В Преисподней сутки не считают

Там рано жизнь тяжка бывает для людей,

Там за утехами несётся укоризна,

Там стонет человек от рабства и цепей!..

Друг! Этот край... моя отчизна!

Сплёвывая кровь, Ивлис пробирался всё глубже в поганый лес. Рваная рана на груди немыслимо болела и жгла, из неё не прекращаясь сочилась кровь, каждый вздох давался с хрипом и подступающим к горлу комом. Ивлис чувствовал, как края ранения медленно, очень медленно затягиваются, и от этого становилось ещё хуже. Голова болела так, что хотелось пробить череп насквозь и просто спокойно умереть. Но нельзя: на нём был Ад, на нём была развивающаяся нация, на нём была ответственность. Забрёдши к маленькому грязному ручейку, Ивлис упал на колени, испустив болезненный полухрип, полустон: рану будто подцепили крюком и дёрнули вверх. Как же отвратительно. Ивлис стянул с себя пропитанную совсем слабо мерцающей кровью рубашку и наклонился к ручью, рыча и пытаясь перекрыть собственным голосом боль. Промывать рану мутной водой – не самая лучшая идея, говоря точнее – ужасная, но другого выбора не предоставлялось. Кое-как, набирая в руки воду из ручья и выливая её на открытую плоть, Ивлис всё же избавился от грязи, песка и засохшей крови. Он попытался сконцентрироваться на своей правой руке, дабы вызвать хоть какие-нибудь оставшиеся способности. Мысли путались, их только-только образовавшиеся пути разрывала ноющая боль в груди и голове, жар и холод создавали чрезвычайно мешающий контраст, и всё это в одно и то же время. Одно дело, когда божественные силы высасываются Агнием – этот чёрт работает только для вида, пугает, что "вот все твои силы на исходе, бе-бе-бе", а на самом деле оставляет больше половины. Совсем другое, когда способности отбираются грёбаной мстительной Аквой – она достаёт всё до последней капли, до самых-самых недр, оставляя только вшитую в полубога магию, что помогает ему жить. После этого тебе достаётся чувство предательства и полной пустоты, словно эта дрянь превратила тебя в стакан с водой и выпила залпом, оставив тебе самому на пользование лишь капли на стенках. Из них ничего не собрать, только совсем крохотный глоток. От такого не напиваются – от такого хочется пить ещё больше. Ладонь правой руки испустила несколько искр, прежде чем Ивлис открыл глаза. Действовать нужно было немедленно, более, чем на пять минут, его не хватит. Ивлис поднёс руку к ране, нервно выдохнул и прижал ладонь к открытой плоти. Послышалось тихое шипение, а вслед за ним и дикий крик, распугавший птиц на деревьях и животных под кустами. Отдёрнув наконец руку, Ивлис сквозь выступившие слёзы и подступающую тошноту опустил взгляд на грудь. Прижглась лишь треть всей раны, на большее его не хватило. Но это уже что-то, ведь, ополоснувшись левой рукой, Ивлис заметил, что по краям кровь выходила намного медленнее, а заживало ранение на глазах, пусть и очень, очень медленно. Правая рука уже минуту как была напряжена до предела, а потому быстро пришло онемение, и в конце концов конечность вообще перестала слушаться. Испустив пару маленьких, тут же потухших искорок, мышцы расслабились и безжизненно повисли. – Блять, – только и смог выдавить Ивлис, потянувшись за рубашкой и зубами отрывая от неё чистые рукава, пытаясь подключить безжизненную правую руку и перевязать ткань между собой. Через двадцать минут муторной борьбы с нитями у Ивлиса вышла импровизированная повязка, которой он с горем пополам прикрыл рану. В медики Ивлис не записывался и не планировал, но даже так намного лучше, чем с истекающим кровью порезом. Ивлис поправил простые серые штаны и принялся стирать отвратно пахнущую рубашку. Вдобавок к стучащей по макушке