В Преисподней сутки не считают

Здесь нельзя быть слабым, нельзя быть честным. Куклы продали душу, чтобы стать успешными.

Снаряды и оружие почти одновременно столкнулись с алой полусферой. Щит Ивлиса развеял кучу заклинаний, серьёзно пострадав: по полусфере расползлись большие, похожие на ветви дерева трещины. В эти слабые места вонзили свои лезвия владельцы оружия, не успевшие к первому удару. Под их общим напором щит разрушился окончательно, издав звук, схожий с бьющимся стеклом. Куски полусферы разлетелись в стороны, а мелькающий между ними Ивлис сумел схватить одного из новичков за горло и закинуть его в толпу других неумельцев. Сбив с ног ненужные мишени, Ивлис увернулся от новой партии снарядов и поспешил к Амерцию и Ралрану. По обычаю они - самые сильные, а сейчас и самые побитые, поэтому устранить их нужно в первую очередь. Двух прыжков не хватило Ивлису, чтобы добраться до братьев – путь преградила Цукиния. Махнув веером, она запустила в Правителя Ада целый дождь из длинных острых игл, которые тот успешно отбил щитом. Цукиния нахмурилась и сжала свободную руку: разлетевшиеся в разные стороны иглы застыли и в мгновение ока сменили маршрут на Ивлиса. Тот, напрягшись, в один прыжок добрался до сестры и ударил её в грудь. Цукиния свалилась наземь и закашлялась, жадно глотая воздух. «Билась не раз, и, похоже, участвовала в предпоследней битве», – заметил Ивлис, видя, что она не поднимается. Он вновь отбился от игл щитом и, перепрыгнув через Цукинию, столкнулся с мечником-Ралраном. Тёмноволосый брат что-то прорычал и подался вперёд, а Ивлис нырнул под его меч и ударил противника по открывшейся челюсти. Как раз подоспели несколько новых заклинаний, от которых Правитель Ада спасся, подставив Ралрана под удар. Перед собой он заметил Амерция, всё это время что-то чертившего в воздухе карандашом. Тот ухмыльнулся и ткнул инструментом в парящие сияющие чёрточки. Сначала его окутал прозрачный щит, затем появились огромные светящиеся кольца. Амерций поставил галочку рядом с чёрточками, и кольца устремились к Ивлису. Развеяв летящие в него чьи-то магические мечи, Ивлис прыгнул в одно из колец и оттолкнулся. Оно сузилось, почти ухватив его за край плаща. Правитель Ада сформировал в руке жутко трещащую шаровую молнию, прыжками пробежал по кольцам, выпрыгнул и с размаху ударил по щиту Амерция. На мгновение его ослепил свет, а после взор упал на протирающего глаза младшего брата, которого Ивлис повалил собой на землю. Зарядив Амерцию в первое попавшееся под руку место, Ивлис покатился по земле, уворачиваясь от града чьих-то новых атак. На него набросились несколько новичков, в числе которых был Хаума. Витающие вокруг него огненные шары с шумом влетели в Ивлиса, не причинив ему никакого вреда. – Идиот, – сквозь зубы выплюнул Ивлис и ударил того в живот, заставив отлететь на пару метров и упасть на землю. От остальных же новичков он легко увернулся и, вскочив, повалил их ногой с разворота. Рядом мелькнуло что-то рыжее, и Ивлис успел поймать Ферцилиссу за волосы. Сойка показала острые, неведомым способом отросшие зубы и ухватилась за его руку, намереваясь укусить. Ивлис сбросил её на землю и призвал золотые цепи, которые тут же обвили младшую сестру, прижимая к земле. На Вызове у него одного были некоторые ограничения: не использовать нагинату, не находиться под щитом более пяти секунд, не убивать и ещё ряд тому подобного. Главный враг полубогов – скука, а потому чем жёстче правила, тем интереснее игра. Ивлис ринулся в сторону кучки заклинателей. Ускорившись по мере своих возможностей, он с размаху влетел в троих и повалил их на землю, разрушив готовящиеся заклинания. Вслед за несколькими ударами послышался отвратный хруст костей и крики поверженных. Ивлис поднялся и запрыгнул на атаку из летающих мечей, пробежался по парящим оружиям и спрыгнул точно на оставшихся заклинателей. Ещё партия ударов – и основной боевой силы нет. – Всех вас по имени знаю, и ни один своего пафоса не заслужил, – заключил он, глядя на скорчившихся от