В Преисподней сутки не считают

They wanna brake me and wash away my colors,

Wash away my colors.

– Как-как? – послышался голос из-под платформы. Зефирион вздрогнул, а Ивлис нахмурился. Из-под каменной плиты показалась весёлая мордашка, по большей части прикрытая голубыми волосами. Рьюта потряс головой, усмиряя длинные патлы, и забрался на платформу. – Ещё раз, как ты его назвал? – он чуть ли не вплотную приблизился к сфере и хотел ткнуть в неё пальцем, как вдруг получил по голове от Ивлиса. – Вас это не касается. Вас всех не касается! – Ивлис отвернулся, бережно прижав своё измерение к груди. Нашли идиота, всё им расскажи да покажи! – Э-э-эй, но так же не интересно. Почему мы вчетвером должны торчать на платформе, а ты один – в своём измерении? – Рьюта в один прыжок оказался спереди и преградил Ивлису путь. – Делись. – Да, Лис, нам тут скучно. Давай хоть у тебя поторчим, ты всё равно уже закончил обустраиваться, – Зефирион проплыл сверху, потягиваясь. – Валите нахрен. Не моя вина, что ваши ленивые задницы ничего не хотят делать в своих мирах, – где-то внутри разгорается готовность к спору, а руки немеют из-за подступающего адреналина. Да что там к спору; он биться готов за своё спокойствие! Рьюта фыркнул и сложил руки на груди. – А я не виноват, что Даливарика такая бесполезная. Там ничего нельзя сделать! Леса лесами, моря морями, даже животные какие-то неправильные. У всех всё необычное, красивое, аж дух захватывает, а у меня всё простое и скучное. Не-ин-те-рес-но! – Вот-вот! У меня ещё хуже – облака и поля, а кроме птиц вообще никого нет, – Зефирион поморщился, почёсывая затылок. – У тебя-то уже народ есть, он говорить умеет. А я со своими аборигенами что делать буду? Палками махаться? – Ага, они как раз на твоём уровне. Поймёте друга друга как нельзя лучше, ха-ха! – Зефирион хихикнул и взлетел выше, от греха подальше. – Я?! С кем? С аборигенами? – возмутился Рьюта. – С палками! Ха-ха-ха! – рассмеялся Зефир и получил в лицо струёй воды. Не успел он сообразить, что произошло, как Рьюта, создавая под собой ледяную дорожку, кинулся к нему и схватил. С громкими криками они свалились на платформу и продолжили перепалку уже лёжа. Ивлис прижал сферу плечом к голове, заткнул уши и пошёл по краю платформы куда подальше. Раздражают. Эти их глупые, ни с чем не связанные споры, которые никогда не дают плодов. Разговаривают эти идиоты от нечего делать и никогда не обсуждают свои планы или миры. Вон, одна Яфардисс хоть как-то старается, а все остальные что? Миров у них нет? Фантазии? «Лишь бы помешать. Всем так хочется посмотреть на мою работу, всем я так важен стал! А вот хрен вам. Раз всем так захотелся мой мир, то ни его, ни моего уважения никто получит! Что вы тогда сделаете? А? Отнимете, что ли?» Отнимут? Нет, нет, ни за что он не позволит. Если им очень хочется его измерение – пусть пройдут через боль, сражения и через его труп. Вот будет Ивлис лежать на коленях, слабый, беспомощный, целовать землю и молить о помощи, – тогда пусть выдвигают свои требования. Правитель Ада нередко думал о жизни после смерти. Себя на роль мёртвого главного героя он нечасто ставил, а вот что случается с окружающими, павшими от его рук, ему очень хотелось знать. На Вызове, подслушивая новости других миров, он от кого-то слышал, что его народы имеют весьма неоднозначную религию: после смерти есть два пути – Ад и Рай. В Рай попадают те, кто вёл себя при жизни, как добродетель и терпящий, а в Ад – преступники, злоумышленники и все подобные шаблонные плохиши. Интересно, как это они узнали про Ад? Вернее говоря, от кого? Хотя, разницы особой нет, ведь Преисподняя для многих полубогов место ужасное (и Ивлис весьма этому рад), а уж смертные тем более должны всего бояться. Но вот Рай, да и разделение на добро и зло они уже додумали сами. Неоднозначность этой религии в том, что попросту невозможно разделить разумные и неразумные поступки на чётко хорошие и чётко плохие. Всегда есть и всегда будут промежуточные, а в любом искренне добром пожелании может скрываться яд. Глупо судить по одному плохому делу и сразу грезить, что совершивший его попадёт в "самое ужасное место, олицетворяющее все его грехи", несмотря на то, что этот человек всю жизнь был хоть мучеником, хоть пророком, да кем угодно. Нужно знать всю жизнь человека, знать все его поступки и мотивы, страхи и тайные мысли. А это, извините уж, даже для полубогов перебор. Как тогда смертные решились делить и делиться на хороших и плохих? И всё же, какой бы ни была жизнь после смерти, Ивлис никогда не представлял её вот так. Будучи мёртвым, Рьюта всё равно питал свою каменную подпись, но это же попросту невозможно. Вывод единый – он жив, но как? Каким, мать его, образом этот выродок умудрился? Заготовил место? Получил чью-то помощь? Притворился мёртвым, в конце концов? Нет, всё было невозможно. Место он заготовить не мог, потому что не мог предугадать сражение. Помощь получить тоже никак – во время их боя вокруг не было ни души, да и помогать-то в те времена было некому; полубогов всего около семи, все сидят в одном месте и никто не умеет залечивать раны. А притвориться мёртвым... Вы видели кого-нибудь, кто умеет притворяться с отрубленной головой? – Тогда как? Как? Как?.. – Ивлис сжимал голову пальцами, не веря ни своим глазам, ни своему разуму. Где-то глубоко внутри давно бушевал шторм, гремела гроза и завывали бури. Шторм мучительной неизвестности; гроза резкого, как вспышки молнии, гнева; бури поднимающейся со дна старой ненависти. И совсем маленькая, казалось бы, как капелька воды, но в то же время прочно основавшаяся, держащая на себе всю эту вакханалию – длинная струна страха. Она играла свою мрачную, страшную симфонию; за неё дёргали упокоенные воспоминания о былых временах, сейчас не приносящие никакого спокойствия. Ха... Спокойствие? О нём и речи не шло. Где-то за спиной Ивлиса послышалось хриплое бормотание. Очнулся Эстер. Только открыв глаза, сын Аквы почувствовал прилегающее к шее лезвие нагинаты. – Удивительно. Моё оружие у твоей глотки во второй раз. Гордись, обычно до этого никто не доживает, – усмехнулся Ивлис и нервно сглотнул ком в горле. Точно, Рьюта... Черти бы его побрали. Губы Эстера медленно зашевелились, и до чутких ушей Ивлиса донеслось всё такое же хрипящее. – Помоги. Пожалуйста. Он снова со мной. – Да какого хера, эй?! Кто вам всем, блять, объявил, что я любящий-помогать-любому добродетель? Что ты, что сестра твоя, что Зефир – вы чё, с ума все посходили?! – нагината взлетела вверх, понеслась к Эстеру и за долю секунды... застыла в миллиметрах от его шеи. – Стой, всмысле "он снова со мной"? – Ивлис присел на корточки, пристально смотря Эстеру в глаза. – Выкладывай. А тот и рад. Лицо просветлело, глаза заблестели, будто ребёнок, который долго пытался со всеми поделиться и наконец нашёл того, кто хочет его слушать. – Всё так, да! Да! Он опять здесь! – Эстер ткнул пальцем в свой висок. – Сидит со мной и