородок и задумчиво взглянула перед собой, – тогда я достану Катаркия – он новый глава Мира вместо твоего отца. Доставать я умею, ты знаешь. Пепель кивнул и вышел из кабинета. *** У небольшой деревянной будки, вначале огромной очереди стоял зелёный морф и что-то объяснял сидящему внутри. – Ну, его зовут Пепель, когти стальные носит. Занимается тут чем-то важным. Ну, не прям важным, но это звучало это как что-то важное. Но я не уверен. – Мне нужно больше деталей, – измученно сказал низенький округлый морф, его большие круглые уши поникли от отчаяния и касались стойки перед ним. – Серый он, кошачий, под глазами чёрные полосы, уши пушистые. А глаза зелёные как я. – Ну не могу я вам помочь, знаете сколько таких морфов во всём Центрограде? – Я понимаю, но это слишком важно. Я не знаю, что делают в таких больших городах. – Найдите работу, вам помогут с жильём… – Да нет, мне нужно найти Пепеля. Морф за стойкой изобразил страдание. – Он ещё про какой-то Архив говорил, как мне туда попасть? – Вас не пустят в Архив – это правительственное учреждение. И вам там точно делать нечего. – А что там рядом есть? – Казармы… – протянул морф, – Малый Торг, пост Спокойствия, таверны там три поблизости. – Он может быть в казармах, если носит необычное оружие? – Может, – усталый кивок, – а может и нет. А может пошёл он к своему оружейнику. Необычное оружие не делает простой кузнец. Если он, по вашим словам, занимается чем-то важным, но не совсем то, чтобы важным, но вам так показалось, хоть вы и не уверены… – морф сделал глубокий вдох, потому что маленьких лёгких едва хватило на такую длинную речь, – он может оказаться у кого-то из частных оружейников, даже у ученика Лефлакия. – Много вариантов? – спросил задумавшийся Зелёный. – Много, – согласился морф, – слишком. Поэтому прошу, во имя Сутош, избавьте меня от себя. Я не имею права вам грубить или отказывать, но вы истязаете меня уже несколько минут. – Последний вопрос. Морф практически взвыл. – В какой стороне этот ваш Архив. Мне бы хоть посмотреть на него. – Вот вам карта с чёткими ориентирами и указаниями, а теперь прошу!… – Ладно, ладно, – Зелёный нехотя отошёл от будки. Он постоял, поразмышлял, повертел в руках деревянную дощечку и отправился по направлению. Его несколько раз едва не сбили с ног, пару раз окликнули с некими предложениями, попросили подаяния и даже спросили дорогу. Из вещей Зелёному оставили только одежду, а на выходе из Храма Сутош дали записку на дощечке (для стражников) и вернули посох – очень кстати, так как ноги ещё не совсем слушались и опора оказалась весьма необходимой. Раньше именно так он и путешествовал по северным землям – одежда, посох, какой-нибудь мешок для обмена с бродячими торговцами и он сам. Ему нравилось бродить по лесам, болотам и тундре, самостоятельно добывать пищу, сражаться с дикими созданиями. После он возвращался в выделенный ему проклятый дом, на зимовку, и принимал странно навязчивую заботу от одной морфки. Здесь было слишком шумно, а в глазах рябило от движения – Зелёному пока не слишком нравился Центроград, даже не принимая во внимание тёплый приём из унижения, избиения и отравления. Однако вся эта «цивилизация» манила новыми впечатлениями: хотелось поймать на лету бегущего на встречу морфа и просто расспросить его – как он живёт, чем интересуется, где работает, даже что ел на завтрак. Такие разные дома, такой разный народ… Ещё Зелёный искал Крикушу – своего преданного питомца. За время путешествия малыш размером с кулак дорос до размеров предплечья. Тот обладал невероятной способностью отыскивать своего хозяина, но точно не в таком большом городе – Зелёный беспокоился. – Нам явился сам Зеленокожий Дьявол! – раздалось вдруг с небольшого пространства между домами. В толпе морфов проповедовали. *** В тюрьме Зелёного не было. Выяснилось, что после драки его какое-то время лечили последователи Цветущей, но совсем недавно отпустили с миром. При слове «зелёный», маленький постовой изобразил страдания и поведал печальную историю своей нелёгкой жизни; после он указал примерное направление искомого морфа. Пепель торопился обратно к Архиву, высматривая в толпе лысую голову – такие были, но не того цвета. У казарм он остановился, завидев знакомую фигуру, отлитую в бронзе. – Отец… – проговорил он. На постаменте огромного памятника была надпись: «Я несу мир», а ниже мелко: «Здесь покоится Чертерь, Глава Мира, погибший при сохранении его». Его отец был высоким полосатым морфом из кошачьих – всё, как