боли, наклоны или внезапные движения отдавались в висках точно резкая молния, даже простые повороты головой высасывали жизненные силы. Промыв рубашку на "как вышло, так и вышло, хуй с ней", Ивлис выжал её и натянул на себя. Дико хотелось спать, и спать прямо здесь, на земле, но необходимо было дойти до ближайшего поселения или хотя бы рыбацкого домика. Иначе ночь Ивлис, как ни странно для полубога, может не пережить. Призвав любимую нагинату, Правитель Ада (сам надеясь, что не бывший правитель) готов был её чуть ли не расцеловать. Только благодаря ей он перенёс эти два проклятых месяца в Даливарике. Да, в этот раз нагината не смогла полностью защитить его от неведомой твари, но во-первых, виноват в этом сам Ивлис, во-вторых, тварь в конце концов была убита. Вздохнув настолько глубоко, насколько позволяла резь в груди, Ивлис, неуверенно сцепив пальцы левой руки на древке оружия (привык-то он работать правой), двинулся по течению ручья. Почему-то он был уверен, что разумные существа, живущие в ближайшем поселении, помогут ему. В тёмном, укромном уголке сознания уместилась привычка полагаться только на себя и не доверять никому, особенно недоразвитым расам, но её надёжно загородили собой осознание скорой кончины и желание жить дальше, не важно каким способом... Жизнь вернулась в прежнее русло. Несмотря на то, что "новый правитель" всё ещё представлял собой угрозу, за два месяца он так и не объявился. Дуэль Зефириона и Брифида была в самом разгаре новостей только первые две недели, после чего все благополучно о ней забыли. Скорее всего. Ведь Ивлис за всё это время из Ада не выходил. У него и своих проблем было выше крыши. Ивлис вздохнул. – Я знаю, что ты наблюдаешь, – заученно, монотонно процедил он, – облако в штанах, блять. Тихое шипение огласило чьё-то появление. Существо, состоящее из дыма и одетое... в дым, но с более чёткими очертаниями, появилось прямо напротив Ивлиса. Белые, пустые глаза без зрачков и радужки смотрели в никуда и одновременно прямиком на Правителя Ада. Он глядел через глаза, через мозг, через всё насквозь и в то же время прямо внутрь, в душу. – Нахера пришёл? – Ивлис упрямо вгляделся в дым, стараясь не обращать внимания на пытливый взгляд. Смотрящий молчал. – Ну конечно, какая, нахуй, разница, просто посмотреть пришёл! Я-то что опять сделал? Смотрящий всё равно молчал, не отводя взгляда. Глаз у него, может, и не было, но как иначе объяснить жалящее ощущение постоянной слежки? Ивлис злобно сплюнул на землю и кинул в Смотрящего огненный шар. За мгновение до удара дымообразное существо исчезло и появилось в паре метров справа. Огонь прилетел в адский камень и, издав глухой звук столкновения, зажёг его. – Проваливай, я чист, – процедил Ивлис. Смотрящий смерил его внимательным взглядом, буквально говорящим "да неужели?". Постояв ещё несколько мгновений, растянувшихся до минут, он отвернулся и исчез, оставив Ивлиса наедине с собой и терзающими его неопределённостями. Сущность смотрителя Тюрьмы Времени никому не была известна. Знали только, что он никогда не говорит и вообще не издаёт никаких звуков, кроме тихого шипения дыма. Все его эмоции можно понять по взгляду, он их словно транслирует. Легче от этого факта не становилось, потому как эмоций Смотрящий зачастую не проявлял никаких. Просто наблюдал. Пристально. Ивлис вздохнул и, тряхнув плащом, телепортировался в Искажённый Лес. Бирюзовые травы, лианы и огромные грибы навевали воспоминания о мире фей. Эти заражения появились позже, чем Эола со своим измерением, – всего лет 20 назад – но это не мешало одному походить на другое, а Ивлису не мешало не любить оба. Два эндермена, отодравшие по куску