В Преисподней сутки не считают

Люди забираются в скорые поезда, но они уже сами не понимают, чего ищут...

Поэтому они не знают покоя и бросаются то в одну сторону, то в другую...

– Так. Всё. Насчёт три я пойду. Раз... Два... нет, нет, заново... Вокруг одного рога змеёй обвилась тонкая лоза. Ивлис, недовольно скривившись, дёрнул головой, и по лозе быстрой струйкой пробежало пламя. Полубог сжал пустой бокал, который чудом не треснул от крепкой хватки. – Почему то, что должно успокаивать, только выводит меня из себя?! – стойкий бокал всё же пал смертью храбрых, разлетаясь на куски и падая посреди длинной травы Искажённого Леса. В кожу Ивлису впились маленькие прозрачные острия, лишь приводя его в ещё большее бешенство. В последнее время Правитель Ада сам не свой. Когда он возвращался с Вызова, всё было не так отвратительно, но сегодня... Его не покидает чувство жуткого беспокойства. Сильнейшим подобное несвойственно, поэтому Ивлис больше нервничает и больше раздражается. Вот и сейчас он занимается совсем неподобающим ему делом – пытается пересилить своё беспокойство и пойти наконец в мир фей. Его чувства вчерашние противоречат чувствам сегодняшним; как сложно, оказывается, отложить все важные дела на завтра, а с наступлением этого самого завтра взять себя в руки! – Раз, два... Нет. Раз... Два... А-а-а, чёрт! – Ивлис схватился за голову и уселся под ближайший гриб. – Пропади оно всё пропадом... Что с ним не так? Что происходит? Почему это происходит? Даже на самые простые вопросы у него нет ответов. Он... Беспокоится? За что? За себя? Нет, далеко не за себя. Иначе он бы так не противился простому желанию идти. – Ну давай... Вдох... Выдох... А теперь встань. Вставай, – бормоча под нос команды, Ивлис поднялся на ноги и огляделся. – Мой лес, мой Ад, мой дом. Всё хорошо. Сейчас я пойду и просто... Повеселюсь. Да, это же просто развлечение... Что может пойти не так? Ивлис нервно усмехнулся и тут же закрыл рот ладонью. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт... Блять! Да что с тобой происходит?! – крикнул он, всматриваясь в большую ножку искажённого гриба, словно надеясь увидеть в ней своё отражение. Но гриб не стал проявлять внезапные отражающие свойства, поэтому Ивлису пришлось отвернуться и уставиться в кровоточащую руку. Из неё уже не торчали осколки бокала; они давно сплавились и стекли на землю вместе с кровью, а на их месте заживали маленькие колотые ранки. Ивлис тяжело выдохнул. Он чувствовал себя просто отвратительно. Вся эта раздражительность серьёзно подавляла и мешала размышлениям. Идти воевать попросту не было настроя. – Надо. Я не для того так долго собирался, чтобы взять и всё испортить в хороший день. Не идёт, не получается. – Надо. Не хочу, ничего не выйдет. – Нет. Нужно сдаться, просто попробовать в другой день. – Только идиоты бросают дело, когда всё уже готово! – раз уж гриб не смог стать зеркалом, так пусть станет одноразовой грушей для битья. Ошмётки того, что пару секунд назад было грибом, разлетелись в разные стороны. Большая синяя шляпка с треском свалилась на землю, потянув за собой кучу лоз и пару других грибов. – ...