В Преисподней сутки не считают

When I wake up I'm afraid, somebody else might take my place...

"Вернулся. Он. С возвращением его..." Ивлис лихорадочно перебирал пальцами волосы. Иногда, касаясь рогов, скользил по ним от головы до остриёв. "Аду нужен новый правитель." Полубог провёл руками по затылку, наткнулся на низко заправленный "хвост" и, ловко подцепив ленту, которой это чудо из волос скреплялось, развязал узел. Прямые, жёсткие пепельные пряди рассыпались по плечам. Ивлис почесал голову. Глаз у Смотрящего, может, и не было, но как иначе объяснить жалящее ощущение постоянной слежки? Одно воспоминание за другим всплывало в сознании красивыми, но жестокими картинками. Ивлис зацепился тремя пальцами за одну из прядей и закрутил её в немощное подобие вихря. – Рьюта? – ошарашенно выдохнул Ивлис. – Эстер, – тихо ответил тот и безумно хихикнул. – Ненавижу тебя, – сказал себе под нос Ивлис, сжав в свободной руке бирюзовый листок. – Ненавижу тебя, Рьюта. Столько лет прошло, а ты всё ещё доставляешь проблемы. Ивлис корил себя за то, что ошибся. И ошибся при ком-то другом, кто мог запечатлить момент и в будущем указать на ошибку. Ему никогда нельзя было ошибаться, он всегда держал слово, данное самому себе, но тут... Он вдруг оплошал. Почему Зефирион не похож на Сирстию? Почему Брифид не похож на Яфардисс? Почему Эола и Эстер похожи на Рьюту? И похожи ли его младшие братья и сёстры на него? Ивлис не знал ответа ни на один из этих вопросов. Он мог бесконечно предполагать, что же заставило богов делать каких-то детей похожих друг на друга, а каких-то нет. И может даже один из вариантов окажется правильным, но сейчас всё равно. Ивлис никогда об этом не задумывался, и в данный момент тоже думать не время. Как же он устал. Казалось бы, его окружает бесконечный жар; ниспадающая сверху в озёра жгучая лава, воспламеняющийся от одной-единственной искры и непотухающий адский камень. Любой другой сказал бы, что здесь абсолютно нечем дышать, хотя полубоги в воздухе не нуждаются; пожаловался бы на духоту и жар, совсем забыв, что может по щелчку пальцев перестать различать кипяток и лёд. Но Ивлису было холодно. Так зябко, что пробирало до костей, приказывая дрожать от каждого шороха. Как бы он ни стискивал зубы, было всё равно невыносимо холодно; даже руки дрожали. Чем-то единственно жгучим было чувство предательства. Растёкшись по стенкам желудка, оно разъедало плоть изнутри и накалялось, закипающей злостью переходя к глотке. Почему именно он? Чем он это заслужил? Долгой жизнью? Идиотской скукой богов? Попыткой просто жить, а не выживать? Всё это совершенно не тянуло на оправдание. Такое ощущение, будто все заранее сговорились и сейчас сидят довольные обсуждают, смеются над Ивлисом и тем, как он терзает себя. Ивлис поднялся, не переставая елозить рукой по волосам. Нужно было чем-то занять себя, чтобы успокоиться. Два месяца он продумывал план по убийству Эолы и разрушению её мира. Конечно, за это время у него было больше проблем с демонами, чем планировалось, поэтому военный спектакль временно отошёл на второй план. И пора бы, наверное, вынуть туз из рукава и начать действовать, но совсем не хотелось. Если раньше Ивлис время от времени просто ленился и откладывал предстоящую бойню до удачного момента, то сейчас всякое желание отчалило в дальнее плавание без возможности вернуться. Пойди он совершать перевороты и свергать полубогиню – сразу вспомнится Эстер, за Эстером Смотрящий и так далее до самого глубокого душевного дерьма. Нет, так не пойдёт. Первым делом надо было уйти из Искажённого Леса, дабы не нагнетать самому себе. На глаза попались те самые два эндермена, с которыми Ивлис разговаривал пару часов назад. Или пару дней, сколько он тут просидел-то... – Как долго... А хотя, не важно... – Правитель Ада почесал затылок и наконец опустил руку. Странники Края что-то проурчали, но что именно, он разгадывать не хотел. Телепортировавшись в Место Чтива, Ивлис с удивлением отметил, что ему сейчас совсем не до книг. Чтение предвещало погружение в свои мысли, а от подобного варианта нужно было избавиться в