В Преисподней сутки не считают

Брат мой, брат — огонь поднебесный, мне ответь, где ты отныне?

Молний ряд был тебе тесным, а теперь — не тесно в камине?

К вам в голову ни разу не проникали мысли по типу «Насколько сильно я дрянной? Настолько ли, что людям даже смотреть на меня неприятно?», «Наверняка я неправильно себя веду. Я им не нравлюсь»? Ивлис когда-то вопрошал о таком, и был вполне доволен своими ответами – да, он не нравится окружающим. Он ведёт себя не так, как все называют "правильным". А некоторым и впрямь неприятно смотреть на него в упор, поэтому Ивлис удостаивается лишь скользящих взглядов. И он никогда бы не подумал, что может сказать так сам о себе. Назвать самого себя дрянью не с гордостью, а с реальным отвращением. Захотеть выколоть глаза либо себе, либо своему отражению, чтобы сделать его ещё уродливее и потешаться над ним ещё усерднее. Или хотя бы просто развернуться и уйти, сплёвывая ядовитые слова себе под ноги, усесться в Месте Чтива и утихомирить разбушевавшиеся мысли. Но то, что произошло сейчас, выбило его из колеи привычных понятий. Ведь не всякий, увидев себя со стороны, пожмёт плечами и пойдёт дальше. А Ивлис попал именно в такую ситуацию. Он стоял на мосту, ведущему к столице Виль’хевра, и не мог поверить своим глазам. Словно отражение в зеркале (которого тут отродясь не было и не могло быть), на него смотрел другой Ивлис. С абсолютно идентичным ростом, чертами лица, тонкими чёрными рогами, длинными светло-пепельными волосами и насыщенными алыми глазами. Волосы послушно растекались по плечам, открывая острые уши, бледное тело прикрыто свободными белыми одеждами, а взгляд... Совсем молодой, чистый и невинный, он падал на стоящего перед ним Правителя Ада и словно светился. У Ивлиса появилось предчувствие, что сейчас в руках его отражения сверкнёт сфера с Адом внутри, а позади друг за другом появятся смеющиеся Зефирион, Рьюта, Яфардисс... Но никакой сферы и никаких бывших товарищей так и не возникло. Ивлис зажмурился и помассировал виски, сам не зная, на что ему надеяться. С открытием глаз отражение снова предстало перед ним, только теперь чуть ближе. Ивлис резко отшатнулся, но у него не возникло и мысли о том, чтобы нападать или защищаться. Он будто подсознательно понимал: это нечто не причинит ему вреда. Оно попросту не может. – Твою мать... – Что? – внезапно отражение подало голос, идентичный голосу Ивлиса. Прошлого, совсем молодого Ивлиса. – Галлюцинации... Это... Блять, это уже совсем не смешно, – догадался Правитель Ада и не на шутку разнервничался. По коже пробежали мурашки, от тревоги свело живот, и ему вдруг показалось, что чем дольше его иллюзорная копия находится рядом, тем холоднее становится вокруг него. Настоящих галлюцинаций у него ещё не было. Как-то случалось сражаться с иллюзионистами, но их уловки легко раскусить и обойти, а тут... Его же мозг вдруг решил подставить хозяина под удар. И ведь правду в книгах писали: здраво поразмыслить над этим не получается, а предложение "найти выход" звучит как полнейшая глупость. Да, он точно сходит с ума. – Галлю... Что? Ты со мной? – "галлюцинация" помахала Ивлису рукой в попытке привлечь внимание. – Не обманывай меня. Нет, я же знаю. Я всё понимаю - тебя не существует. Ты же просто... Просто игра разума. Ты не способен ни думать, ни вредить мне - тебя вообще нет. Я говорю с пустым местом, – честно сказать, звучит как бред сумасшедшего. Хотя, почему "как"...? – Почему? Я вроде тут, существую, – беззлобно улыбнулась "галлюцинация". Нет уж, это точно игры уставшего разума; когда Ивлис беззлобно улыбался в последний раз? – Нет, нет-нет... Разговаривать с тобой - это просто немыслимо. Даже не немыслимо, а так... тупо. Короче, свали нахер из моей башки, я не собираюсь опять вспоминать всю эту дрянь. – Какую дрянь? «Блять, да он что, издевается? Я издеваюсь сам над собой?» Ивлис нервно усмехнулся, одёрнув и разгладив плащ. – Ха, абсурд... – Ты о чём? Прости, но я не понимаю. Ты говоришь то о дряни, то об этих галло... Галин... "Галлюцинация" не успела договорить, по большей части из-за того, что власть над её горлом и дыханием перехватила крепкая рука. Поднять эту правдоподобную выдумку Ивлис, к сожалению, не мог из-за идентичного ему роста. – Знаешь что, блять? Это далеко не смешная шутка. Я тут, нахуй, от одной мартышки к другой мечусь, стараюсь не засветиться лишний