Как там смертные выражались? – Ивлис поднял руки вверх, изображая моление. – "О, Господи, пошли мне знак, что надобно мне..." Ха-ха-ха, блять... Бред... – Ха-ха-ха, – вторил ему высокий голос сверху. Окровавленная ладонь резво метнула нагинату в нужное место, но, что странно, промахнулась. Эстер тряхнул голубой шевелюрой и в своей безумной манере уставился на Ивлиса. Тот, не сводя с него глаз, поднял руку вверх. Послышался свист, а вслед за ним сквозь живот Эстера прошла нагината, послушно вернувшись к своему хозяину. Эстер лишь тихо закашлялся. Ранение почти мгновенно заросло, оставив на одежде полубога обильные пятна крови. – Какого хера ты на этот раз здесь забыл? Опять будешь втирать мне, что "он вернулся, он вернулся"? – Ивлис внезапно оказался позади Эстера, приставив лезвие нагинаты к его горлу. Металл уткнулся в вену, грозя вонзиться в неё подобно волчьему клыку. Эстер не ответил. Он медленно повернулся и заглянул Ивлису в глаза. Глядел не моргая, совсем не боясь. Он даже не улыбался. Просто разглядывал. Изучал. Следил. – Сука, как же вы меня все выводите. Я тебя зарублю здесь же. Давай! – остриё проткнуло нежную кожу, и сверкающая в адском полумраке кровь маленькой тёмной струйкой побежала вниз. Ивлис всеми силами подавлял дрожь. На мгновение, всего на одно маленькое, несуразное мгновение... Ему ведь просто показалось, да? Это неправда. Он не мог испугаться. Нет, не мог. Глупость! Испугаться такого сопляка! Ага, конечно. – Давай! Ну? Последние слова, сука! – кровавый ручеёк запекался и рассыпался, не доходя до рукояти нагинаты. Не то чтобы Ивлис хотел убивать. Скорее наоборот. В настоящий момент это последнее, что пришло бы ему в голову. Но он слишком, чересчур напряжён, чтобы просто взять и уйти. Он не хочет бросать всё в конце пути. Может, тогда хоть убийство поможет ему очнуться? Очнуться от этого, как от страшного сна. Как от истинного кошмара. Кошмара, в котором он слаб. Внезапный гость не улыбался, не бежал, не проявлял вообще никакого сопротивления. Он словно не видел в этом смысла. До ушей Ивлиса донеслось странное верещание, похожее на треск молнии. Скосив глаза, он увидел... трещину. Трещину в самом пространстве, открывающую проход в неизвестность, в глубину космоса. Точно такую же он сделал пару месяцев назад, когда говорил с Агнием. Агний. Вот же сука. – Опять твои проделки, выродок? – сквозь зубы прорычал Ивлис, крепче сжав искрящуюся рукоять нагинаты. Оружие чувствовало напряжение, хотя что там оружие – сам Ивлис готов был искриться от злости. Дикая безысходность. Что бы вокруг него ни происходило – он ничего не может сделать. Он бесполезен. Совсем как тогда, в те жуткие времена выживания. Эта чёртова безысходность вновь и вновь окунает его в омут воспоминаний, поджигает давно лежащие в углу пергаменты, на которых записано животное сопротивление смерти. Эстер с каким-то внезапным рвением освободился. Ивлис лишь отдачей почувствовал, как лезвие глубоко порезало шею противника. Не успел он сообразить, что к чему, как Эстер скрылся в расщелине, напоследок оглянувшись. Он звал его. Хотел, чтобы Ивлис пошёл за ним. Правитель Ада колебался недолго. Один прыжок – и он у расщелины, ещё один – уже посреди далёких звёзд и слепящей космической тьмы, третий прыжок, а скорее его невесомое подобие – и он... В мире фей? Иронично. – Не время, – убедил сам себя Ивлис, оглядываясь. Эстера он заприметил сразу. Тот, как лань, нёсся вперёд, к поселению фей. «Бежит к сестре» Неужели молитвы смертных работают? Нет, и впрямь не время думать. Можно будет поразмыслить об этом потом, в сотый раз перечитывая случайную книгу о стратегии войны. Лучше уделить внимание тому, как странно бежит Эстер. Он петляет из стороны в сторону, то спотыкаясь о собственные ноги, то резко останавливаясь. Вот он хватается за волосы и что-то хрипит, а после отпрыгивает и трясёт руками. «Что за херня с этим парнем?» Тут Эстер провёл рукой по воздуху и замер. Вслед за его ладонью прорезалась новая трещина. Он попытался было отойти от неё, но тут схватил себя за запястье и потянул вперёд. «Он как будто сам себя заставляет. Или не сам?...» Ивлис поймал себя на бездействии и вновь ринулся за Эстером, уже исчезнувшим в расщелине. На этот раз он очутился в