от гриба, не спешили никуда уходить. Существа родом из Края не боялись Ивлиса, в отличие от жителей любого другого мира. Они лишь таинственно всматривались в полубога малиновыми глазами и урчали что-то, до жути похожее на внятные предложения. Такие непохожие на свою полубогиню. – Когда-то я думал, что это Абисса во всём этом виновата, – окинув взглядом лес, пробурчал Ивлис. Эндермены будто прислушались, внимая его словам. – Я и сейчас так думаю. Но самое странное – это вы. Сколько бы я ни злился, сколько бы ни прогонял вас, вы всё равно не уходите. Я терроризировал вас кучами, вырезал сотнями и покушался на вашу хозяйку, но вы неизменно возвращаетесь. Зачем – вы сами наверняка не знаете. Один из эндерменов проурчал что-то вроде "онр, онр". Прислушавшись, Ивлис понял, что он тихо бурчал "верно, верно", только наоборот. Странные они, эти странники из Края. Но Ивлис чувствовал себя спокойно с ними, ведь эндермены, в отличие от его демонов, выглядели не агрессивно, а загадочно. Абисса постаралась на славу, вот только сама свою загадочность давно утратила. Ивлис махнул на них рукой и сел на бирюзовую траву, подмяв под себя плащ. Слушая тихое урчание эндерменов, Ивлис закрыл глаза и, ни о чём не думая, заснул. * * * «Холодно...» Если бы мысли могли раздаваться эхом, они бы раздались. «Светло...» Множество колонн: сверху, снизу, справа, слева... Идущие из ниоткуда. Ведущие в никуда. «Цвет?...» Цвета. Их нет. Или есть? Есть, не здесь, но есть. Или...? «Я один или с кем-то?...» Один. Всегда один. Везде был один. И сейчас... Есть кто-то ещё. Он прожигает, смотрит, вглядывается... «Его нет...» Он есть. Он был. Он будет. «Я не боюсь богов...» Кто такие боги? «...я боюсь его...» Он? Кто он? «Уходи или забери...» * * * – Где? А, точно, – облегчённо выдохнул Ивлис и поднялся на ноги. Точно, Искажённый Лес. Ад. Мысли вертелись вокруг сна, вокруг старых, но всё таких же болезненных воспоминаний. Воспоминаний о том ужасном месте. «Я дома...» – Всё хорошо, всё нормально... – в тишине леса убеждал себя Правитель Ада, теребя рубашку и незаметно для самого себя сжимая ткань до побеления пальцев. – Хе-хе, – раздался чей-то высокий голос. Ивлис резко дёрнулся и посмотрел наверх. На шляпке большого гриба, поросшего мхом, кто-то скрывался в лианах и усмехался. – Ты ещё кто? – спросил Ивлис, призывая нагинату. Согнув ноги в коленях, из-за лиан показался парень. Длинные синие волосы, лежащие на плечах, острые черты лица, восточная одежда и голубые, надменно смеющиеся глаза... – Рьюта? – ошарашенно выдохнул Ивлис, вздрогнув. Незнакомец опасливо осмотрелся, спрыгнул вниз и шикнул, кладя руку на поднятую нагинату Ивлиса. – Эстер, – тихо ответил он и безумно хихикнул. – Какого чёрта ты здесь забыл? – спросил Ивлис и приставил нагинату вплотную к его груди. Эстер на мгновение поднял верхнюю губу, игриво обнажая клыки, и одним прыжком вернулся на гриб. Ивлис не успел ничего сообразить, как брат Эолы неслышно, одними губами прошептал: – Вернулся. Он. С возвращением его,– и, выдавив очередной нервный смешок, скрылся в лианах. Воцарилась тишина. Нарушаемое только бурлением лавы внизу и шуршанием лиан от движений эндерменов, безмолвие пропитывало всё вокруг и тревогой просачивалось в сознание. Ивлис уставился в место, где исчез Эстер. Кто вернулся? Кто он? О ком речь? Раздражённо выдохнув и убрав нагинату, Ивлис скрестил руки на груди, вцепившись пальцами в плечи. Он тщательно прошарил в своих воспоминаниях последних врагов, но так ничего и не нашёл. Слова Агния двухмесячной давности, Смотрящий, сейчас ещё и Эстер с какими-то предупреждениями. Ивлис нервно, прерывисто выдохнул. Да за что ж ему всё это?