боли братьев и сестёр. Ивлис окинул взглядом окружающих его мечников и кинулся к одному из них. Раскалённые, заряженные божественной магией клинки пролетели мимо, а твёрдые ивлисовы кулаки попали точно в цель. С четырьмя воинами пришлось повозиться: они то и дело уворачивались от ударов, а сами метили Ивлису в горло. Вот двоих ухватили и прижали к почве золотые цепи. Один из оставшихся ошарашенно обернулся, из-за чего пропустил меткий удар в солнечное сплетение. Второй же попытался поставить щит от летящих в него красных полупрозрачных мечей, но потерпел неудачу и получил несколько глубоких ранений. Тут со спины напал Хаума, прихватив чей-то меч. От оружия исходили тихие, еле заметные волны свечения – его щедро, но неумело наделили божественной силой. Неужели Хаума настолько молод, что ещё не умеет контролировать текущую в жилах магию? Обычно такое приходит за пару месяцев, а если общаться хоть с кем-нибудь знающим – элементарным навыкам можно и за неделю обучиться. Так сколько ему лет? Или стоит считать по месяцам? Ивлис лёгкой рукой выбил меч из рук Хаумы и откинул оружие куда подальше. Новичок вновь запустил в старшего брата огненные шары, и вновь его ждал провал. Ивлис остановился. «Ошибиться с заклинанием во второй раз? Нет, никакой идиот до такого не опускался» Но вот опять в Ивлиса летят огненные шары, и он опять наблюдает за непонимающим лицом Хаумы. – Ты что, трижды ошибся и трижды нихерашеньки не понял? – спросил Ивлис. – Ошибся? – вторил ему Хаума и сформировал в руке пылающую сферу. Нет, снова что ли? – Сам же огнём кидаешься, и думаешь, что на родного брата он подействует? – Ивлиса его действия чуть было не ввели в ступор. – Да как можно быть настолько тупым? Хаума на секунду задумался, а из-за его спины выпрыгнула девушка с русым "хвостом", крепко держащая в руках заточенное копьё. Как раз вовремя. Ивлис увернулся от её взмаха и глянул в лицо младшего брата: оно выражало искреннее непонимание всей ситуации, будто он только что появился на свет и не знал совсем ничего. Так смотрят неразумные животные, внезапно оказавшиеся в другом месте из-за людей. И тут Ивлиса осенило. Точно! И как он сразу не понял? – Ты появился на горе! Здесь же! – крикнул он. Агний, какая же ты мразь, какой же ты несносный, ни о чём не волнующийся ублюдок. Тебе нужно лишь зрелище, развлекаловка, тебя совсем не заботят собственные порождения и их чувства. Да, ты один из богов, величайший и сильнейший, но какая же ты ёбаная мразь. Девушка с копьём на секунду отшатнулась, дивясь неожиданному крику. Конечно, она ведь ничего не знает, понятия не имеет, каково это: жить, под другим углом наблюдая за неспособными. Жить, осознавая свою никчёмность перед создателями, и всё равно пытаться выглядеть грозно; перешагивая через себя, выдавливать намного бо́льшую ярость, чем она есть на самом деле, ради того, чтобы тебя боялись, и ярость твоя не была бесполезно унесена в пустоту. А Ивлис знал, и его это до дрожи злило. Как не злиться на собственную беспомощность? Ивлис тряхнул головой и рывком приблизился к копейщице. Та направила на него своё оружие, которое уже через секунду легко могло бы полететь куда подальше. Но нет, Ивлис резво развернулся и, чуть затормозив, подпрыгнул ближе к непонимающему Хауме. Девушка вонзила в землю деревянный край копья, чем создала большое огненное кольцо. Языки пламени выше двух метров пусть не могли навредить никому из присутствующих, но зато закрывали собой обзор. Копейщица кинулась к Ивлису, чётко и уверенно махая копьём из стороны в сторону, и вслед за оружием старший брат прыжками то влево, то вправо двигался ближе к Хауме. Тот в растерянности формировал всё новые и новые огненные шары, которые в лучшем случае отдавались еле заметными ударами по ивлисовой спине. Когда Ивлис услышал лёгкое шуршание его плаща, интуицией почувствовал близость Хаумы, а намётанным глазом заметил, как из изящной руки копейщицы в древковое оружие перетекает божественная магия, то напрягся и приготовился к манёвру. Всё произошло в