первую очередь. Зажмурившись, он переместился в случайно попавшее под руку мыслям место. Приоткрывая один глаз, он сначала и не понял, где оказался; только знамёна, неизвестным образом развевающиеся в безветренном Аду, дали подсказку. Широкий чёрный мост вёл прямо к большому острову из красного камня, который расположился посреди лавового озера. На нём, уходя и вниз, – под остров – и вверх, – в природный потолок – возвышалась крепость. Что на мосту, что на её стенах были расставлены чёрные знамёна с красной, светящейся пентаграммой. Простой, но очень распространённый демонический символ, обрётший популярность даже в самых неприметных мирах. Вся эта чёрно-красная идиллия радовала глаз, и помогала пусть всего на пару секунд, но отвлечься от всех безнадёжных дум, заворожённо на неё уставившись. Только вот и сюда по Ивлисову душу пришёл облом. И пусть по цветовой гамме он подходил сюда как нельзя хорошо, – ярко-рыжими волосами и фиолетовой одёжкой – но всё ещё был нежеланным гостем. Совсем молодая, ребячьего возраста девушка трясла рыжими космами и по-хозяйски осматривалась. Обернувшись и наконец заметив Ивлиса, она, воспылав радостью собаки, бросилась к нему. Только внимательнейший из внимательнейших мог заметить, что глаза её горят совсем не радостью, а первобытным азартом. Так гонится за косулей пума, уже предвкушая кровь жертвы на своих клыках. Когда между рыжей бестией и Ивлисом оставалось не меньше пары метров, последний исчез со своего места и оказался за спиной у девчонки. В спину не успевшей ничего сообразить хищнице прилетел полупрозрачный меч, чем сбил её на адский камень. Наблюдая за зверски рычащей девочкой, что вытаскивала из спины меч, Ивлис размеренными шагами подошёл ближе и презрительно фыркнул. – Ничему не учишься, дрянная малолетка, – сказал он и пнул бестию по животу. Та жалобно пикнула. – Ой-ой-ой, братик... Что ж ты делаешь-то, а?... Ой-ой-ой... – проскулила она, держась одной рукой за живот, а другой за меч, вонзённый в спину. – Не выёбывайся, блять, всё равно ты нихера не чувствуешь! – Ивлис с неожиданной злостью ударил ногой о земь. Пещеры издали оглушительный грохот, а лава в мирном доселе озере всколыхнулась и, плескаясь, подлетела на несколько метров. В крепости, судя по звуку, что-то обрушилось. Девчонка испуганно сжалась. И только после ещё одного Ивлисова пинка она с лёгким "ладно" вскочила на ноги, будто ничего такого не произошло. Меч продолжил торчать из-под её лопатки, но, как казалось, никакого неудобства не причинял. – Тьфу-тьфу, а я-то подумала, что ты повё-ёлся... – расстроенно протянула она, по-детски надув щёки. – Кончай выебоны строить, когда ты девятая по счёту... – Восьмая! – громко возмутилась девчонка, тряхнув рыжими космами. – Я восьмая! Девятая у нас Цукиния! – Да какая мне, блять, разница? – досадно выдохнул Ивлис, прикрыв рукой глаза. Эту хреновину сколько не бей – не остановишь, пока все кости не попереломаешь. Боли она не чувствует, так что угрожать ей будет вариантом безнадёжным. Выпятив губу, нахмурив рыжие брови и уперев руки в бока, перед ним стоял восьмой ребёнок Агния – Ферцилисса, прозвищем Сойка. Пусть ей и больше двух тысяч лет, ведёт она себя так, будто родилась пару минут назад. Хотя нет, даже новорождённые полубоги так себя не ведут. Этим она сильно нервировала Ивлиса, хотя все остальные считали её миленькой и классной. Жалкие. Заебень, как любил называть её Ивлис, всё-таки извлекла инородное тело из своей спины с помощью телекинеза и вызывающе уставилась на старшего брата. Оглядев его пару секунд, она напряжённо осмотрела его лицо и вдруг заливисто рассмеялась. – Что? – не понял Ивлис. – Ты... Ты... Ха-ха-ха! Да ты совсем... Ха-ха-ха! Как.. как... Ха-ха-ха! – ничего другого Правитель Ада различить не смог, ведь Ферцилисса засмеялась ещё громче. Растерянно осматривая себя, Ивлис ненароком взглянул на свои плечи... – Да блять... – ...