мире с открытым небом. Как только ноги ощутили твёрдую поверхность, Ивлис заметил молодого полубога поодаль. Эстер бежал куда-то к краю, туда, где заканчивалась поверхность и начиналась голубая пустота. У самого края у него снова начались припадки борьбы с собой. Выдирая волосы и шипя под нос какие-то проклятья, он на мгновение усмирел, обмяк, а потом совсем свалился без чувств. Ивлис оказался рядом с ним и ткнул в него нагинатой. Не реагирует. Какой прекрасный момент, чтобы покончить со всем сегодняшним дерьмом. Выплеснуть наконец всю злость, обиду и беспокойство на никчёмное, пусть и невинное создание. Ивлис не двигался. Он крепче сжал нагинату, посмотрел сначала влево, потом вправо. Повернул голову назад, вгляделся вдаль. Наконец опустил взор под ноги. Он всё-таки понял, где находится. Зефирион заливисто рассмеялся. – Ха-ха-ха, и что это? Ты хотела сделать растение? Ха-ха-ха! – Это и есть растение. Просто немного смешалось с животным. Погоди, я всё исправлю. – Ха-ха, да зачем? Оно и так глупо выглядит, не исправляй. Только хуже будет. – По себе судишь? – в голосе Яфардисс мелькнула странная насмешка. – Что? Да я в сто раз лучше сделаю. С первого раза! – видимо, Зефирион летал по кругу, потому что его голос становился то громче, то тише. – Ты с первого раза хорошо только хвастаешься. Скажи же, Сирстия? – Успокойтесь вы уже. Неплохо вышло, Яфардисс. Мне даже нравится. – Тебе всё нравится, так неинтересно! – Зефирион наверняка нахмурился и отвернулся, не забыв демонстративно показать язык. – Ивлис, а ты что думаешь? – вспомнили о нём, конечно. – Отстаньте, решайте сами. – Ты тоже цветы зубастые делаешь? – Зефирион подлетел ближе. – Не твоего ума дело. Ивлис держал в руках небольшую красную сферу. Внутри неё двигались тёмные острова, лава водопадами стекала в озёра, шелестели лозой большие багровые грибы. По островам бегали розовые существа, казавшиеся точками. – У-у-у, скукота, – Зефирион перевернулся и подпёр голову руками. Несколько секунд он смотрел вдаль, усиленно делая незаинтересованный вид, но потом всё равно принялся разглядывать сферу Ивлиса. – И что, как назвал? Ивлис молча покачал головой, а потом просветлел и, слабо улыбнувшись, произнёс: – Ад. Платформа. Первый дом. Неужели это правда, и он снова здесь, спустя столько лет? Ивлис подошёл к краю и, нагнувшись, провёл рукой по грани. Столько всего забытого осталось здесь, выточенное на камне и оставленное зарастать мхом. Сколько воспоминаний он пронёс с собой через жизнь, а сколько навсегда заточил в глубине платформы? Его внимание привлекло какое-то слабое свечение. Наклонившись чуть ниже, он заприметил пять символов, вырезанных на грани. – Те самые... Они же? – конечно же, он знал ответ. Вот она, самая первая буква Яфардисс. Над странной закорючкой Зефира точно такая же, но не имеющая точки подпись Сирстии. Потухшие и тёмные, они не светились. Алая, испускающая еле заметные искорки пентаграмма Ивлиса, белый, светящийся приятно и мягко знак Зефириона. Они живые, настоящие. Словно огоньки свечи, они стремятся выйти из положенных мест и резвиться в голубом пространстве. Ивлис почувствовал холодный пот, прошедший по спине. Перехватило дыхание, руки так сжали нагинату, что бедное оружие начало звенеть и искриться, лишь бы его отпустили. Голубой водоворот Рьюты. Странно, что он всегда всем действительно напоминал водоворот, ведь в те времена и слова-то такого не было. Он светился. Как живой. Словно он стремился сбежать вместе с двумя другими горящими знаками. Хотел резвиться и жить. Раз уж он не угас, то питался божественной силой от своего хозяина. А это значило только одно... «Он вернулся. Он действительно вернулся» Рьюта. Он жив.