считанные секунды: заряженное копьё кинулось вперёд, оторвалось от руки копейщицы, намереваясь проломить Ивлису череп, а тот, разминувшись с остриём чуть ли не в паре сантиметров, развернулся и в полуобороте прыгнул, оказавшись позади Хаумы. В одно время с ним заточенный наконечник влетел в лоб младшему брату. Под беспомощный возглас девушки и под собственный болезненный крик Хаума свалился на землю. До того, как изо лба фонтаном брызнула кровь, Ивлис успел увидеть, что остриё полностью вошло в голову уже бывшего соперника. М-да, нехилый бросок у этой девчонки. Зато как приятно наблюдать, что удар пришёлся именно в треклятую пентаграмму у младшего на лбу. Кровь, сверкая золотыми вкраплениями, заливала лицо, шею и плечи, пропитывала волосы и одежду. Всё-таки, какова цена жизни полубога? Так странно осознавать, что смертные надеятся после "конца" отправиться на небеса, а полубоги, по сути живущие на этих небесах, не знают, куда можно уйти после смерти. Ими вообще не подразумевается такое понятие, как смерть. Что это? Потеря жизни? Окончание пути? Или какое-то незавершённое, неоглашённое начало? – О, боги... – в ужасе закрыла руками рот копейщица. Её лицо выражало чистый страх, на глазах выступили слёзы, а дыхание вдруг перешло на шумное и прерывистое, напоминающее всхлипы. Ивлис скривился, развернулся и щёлкнул пальцами. Огненное кольцо тут же погасло, и не успели все конкретно разглядеть, что произошло, как Правитель Ада с боем набросился на первых попавшихся. Нужно было хоть немного отвлечься, не зацикливаться на той копейщице. Он изо всех сил сконцентрировался на рукопашном бое, максимально отдавался ощущениям, – даже щитом старался не пользоваться – но в голове невольно прокручивался один и тот же момент: прыжок, разворот, копьё проламывает нерадивому Хауме голову, крик, падение, кровь... И всё по новой, раз за разом. До безумия доведёт. На протяжении десяти минут кипела постоянная возня: то Ивлис прыгал и резво уворачивался от атак, то отражал заклинания, заставляя увернуться на этот раз запустивших, то ему приходилось догонять кого-то, кто хотел поймать крупицы отдыха в этом месиве. Несколько раз поднимались на ноги поверженные первыми и по-новой получали либо переломанные кости, либо потерю сознания. Цукиния всё пыталась освободить Сойку от цепей, параллельно насылая на Ивлиса неуспешные иллюзии. Амерций даже умудрился попасть под чужой удар и потерять руку, а уж опрометчивые новички свои раны ещё долго не пересчитают. Когда грохот, лязганье и крики сменились тишиной, шипящими полубогами и болезненными стонами, Ивлис поправил рукав и оглядел себя. Зрелище заставило его невольно фыркнуть: разорванный чуть ли не в клочья плащ, несколько повреждений на штанах и задетая лезвием рубашка. М-да, бывало и лучше. И всё же ни одного ранения, за исключением собственного укуса на запястье. Ивлис поднёс руку ближе и рассмотрел только бледные шрамы у начала кисти. Уже хорошо. – Что ж, предполагаю, – он смерил взглядом поднимающихся на ноги братьев и сестёр. – На этом Вызов окончен. Был рад вас повидать и размяться, несмотря на недочёты, вы превзошли мои ожидания. Шутка. Без вашего позволения, откланяюсь, идиоты. Ивлис махнул им рукой и ушёл. Сейчас они отдохнут, подлечатся и разойдутся друг к другу в гости на пьянки, другие сражения, игры и так далее. Он знал такие планы лучше, чем собственные рога. Спускаясь по лестнице, Ивлис растормошил в памяти затихшие моменты с Хаумой. Он знал мальца от силы полчаса, но даже этого оказалось достаточно для очередного разочарования. Разочарования в отце. – Агний, ты такой блядский урод, что мне жизни не хватит перечислить твои ёбаные минусы, – плевался он злостью себе под нос. – Два месяца поглазел, нихуя особого не сделал, а за неделю до главного события – "создам-ка я, блять, пиздюка и давайте-ка он с вами подерётся, авось выживет, а не выживет – да и хер с ним". Сука, как же ты меня выводишь, меня так заебало слушать очередной твой нудный, нахуй мне не сдавшийся пиздёж.. Сколько ещё