и кинулся собирать распущенные волосы, попутно ища ленту. «Да где эта грёбаная...» Придерживая двумя пальцами низкий "хвост", Ивлис сорвал фиолетовую ленту прямо с одёжки смеющейся Ферцилиссы и завязал ею волосы. Девочка почти сразу прекратила смеяться и окинула взглядом волосы старшего брата. – О-о-о, как это ми-ило, – улыбнулась она, прижав ладони к щекам. Ивлис, не отвлекаясь, отправил в неё ещё один полупрозрачный меч и сменил цвет ленты на красный. – А теперь трепись, на кой чёрт этот спектакль? – злобно выплюнул он, вконец разозлённый своими волосами. – А ты что, не помнишь? – снова надула губки Ферцилисса, но, заметив, как меняется в лице Ивлис, пояснила: – У нас же сегодня праздник! Полтысячи лет прошло! Так что собирайся и пошли! Ивлис вздохнул. Точно, как он мог забыть. "Вызов". "Вызовом" назывались игры, проводящиеся среди детей бога Огня каждые 500 лет. Все собирались ради того, чтобы выпить, поделиться новостями, а потом избить друг друга до полусмерти. Очень странная традиция для других, но такая весёлая для тех, кто рождён с молнией и пламенем в жилах. Проходит всё обычно так: сначала все делятся новинками и хвастаются, затем едят, выпивают, и на середине праздника начинаются битвы. Сражаются попарно, выясняют, кто из них самый сильный, умный и способный в принципе. После того, как победитель в "побочных" играх определён, отдохнувшие и заряженные азартом, все вместе они встают против старшего – Ивлиса. Каждые полтысячи лет отпрыски Агния хотят победить сильнейшего полубога, и каждые полтысячи лет получают пизды и кукиш с маслом от него же. – А ты уверена, что Вызов именно сегодня? Кто-то точно ошибся на пару десятков дней, – проворчал Ивлис. – Да нет же, у нас совсем времени не осталось! Мы все только тебя ждём! – воскликнула Ферцилисса и, дёрнув Ивлиса за рукав, телепортировалась вместе с ним. Они появились у подножия шести гигантских гор, хребты и по совместительству вершины которых соединялись вместе, уходя далеко за облака. Ближе переместиться и даже взлететь никак не получится, разве что пешком – тысячи лет назад дети Агния вместе наложили на это место тучу-тучную заклятий. Среди них был и Ивлис, который сейчас неимоверно жалеет о содеянном. – Это была самая идиотская идея в моей жизни... – из раза в раз возвращаясь сюда, говорит Ивлис. – Да ладно тебе, в те времена это было очень даже весело. Представляешь, как удивляются те, кто появляется тут впервые! – радостно возразила Ферцилисса и со всех ног понеслась наверх. Хорошо, что тогда они догадались создать удобные ступени прямо в горе, а иначе пришлось бы карабкаться вверх по склону. Хотя, может это было бы быстрее... – Потому что ты целый час привыкаешь к ебучему давлению... – процедил Ивлис, массируя виски и вышагивая вслед за сестрой. – Кто последний, тот извиняется за опоздание! – крикнула Ферцилисса и припустила по ступенькам ещё пуще. Ивлис опомнился и рванул за ней. Несмотря на её проворство, у него, как у старшего, было больше преимуществ. Перепрыгивая разом через несколько ступеней, Ивлис быстро догнал Ферцилиссу и столкнул её вниз. Девочка перевернулась и прокричала ему в ответ что-то обидное, а потом поднялась на ноги и понеслась с удвоенной силой. Так, скачками и стычками, они прибежали на главную вершину. Там, над облаками, стояло исполинских размеров здание, причём укреплённое всевозможной защитной магией. На стенах и больших витражных окнах вырисовывались чьи-то фигуры, вместо колонн этажи поддерживали выгравированные статуи. Их глаза светились и наблюдали за тем, как два путника наперегонки приближаются ко входу. Ферцилисса опередила Ивлиса и почти вплотную подбежала к массивным белым дверям, как вдруг из-под земли вылетела золотая цепь и оплела её ноги. Девчонка упала на землю и с криками о нечестности наблюдала, как Ивлис распахнул двери. Внутри располагался огромный зал, который тут же взорвался криками. Полубоги встречали двух последних, и теперь, с их прибытием, праздник наконец начинался. – Ивлис, сколько лет, сколько зим! – воскликнул черноволосый парень с щетиной и заткнутым за ухо карандашом. – Мы уж обрадовались, что ты сплавился в своей каморке! – Рано радуетесь, выблядки, – ухмыльнулся Ивлис, проходя в центр зала. Полубоги рассмеялись. – Ой, и совсем нет. Если б ты коньки