у Пепеля, исключая рост и ширину плеч. Большие округлые брови ему свели как при жизни, так как выражение недовольства у главы Мира наблюдали почти всегда. Одежду ему сваяли как у стражников, опирался он на огромный меч. Пепель молча смотрел вверх, словно желая отчитаться, но боялся очередного упрёка. Его сознание всё ещё отвергало мысль, что памятник не живой, а настоящее тело давно в земле. Его внимание привлёк шум неподалёку. – Нам явился сам Зеленокожий Дьявол! – Отпустите Крикушу, – выкрикнул кто-то. В толпу, размахивая посохом, проникал Зелёный. – Мои глаза! – закричал седой проповедник, – Мы ошиблись – вот Зеленокожий Дьявол! Зажатый в кулаке Крикуша до этого покорно трясся в бурой руке, бессмысленно выпучивая глаза; стоило ему заметить хозяина, как он тут же принялся орать как умел – громко, истошно, будто нескольким морфам медленно выпускают кишки. Под впечатлением от услышанного толпа в ужасе загалдела. – Просто отдай его мне, – сказал Зелёный, с силой разжимая удивительно крепкий кулак старика. Стоило Крикуше оказаться на плече хозяина, как он мгновенно успокоился и принялся тереться о его шею. – Зеленокожий Дьявол успокоил своего Вестника Гибели! – закричал проповедник. В толпе передёрнуло Пепеля. – Мы знали, что этот день настанет. И вот, он здесь, перед нами, в самом Центрограде. Конец близок! Слушайте меня! – Успокойся, – сказал Зелёный, почёсывая Крикуше шею, – Я, конечно, бог своего рода, но ничего плохого делать не собираюсь. – Он подтвердил, что он бог! – выкрикнули из толпы. – Уходим быстро! – кникнул Пепель, размахивая рукой, чтобы друг заметил. Он подобрался как можно ближе к высокому каменному бордюру, окружавшему небольшой цветник, на котором, как две противоборствующие силы, находились старик и Зелёный. – Дружище! – воскликнул тот, разглядев жест Пепеля, – Подожди, тут дискуссия. – Какая ещё дискуссия? – прошипел морф, подобравшись как можно ближе к другу, – уходим быстро. Вот так беспорядки в городе и начинаются. Зелёный горестно вздохнул и принялся выискивать место в толпе, чтобы спрыгнуть вниз. – Ладно дед, – он похлопал старика по плечу свободной рукой, – бывай. – Не смейте его отпускать! Он навлечёт беду! Его нужно либо убить, либо держать в заточении. – Ага, поленом тебе по хребту, старый! – разозлился морф, – Чтобы меня, того, кто четыре года правил воинственным племенем Шкуродёров, прикончила какая-то рухлядь в роде тебя?! Я был их богом и властителем! Зелёный с силой пихнул его – старик упал в заботливые руки толпы и тут же начал тонуть в ней. Друзья помчались к противоположной стороне цветника – там морфов было поменьше, хотя, после их вмешательства, толпа увеличилась втрое. – Убегают! – Следуй за мной – я знаю все тайные ходы в Архив, – задыхаясь на бегу крикнул серый. Зелёный кивнул. Он специально немного отстал, чтобы награждать догоняющих ударом посоха. Особенно ловких в толпе не нашлось, а в бегстве два друга успели поднатореть за долгое путешествие. Была лишь одна проблема – Зелёный очень быстро уставал из-за всё ещё заплетающихся ног. – Я скоро не выдержу, – крикнул он вперёд. Пепель резко свернул в тень среди крошечных домиков, потом ещё раз, затем вбежал в один из них. – Тогда немного переждём здесь, – сказал серый, – но не долго. Нужно лезть в подвал. Крикуша, всё это время крепко державшийся за плечо Зелёного, наконец-то сполз и вытер зеленоватую кровь о маленький коврик. Одна из половиц поддалась усилию и двое проникли в лаз. Двигаться можно было только на четвереньках. Кто-то обложил всё камнем, поэтому здесь было достаточно чисто для тоннеля под землёй, но чертовски холодно и темно. Кошачьи глаза быстро свыклись с темнотой, а Зелёному оставалось только ползти на его голос. Далее они выбрались в тоннель пошире. – Мы под Архивом, но правильный ход наверх тоже надо найти. Ты меня подсадишь, а я тебе лестницу скину. – Даже лестницу? – удивился Зелёный. – Из верёвок, но сначала меня нужно докинуть до потолка. Встав на плечи друга, Пепель принялся шарить где-то вверху до громкого щелчка – это открылся люк. – Присядь, а потом подпрыгни, – скомандовал он. Зелёный так и сделал. Его друг ухватился за что-то внутри округлой дыры и стал карабкаться наверх. Крикуша успел перепрыгнуть на Пепеля и взобрался внутрь первым. – А ты ловко это делаешь, – проговорил Зелёный внизу. – Отец меня научил многому, даже такому. Там в тоннеле – посмотри – люки через каждые пять шагов, но открываются не все: некоторые – просто «для украшения» и