говорит, говорит, говорит... Я думал, так надо, думал, что он мне помогает, но... Ничего не выходило... Всё так же, всё остаётся, как прежде... Сестра! Сестрица моя, мой свет, моя жизнь, она... В опасности! Он! Он должен помогать, а он не помогает! Я... – Я нихера не понял, говори внятно, – Ивлис ткнул нагинатой в Эстера, остриё вонзилось в его шею и не торопясь вышло, оставляя на себе и за собой сверкающие кровавые пятна. Эстер схватился за горло и захрипел. Через несколько мгновений он прокашлялся, сплюнул кровь и вновь заговорил, поглаживая зажившее, но испачканное кровью место на шее: – Он слышит меня, что бы я ни делал. Он управляет мной, хочу я того или нет. Он угрожает забрать моё сокровище... Мою сестрёнку... Убить её, хотя раньше... Раньше он обещал помогать. Я поэтому и согласился, но сейчас он ничего не... Пойдём! – Эстер схватился за клинок, обжёгся, зашипел и попробовал осторожно подняться, держа одну руку кверху в знак того, что не собирается атаковать. Ивлис не стал ему препятствовать, недоверчиво осмотрел его и легонько махнул нагинатой, дескать, давай, позволяю. – Я... Ты... Ты же мне поможешь, да? – Эстер обеспокоенно огляделся, будто боялся, что за ними сейчас наблюдают. – Объясняй с самого начала. И, когда я услышу всю историю, я подумаю. Эстер посмотрел ему в глаза и простодушно, искренне улыбнулся. Казалось, что он сейчас кинется Ивлису на шею и заплачет. Ивлис вздрогнул. – Я... Я постараюсь, да... – Эстер двинулся к расщелине, из которой они вышли несколько минут (или часов, Ивлис не помнил) назад. – Он внезапно появился. Никто не ожидал. Стоял такой, странный, на нас похожий с сестрой. Только страшный какой-то. Я боялся, неприятно стало, а сестра не пугалась, она жалела. Он сказал, что принять его надо, что ему идти некуда, просил нас. Сестра разрешила, отвела домой. Если сестра разрешила – я тоже разрешаю. Он сказал, что он наш брат, что он Первый, что самый сильный. Сестра поверила, я тоже поверил. Он дальше говорил, что ты, – Эстер показал жестами взрыв, хотя Ивлис не понял, что он хотел передать. – что ты злой. Что ты всем враг и всех не любишь, а вы когда-то дружили. Ты с ума сошёл и... И он.. – Эстер указал пальцем на нагинату. «..И Рьюта погиб» - досказал за него Ивлис. – Но не до конца. Он сказал, что ты угроза всем, что ты всех перебьёшь. Сестра не слышала, не знала о тебе, не стала верить. Она говорила, что сейчас ты, может, другой. Я тоже так сказал. Потом он говорил, что будет помогать, но жить уйдёт в другое место. И мы можем его всегда просить. Он ушёл, а сестра посылала меня к нему. Задавала вопросы, а я к нему ходил и ответы от него носил. Но он мне угрожал, говорил, что сестра не должна знать, а ты – угроза... Всем угроза... Я не соглашался, и он управлял мной. Становился мной. Я – не я, понимаешь? Мысли мои, но слова не мои, тело не моё, и голос его в голове. Приказывает, ругает... Прямо у расщелины Эстер сжался и уселся на землю. Его мелко трясло, сам он что-то бормотал и прерывисто дышал. «Боится» Оно и ясно. Страх перед тираном естественен, тем более, что молодые полубоги столкнулись с таким в первый раз. Только вот Рьюта из описаний не очень-то похож на Рьюту, которого знал Ивлис. Вернее, абсолютно не похож. – Опиши его. Как он выглядит? – Ивлис взял Эстера за плечо и с силой тряхнул его. Ноль реакции. – Эй? Ты меня слышишь? – ...кто? – голос Эстера стал каким-то слабым, дрожащим, как он сам. – Как выглядит Рьюта? Опиши его внешность, манеру общения, голос, всё! – ...