откинул, то лишил бы нас главного веселья, – проворковала девушка с длинными красными волосами, помахивая веером. – Да-да, конечно. Сказать честно, я вообще приходить не хотел, – Ивлис махнул рукой парню с карандашом, и тот, взяв в руки свой инструмент, сделал на парящем в воздухе свитке пометку. Посреди зала из ниоткуда взялся длинный трапезный стол с едой и напитками. За ним появились богато украшенные стулья, и Ивлис устроился на главном месте. Пока усаживались все остальные, Правитель Ада окинул их всех взглядом и заподозрил что-то неладное. Слишком уж шумно стало, даже учитывая, что на таких собраниях всегда тарахтят. Машинально отставив правую руку в сторону, как он это делает при защите, Ивлис ещё раз всех оглядел и спросил: – А хер ли вас так много? Гам на мгновение затих. Братья и сёстры уставились на него с непонимающими выражениями лиц, и по залу вновь прошло эхо смеха. Сидящий рядом с Ивлисом парень ответил: – Конечно нас будет много! Пятьсот лет прошло, а ты ни разу из Ада не вылез. У нас новички появились! Что? Новички? У Ивлиса похолодело в животе. Чёрт, нет, нет, нет, нет, нет... – И сколько? – сжав руки в кулаки, в замешательстве спросил он. Этих ещё не хватало! Почему именно сейчас? Почему не один на один? – А сам посчитай! – крикнул парень с дальних мест, покачивая бокалом с какой-то искрящейся жидкостью. – Шесть?... – неуверенно выдал Ивлис. – Неа! – сказал парень с карандашом, поднимаясь со своего места. Раскинув руки, он воскликнул: – Теперь, всех вместе, нас тридцать три! Сидящие за столом отозвались аплодисментами. Ивлис был полностью ошеломлён. Тридцать три?! Значит без него их будет тридцать два. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт... – В прошлый раз... Вас было девятнадцать... – в душу прокралось отчаяние. Тринадцать новых полубогов. И всего один из них – это его главная опасность. Нет, нет, как же так... – А что, испугался? Нас теперь больше, и все против тебя! – съязвила Ферцилисса, только-только освободившаяся от надоедливой цепи и прибежавшая в зал. Ивлис понял, в каком он положении. Нет, ему нельзя сейчас беспокоиться. Нельзя показать кому-то свою боязнь. Эти недоноски, конечно, подумают, что он боится проиграть им в Вызове. Это ему на руку. Но нельзя показывать вообще хоть какой-то страх, вне зависимости, из-за чего он появился. «Так, хорошо... Веди себя как обычно. Не подавай виду. Нужно пересмотреть все варианты, проанализировать всех новичков. Их всего тринадцать, это нормально. Сколько там из них имеют свои миры?» Зная пристрастия своих братьев и сестёр к хвастовству, Ивлис решил, что надо просто подождать. Да, скоро они начнут расхваливать себя и свои успехи, в том числе и успехи в измерениях. И тогда можно будет определиться, кто из них занят своими проблемами, а кто представляет наибольшую опасность. – А? – Ивлис не сразу сообразил, что обращаются к нему. – А, ещё чего! Я вас что тогда, что сейчас за пять минут раскидаю. А ты, кстати, – он ткнул пальцем в Ферцилиссу, которая уселась на свободное место рядом с ним. – Последняя прибежала. Извиняйся за опоздание. Толпа подхватила его заявление и стала давить на Ферцилиссу убеждениями. Девчонка в замешательстве вертела головой и не могла понять, почему все идут против неё. – Но... Но ты сжульничал! – воскликнула она, тыкая пальцем в Ивлиса в ответ. – И что? Когда это у нас появились правила? – процедил Ивлис, оскалившись. – Но... Но... – обеспокоенно бегая взглядом по братьям и сёстрам, Ферцилисса вдруг встала и зло выплюнула: – Да ну вас всех! – и поспешила удалиться из зала. Как вдруг на выходе её окликнула девушка с веером. – Сойка, милая, но если ты уйдёшь, то пропустишь всё веселье. Не ты ли с последнего Вызова всё твердила, что первая пустишь кровь старшего братца? – раскрыв веер и прикрывая им рот, сказала она. Ферцилисса остановилась и прикусила губу. Видно было, что она изо всех сил борется с собой и решает, что ей делать: уйти или остаться. Последнее, очевидно, победило, потому что Сойка вернулась на место и взяла в руку бокал с безалкогольным напитком. – Сука, – с презрением