чтобы сбить с толку. Из дыры в потолке выпала лестница. – Поднимайся, она здесь закреплена. Зелёный стал карабкаться, держа посох в левой руке. Они оказались в одном из будто бы заброшенных кабинетов Архива – огромные каменные плиты, высокие потолки, окружённые резными плинтусами. Деревянные стол, стул и три шкафа покрылись пылью и паутиной. У неочевидной плиты, прикрывающей люк, торчали два полукольца, чтобы привязывать лестницу. С ними тут же начал возиться Пепель, чтобы придать кабинету невинный вид и спрятать груду верёвок. За его руками пристально наблюдал Крикуша. – Сейчас можно отдохнуть – нас никто не достанет, а стражникам сюда без причины заходить запрещено. Здесь в принципе никто не бывает обычно. Это небольшой склад разных не очень полезных вещей – пара древностей, черепов. – Черепов? – Да, черепов, – Пепель улыбнулся, – когда копают подвалы, иногда что-то находят – самое интересное кому-нибудь дарят как декор, что-то разворовывается, а что-то остаётся здесь, как правило, самое уродливое и бесполезное. – Ну да, – согласился Зелёный, – отличное место, чтобы спрятать потайной ход. – Не такой уж он и потайной, – усмехнулся серый, – при пожаре, беспорядках или войне из правого крыла все побегут сюда, чтобы спрятаться в тоннелях. Обидно, что про них и некоторые опасные морфы знают, но так покинуть Архив, да и сам Центроград, гораздо проще и безопаснее. – Тебе уже приходилось? – Да, в детстве как-то. Тогда был очень беспокойный год – не всем нравились обязательные школы центрийского языка и введение монет. Но тогда обошлось – всем скоро стало ясно, что торговать проще, а для Центрограда – это основной смысл существования. Монеты, конечно, не все используют, потому что не доверяют. – Почему? – Кто-то сказал, что они похожи на глаза Сутош. Зелёный выразил недоумение. – Солнце и Луна, – пояснил Пепель, – А как можно носить при себе глаза бога? – Так наоборот же: это ещё и оберег. – И это тоже стало проблемой – монеты вводят в оборот, а их превращают в амулеты и носят как украшения. На них ведь даже изображён дельфин, так что логику понять можно. Спустя какое-то время, Пепель повёл Зелёного к Нефрис. Тот снова превратился в нечто глинообразное из-за пробежки, так как успокаивающий отвар последователей Цветущей усиливал своё действие при нагреве тела. Им часто злоупотребляли стражники в тюрьмах, чтобы особенно опасные морфы даже не думали бежать или сопротивляться. Однако регулярное опаивание заключённых вызывало привыкание, и те, спустя пару недель, становились нервными, дёрганными и легковозбудимыми. Если бы не клятвы последователей Цветущей о сохранении своих тайн и узкий круг мастеров, весь Центроград постепенно превратился бы в сонный город. Или город нервных озлобленных монстров. – Так вот он, твой друг, – сказала Нефрис, сакцентировав неприязненную интонацию на последнем слове. – Зелёный, – представился морф. – Мне не нравится, – скривилась она ещё сильнее. Придирчивый взгляд пробежался по облику морфа. Крикуша недовольно копошился под его одеждой, создавая подозрительное движение. – Я буду звать тебя Шип – ты похож на растение: суккулент какой-нибудь или лысый кактус. И шип у тебя есть, но один, – она указала на посох. Пепель испуганно посмотрел на Зелёного, ожидая агрессивной реакции. – Мне нравится! – внезапно воскликнул тот. Крикуша высунул голову на громкий крик хозяина, серый выдохнул. – Сам посуди: ну что за имя – «Зелёный», это больше кличка. Имя мне дали совершенно без фантазии. К тому же помнишь: мы тут новую жизнь начинаем! Нефрис рассмеялась. – Отличный настрой. Но что это у тебя под одеждой? – Редкое создание, – ласково произнёс Шип, вынимая Крикушу. – Откуда? – только и спросила Нефрис, осмотрев сине-зелёное нечто у себя на столе. – С Края Мира, – ответил Пепель чуть погруснев, – я надеялся, тебе понравится. – Это? – Нефрис брезгливо дотронулось до носа Крикуши, – Даже не знаю. Вы мне его оставляете? – Тебе не нравится? – серый становился всё более безрадостным. – Это? Конечно нравится, – неуверенно ответила она, – только не знаю, что с ним делать. И что с твоим другом делать тоже не знаю. – Под мою ответственность, – сказал Пепель, – можно ему пока быть моим помощником? – Помощник помощника… – протянула Нефрис. – Без Пепеля я здесь всё равно пока не выживу, – честно признался Шип. – Хорошо, – согласилась морфка, сложив руки на груди, – под твою ответственность, как ты сказал. Задание я вам сейчас найду, а пока приведите себя в порядок.