волосы, как у меня. У сестры. Нет, темнее. И короткие, до подбородка. Обрезаны... Лицо как у меня. Сестра сказала, что очень похож, я тоже так сказал... Но сложно разглядеть. Шрамы большие, по всему лицу. Уродливые. Голос... Не помню... Всегда слышу, не помню, теряюсь... – Ивлис ещё раз потряс его, чтобы прогнать новый приступ невменяемости. – Да... Да... Глаза. Спокойные, как озеро. Но я... Я испугался... Мне неприятен он. А сестра не заметила, она пожалела... – Достаточно, – Ивлис толкнул Эстера в расщелину и сам зашёл туда. Мгновение – и они уже в мире фей. – Неудивительно, что вас обманули, – продолжил он, убрав нагинату и наблюдая за её остаточными искрами. – Такие-то тугодумы любому поверят, кем бы он ни представится. Эстер непонимающе глядел перед собой, и Ивлис вздохнул. – Это не Рьюта. Подавно не он. Рьюта давным-давно мёртв, а к вам припёрся какой-то кусок идиота и заявляет, что вы, такие же куски идиотов – его родня, и пытается вами помыкать. «Теперь понятно, почему ты прыгал тут по разным сторонам. Сначала тобой заправлял самозванец, и ты двинулся к сестре, чтобы рассказать. А потом контроль снова перехватили и завели куда подальше» Ясно. Наконец-то Ивлис разобрался. Только вот... «...почему именно на платформу?» Кто мог додуматься? Молодые полубоги о ней ничего не знают, старшие – не говорят. Все давно растасовались по своим мирам, никому нет дела до рассказов о былом, а попасть на платформу, ничего о ней не зная... Подозрение падает на старших. На тех, кто хоть раз бывал на платформе. Исключем Первых: Зефира, Сирстию, Яфардисс, Ивлиса и Рьюту. Из Агниевских остаются Ралран и Амерций – второй и третий. Из детей Эко – Абисса, она вторая. «Так, а остальные... Блять. Не помню» Надо будет наведаться к Зефириону и спросить о них. На его светских приёмах каждый бывал хоть пару раз. Но всё-таки нельзя исключать возможность, что кто-то из младших пронюхал про платформу из редких рассказов. И когда-то ходили слухи о способности читать воспоминания, как книгу, но... Кто конкретно ей владеет? А как быстро может научиться? Ивлис очнулся, вспомнив, что всё ещё стоит в мире фей и пялит на ненормального Эстера. Тот, кстати, тоже с места не сдвинулся. – Ад... Ад тоже в опасности, – внезапно тряхнул головой он и уставился на Ивлиса. – Рьюта... Самозванец... Убить тебя хочет. По-крупному метит. – Ха! Меня-то? Не суетись, не впервые. Меня хочет убить каждый второй, – Ивлис самодовольно сложил руки на груди и ухмыльнулся. А чего он, собственно, волнуется? Что бы ни приудумал самозванец, ему, Адскому Монарху, нет до этого дела. Он способен одним пальцем придавить всех мелких сошек в округе. Да, все хотят его убить, но разве не из зависти? Тот, кто убивает сильнейшего, сам становится сильнейшим, и из-за этого титула все так и потирают ладони. Но ничего толкового сделать не могут. Напасть в открытую – самоубийство. Напасть в открытую вместе – тоже самоубийство, Вызов им в доказательство. Готовить долгий кропотливый план? Ивлис убивает в одно мгновение. Кого ему, блять, бояться? «Меня просто всполошило напоминание о Рьюте. Копошиться в прошлом неохота, значит, просто отложим на второй план. Со временем я сам всё решу, какая разница, когда именно?» – ...