произнесла она, пробуя напиток на вкус и глядя исподлобья на Ивлиса. – Заебень, – вторил ей Ивлис, победно улыбнувшись. Он взял в руки бокал с, судя по всему, вином и стал рассматривать багрово-красный напиток. – Никогда не пойму, зачем пить эту гадость, – тихо пробурчала Ферцилисса. Ивлис скосил на неё взгляд и невольно усмехнулся. – Вроде не новичок, а такие идиотские вопросы. Ради вкуса. И признай, приятно осознавать, что то, из-за чего по всем мирам разваливаются социальные группы, ты можешь пить абсолютно беспосредственно. – Из-за чего? – не поняла Ферцилисса. – Алкоголя, заебень, алкоголя. Он пагубно действует на мелкие организмы. И вообще, шла бы ты на другой стул или нахуй, я тебе не нянька, – Ивлис поднёс к губам бокал и сделал глоток. По телу прошло призрачное, растянувшееся ощущение тепла. Пусть на мозг и поведение такие напитки не влияли (что в некоторых ситуациях очень жаль), они могли согреть. За это Ивлис и любил алкоголь. Сойка, обиженно что-то буркнув, показала ему язык и убежала к девушке с веером. Правитель Ада попытался вспомнить, как зовут тех, кого он когда-то видел. Парень с карандашом – это Амерций, он вроде третий по счёту. Девушка с веером – Цукиния, как сказала Ферцилисса, она девятая. Так, друг за другом, Ивлис вспоминал, кто за кем родился и как кого зовут. Несколько имён он всё-таки забыл, но это не так важно. Одновременно он прислушивался к тому, кто чем хвастался. На этот раз спасибо отцу за хороший слух, потому что способность прекрасно понимать даже говорящих на другом конце стола – это действительно вещь. – ...и вот он его раз, а я как скажу... – не интересно. – ...тогда тебе надо взяться за них, потому что не дело это... – тоже не то. – ...я думала, что он вообще мне его не отдаст. Понимаешь, мир, мой собственный... – и это тоже мимо. Хотя стоп, погодите-ка. Ивлис повернулся к тем, кто говорил о мире. Это оказались две девушки: одна с русыми волосами, собранными в высокий "хвост", а вторая – розоволосая и в элегантном платье. В платье на Вызове? Да, точно новенькая. – ...хочешь сказать, что он там сам по себе шнырял? – спросила розоволосая, поправляя за ухо прядь. – Да-да, прикинь. Я его и выгоняю, и нападаю, и даже к сестре его пришлось идти. Никакого смысла! Что ни сделаю – он вернётся. А потом взял и пропал. – Просто так? – Да! Бегал, бегал и вдруг пуф! – девушка с русым "хвостом" хлопнула в ладоши. – И будто испарился. У себя искала? – Нет, нет конечно! Как вернусь, сразу пойду на поиски. Боги, какой ужас! Он и так два своих угробил, так ещё и за чужие взялся... «Так, значит эти две вне опасности. У них свои миры есть» Ивлис более двух часов вслушивался в разные разговоры, изредка отвлекаясь, чтобы выпить вино. По стороны это выглядело так, будто он всецело погружён в свои мысли, хотя на самом деле он выслушал уже кучу историй от всех и каждого. Несколько раз пытались втянуть в разговор и его самого, но Ивлис всем своим видом показывал, что говорить о себе и своих достижениях не намерен. По итогу всех новичков он разделил так: девять из них уже владеют своими мирами, двое живут у Цукинии и один под вопросом (про него Ивлис ничего не узнал, потому что тот угрюмо сидел за столом и молчал). Вот раздался звон, вслед за которым все замолкли и направили взгляды на Амерция. Тот держал в руках бокал и стучал по нему карандашом, дабы обратить всё внимание на себя. – Ну что ж, я надеюсь, вы все благополучно наговорились, потому что сейчас начнётся самое интересное, – он сделал в парящем свитке ещё одну пометку, и стол со стульями испарились в дыму. Несколько полубогов под насмешки других попадали на пол. Вслед за третьей пометкой всё вокруг загремело и сдвинулось; пол в зале приподнялся на метр, попутно образовывая искрящийся защитный барьер. Между стенами и поднявшейся "ареной" осталось по два метра с каждой стороны, потолок исчез; чрез каждые три метра вверх по стенам потянулись мерцающие выступы – трибуны. Амерций, поднявшись на арену, окинул рукой всех присутствующих и под нетерпеливый шёпот провозгласил: – Да начнутся битвы за место сильнейшего!