неприемлемых слов пролилось, когда Ивлис наконец успокоился. Так хотелось высказаться Агнию в лицо, расписать ему всё по каждому слогу, наорать так, чтоб само пространство затряслось. Была бы возможность – сделал, чего б не стоило. Впрочем, связь с отцом работает только в одну сторону: захочет Агний – пожалуйста, захочет Ивлис – не надейся. Нескончаемый поток мыслей приводил к одному и тому же вопросу: почему? Так ли было важно выбрать именно это время и именно это место? Чем они Агнию так понравились? Или это лишь случайный момент? А как отреагировали другие на смерть новичка? Бывало пару раз, и за такое жёстко карались спадом репутации. Удалось ли ему подстроить всё верно, чтобы все сразу же подумали на ту копейщицу? И как она будет оправдываться? Поверят ли ей? Чёртовы вопросы, на которые никогда не будет ответов. А ведь когда-то были простые, беззаботные времена... Ивлис фыркнул и потряс головой, стряхивая внезапно появившуюся тоску, как водяные капли. Как же было хорошо в те времена, в первые столетия его жизни! У Ивлиса были друзья, настоящие. Рьюта, конечно, до жути раздражал, но он ведь был не единственным – Сирстия, Зефирион, Яфардисс в конце концов. Все вместе они, в одинаковых белых одеждах, с одной и той же манерой речи и с такими настоящими, живыми огоньками в глазах, ничего не знали о мирах, о своих силах, были предоставлены сами себе – что хочешь, то и твори! Рушь, создавай, смейся! Такое раздолье, такая радость! Никаких лишних размышлений, никаких бредовых проблем и вопросов, ведь было просто не о чем волноваться. Всё, что им дали – это огромную платформу в несколько километров площадью. Она находилась в том самом голубом "нигде", и стала первым для них домом. С виду скучным, но настоящим, полным счастья и самым лучшим на свете. Там, на боковой грани этой платформы, они все вместе оставили свои знаки: голубой водоворот Рьюты, зелёная первая на свете буква Яфардисс, похожая на какое-то бегущее животное, две абсолютно идентичных закорючки Зефириона и Сирстии, только первый потом рядом со своей поставил точку ("Мы с тобой разные, я же должен выделяться!") и красная пентаграмма Ивлиса, которую он долго-долго придумывал и очень ей гордился. Если сейчас попасть туда, на ту платформу, найти эти знаки, то можно заметить, что из пяти светятся только два – закорючка с точкой и пентаграмма. Остальные, хоть и не потеряли свой цвет, потускнели и стали темнее, неприметнее. Со смертью того, кто их начертал, отметки тоже утратили капли божественной силы, как будто иссякла не магия, а их собственная маленькая жизнь. За долгие тысячелетия Ивлис отвык от тоски и душевной боли, горечь его давным-давно не терзала. Он всеми силами отказывался от чувств, сокращал спектр эмоций до минимума – язвительность, презрение и злость. Тогда почему сейчас он спускается к подножию, прижав руку к груди и ощущая ком в горле? Почему его лёгкие будто ошпарили кипятком, влили в них кислоту, а в голову ударило помутнение? И такая слабость по всему телу, словно он сражался не полчаса, а кучу лет без остановки и с самими богами. Какую боль могут принести одни только воспоминания! Остаётся только дивиться самому себе и ударять себя в грудь в надежде выбить всю эту сентиментальную дурь. Ивлис так и сделал, но не помогло. Поэтому он решил, что по возвращению в Ад нужно будет напиться и сразу же идти войной на мир фей. И так слишком много времени прошло. Со всеми этими заморочками Ивлис сам устал. В конце концов, нужно радоваться! Он победил, наследника нет! Аду ничего не грозит! Но всю радость сбивает неприятное ощущение... незавершённости. Словно что-то ещё не закончено, что-то ещё осталось. Агний совсем не такой простак, да что там – даже грёбаный Зефирион со своей идиотской логикой, будь он на месте бога Огня, и тот просто так не сдался бы. Ладно, надо перестать много думать, голова болеть начинает. Ивлис будет готов, готов на всё, чтобы защитить свой Ад. А сейчас на первом месте его плана стоит крепкий алкоголь и его прекрасная имитация тепла.