ты поможешь? – услышал он нерешительный голос. Эстер с надеждой глядел на него, переминаясь с ноги на ногу. Ему больше не на кого было положиться, потому что никто не станет помогать молодым никчёмышам и даже, может быть, рисковать своей жизнью ради них. А у Ивлиса, кажется, весомая причина – Ад. На секунду Ивлис захотел рассмеяться и хорошенько плюнуть ядом Эстеру в лицо, но тут задумался. Сам того не ожидая, он стал размышлять: в Аду все дела идут полным ходом, братья и сёстры его больше побеспокоят, а самозванец... Внезапно вспомнились слова Агния: «Аду нужен новый правитель» Вдруг парень, притворяющийся Рьютой, и есть его новый противник? Наследник, который будет возглавлять Ад ценой жизни Ивлиса? Чужой во главе Ада... В груди заклокотало недовольство. Нет-нет-нет, ну нахер. Даже мысли такой допускать нельзя! Идти лишний раз на риск нельзя – истина, уяснённая ещё в далёкие-далёкие времена. Нет, ни за что. Нужно вернуться обратно в родной, любимый Ад, взять в руки пахнущую старым пергаментом книгу и, повернувшись к своему отражению в колонне, тихо сказать... – Я согласен. ... Твою мать. * * * В поселении фей Ивлиса встретили не слишком радостно. Маленькие букашки со злобой что-то верещали, а некоторые направляли на него свои маленькие... Копья? Эола выставила охрану? Серьёзно? И как эти зубочистки помогут защищать её деревушку? Странная она, честное слово. Неудивительно, что они с Эстером близнецы. А вот и сама королева идиллии – не идёт, а плывёт, поглаживая длинные волосы, ручьём спадающие по плечам. Эстер кинулся к ней, за два шага оказался рядом и набросился на сестру, как дкиий зверь на добычу. Даже Ивлиса такая внезапная атака заставила бы пошатнуться или сбила б с ног, а Эоле хоть бы что – стоит себе, радостная, да обнимает братца. Где-то в уголке сознания промелькнула мысль, что она не полная простушка. А может, просто привыкла. – Ивлис? Это правда ты? – Эола выпустила брата из объятий, хотя тот не спешил уходить и стоял, как приклеенный. – А что, так рада меня видеть? – издевательски усмехнулся Ивлис. – Да, я думала, ты расстроен из-за меня. В последний раз мы расстались не так хорошо... Ивлис оторопел. Стоп, она сейчас серьёзно? Серьёзно рада его видеть? Идиотизм. Почему его окружают одни невменяемые? – Эстер, иди, помоги собрать мёд. Им сейчас необходима чья-то помощь, – Эола погладила брата по голове, а тот улыбнулся, кивнул и побежал куда-то по берегу озера. Эола снова повернулась к Ивлису. – Что случилось? Снова что-то с Зефирионом? – Этот петух тут не при делах. Я с вестями про вашего "Рьюту". – Рьюту? Значит, вы действительно знакомы? – Эола села на траву и указала рукой на место перед собой. Ивлис, однако, остался на ногах. – Знакомы. Только вот Рьюта сдох, и очень давно, а тот выродок просто вами манипулирует. Он ненастоящий, и настоящим не будет. Эола помолчала. – Правда? Но он очень похож на нас, особенно на Эстера. Совсем как старший брат. – Действительно, в наше время же никто не умеет менять внешность! – кстати, этот вариант Ивлису пришёл в голову только сейчас. Кто-то ведь действительно может изменить себя ради веселья. Поиздеваться над ними. – А ты разве помнишь, как он выглядит? – Помню. И он подавно не такой, каким его описал твой братишка. Эола снова помолчала, с сомнением смотря то на Ивлиса, то на свои руки. – ...И его информация тоже неправда, да? Я знала, – она поднялась, и Ивлис увидел её просиявшее, улыбающееся лицо. – Я догадывалась, что он врёт. Он говорил, что ты хочешь убить нас и устроить погром в мире фей. Вот тут он и провалился: ты просто одиночка, любящий своё измерение и покой. Тебе незачем нас убивать... Внезапно она умолкла и пристально посмотрела Ивлису в глаза. «И правда. Один в один глаза Рьюты» – Правда ведь..? Ты же... Ничего плохого не желал? В животе у Ивлиса похолодело. Но не от страха, а скорее от невероятности всей ситуации. Знала бы Эола, знала бы она, знал бы Эстер! Ха-ха-ха! Как же странно осознавать, что ещё сегодня он хотел стереть до основания всю голубую дрянь, именуемую миром, а теперь стоит и смотрит в глаза целой и невредимой богине, которую собирался убить! – Если ты про последнюю нашу встречу, то не волнуйся. Меня не ебёт, что происходит у тебя и у всех вокруг. Просто тот самозванец может быть угрозой и для меня. И мне надо о нём знать, – столько нервов, столько времени (два месяца, между прочим!) было угрохано на подготовку плана, и всё впустую. Хотя... Почему же? Просто отложено ещё на какой-то срок. А сейчас лучше втираться в доверие, чтобы быть ближе к самозванцу. Ближе к малейшему риску. – Ого, даже тебя это затронуло... Неужели он настолько опасен..? – засуетилась Эола, оттряхивая своё платье. Ивлису эта фраза показалась обидной, как будто она упрекает его в слабости. Будто он недостаточно сильный, чтобы ни о чём не волноваться. Объявилась никем нежданная минута молчания. Ивлис думал о своём мире, о Рьюте и былых временах, о том, кто мог скрываться под маской самозванца, а Эола... Да кто её знает? – Насчёт Эстера... Он не виноват, – внезапно начала Эола. – Знаешь, раньше он бы ни за что никому не поверил. Когда-то мы с ним были похожи внешне, но совершенно разные характерами. Он всегда был моей каменной стеной, защитником, который ограждал меня ото всех препятствий. Каждый раз, час от часу, он наведывался из своего мира в мой, спрашивал, как мои дела и волновался за каждую мелочь. Но потом... Эстер создал нечто такое, с чем сам не смог справиться. И это что-то оставило на нём очень сильный отпечаток. Мама попробовала дать ему новый мир, а вместе с ним новый шанс на жизнь... Но Эстеру уже было не помочь. Поэтому он вернулся ко мне и остался помогать здесь. На самом деле... – На самом деле, меня не ебёт. Воцарилось неловкая пауза. – Поздравляю, ты попала в реальный мир, где всем срать на твоё мнение, – Ивлис внутренне ликовал от своего умения сбивать с толку. Не представляете, как это прекрасно: видеть опешившее лицо собеседника и его смущение по каждой стадии, каждую мышцу в стушевавшихся эмоциях. Издевательство отдельного уровня. – Да... Извини... – Эола сцепила руки за спиной и затихла. Ивлис, как кот, довольно ухмыльнулся; он наслаждался этим прерывистым диалогом. – В любом случае, – решил он взять на себя инициативу. – Я вернусь в Ад, а ты ни на шаг не отходи от Эстера. Не посылай его никуда, а если заявится этот хер, – его пальцы коснулись прохладного лба Эолы. Неприятное чувство. – Dimitte hoc corpus. – ...что это? – Эола чуть ли не дыхание задержала, боясь, как бы её не пришибло. А за этим смешно наблюдать. – Латынь, действенная штука. Тронь своего брата, перескажи ему эту хрень – и он свободен! А если самовыродок заявится вживую – дуйте ко мне, и не вздумайте заявиться в Ад без него, – Ивлис развернулся и двинулся к выходу из деревни. – Извини, а... – А, да, и ещё, – он остановился, но разворачиваться даже не подумал. – Не стоит доверять всем подряд свои тайны. Это всегда приводит к бедам, уяснила? И охрану поставь нормальную. Зубочистки не прокатят, – и, не дожидаясь ответа, пошёл дальше. До ушей донеслось только тихое, заставившее что-то внутри дрогнуть, непривычное «Спасибо».