раз, а он мне вот какой подарочек подаёт. Ха... – выдохнул Ивлис и скорчил оскал, отдалённо напоминающий горестную улыбку. Под его рукой шея иллюзорного создания начала шипеть и дымиться, а хрипящее создание сжало руки на запястье Ивлиса в надежде, что тот ослабит хватку. – "Он" - в смысле мой мозг. Блять, так странно и глупо разговаривать с самим собой, ты не представляешь. Хотя, почему же? Я и есть ты. Только ты какой-то... Неправильный, что ли? Рожа у тебя самонадеянная, не похожа на мою. Ну, по крайней мере, тогда я так не выглядел... – Почему... Что я сделал...? – сдавленно прошипела "галлюцинация", и Ивлис вдруг засомневался: а правда ли её не существует? Слёзы, мелкими ручками сбегающие по его щекам, выглядит весьма правдоподобно. Но на лице Ивлиса они выглядят абсолютно чужими и неправильными. – Что ты сделал? Да ничего. Просто появился тут, передо мной. А может и это неправда, может, это я что-то сделал и я виноват. Но я это не признаю, ты учти! – Ивлис ткнул пальцем в лоб своему двойнику и удивился, как хорошо его чувствует. Почему-то на сдавливающую чужое горло руку он внимания не обратил. – Но... Я... – в жалкое лицо двойника резко прилетел кулак, а рука на горле разомкнула свой капкан. Правитель Ада с отвращением проследил за падением этого создания и потряс руки, словно стряхивая с них грязь. Тот, хрипло кашляя, прикрыл рукой слезящиеся глаза и всхлипнул. – Ты такой жалкий. Смешно, я таким никогда не был, – откровенно врать самому себе - вряд ли хорошая идея, но Ивлис считает, что раз на душе становится легче, значит он на правильном пути. Двойник тихо всхлипывал, лёжа на тёмных кирпичах, и в его бормотании Ивлис чётко расслышал слово "отец". – А что отец? Да, он та ещё мразота, я бы даже сказал, что полнейшая мразь. Притворяется, что ничего не знает и видит, а на самом деле доводит своих детей до такого, – Ивлис имел ввиду своё состояние, а не лежащее у его ног создание. В конце концов, это лишь выдумка. – И всё ради чего? Ради, блять, развлечения! Просто так, от скуки! Несправедливо, правда? – О-он же... Говорил, что братья не такие... Что ты не такой... Тогда почему всё так вышло?.. – сдавленно выплёвывая слова, пробормотал двойник. И это слёзное кваканье заставило Ивлиса насторожиться. – Братья? Ты сказал "братья"? Хреновая из тебя галлюцинация, раз даже я помню, что у меня в те времена не было братьев. Эй, пацан, все остальные появлялись без моего ведома, я уже в Аду сидел. – ДА НЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ Я! – неожиданно громко выкрикнул двойник. – Я БРАТ, БРАТ ТВОЙ! Он... Я... – из его глотки опять вырвались рыдания, и он, не закончив говорить, прижался к мосту. – ... По вискам Ивлиса ударил хлыст резкой боли, сопровождающийся звоном, как будто вокруг загремели десятки колоколов. Не отводя взгляда от плачущего двойника, он сам еле-еле сдерживал зверский крик, так и застрявший в горле и не дававший дышать. А дышать было нужно, потому что сейчас, когда его руки вцепились в волосы, а сам согнулся и упал на колени, мозг словно поразил паралич, и воздух ещё никогда не казался таким важным и ценным. Вот она, паника в чистом виде. То отвратительное ощущение, когда ты не можешь и двух слов связать, а по всему твоему телу проходят фантомные волны, сковывающие движения и пронизывающие морозными иглами рассудок. Ощущение, которое Ивлис ненавидит до мозга костей и всячески отвергает, но сейчас попросту невозможно представить какое-то другое его название. Ему вдруг захотелось разрыдаться совсем как новый братец. По жилам растекался ледяной страх. Чистый, мать его, страх. Ивлис не на шутку испугался. «Аду нужен новый правитель.» «Я и не говорю про ассистента. Тебе уже давно пора на отдых или хотя бы развеяться в другом измерении. Ад устал от тебя, Ивлис, и пора бы уже отдать своё место молодому поколению.» «Понимаешь, всегда нужно принимать что-то новое. Без перемен всё зациклится на одном месте и не будет никуда развиваться. Но чтобы привнести новое, нужно избавиться от старого, и...» – «Да плевать я хотел на твои зацикливания! У меня всё всегда было на месте, и если придётся придумать хоть что-то новое - я уничтожу его на месте, да так, что ни единой пылинки праха не останется!» Врать себе далеко не в новинку. Но никогда ещё ложь не была так жестоко разбита и раскрошена в пыль.

* * *

Молодой полубог сквозь пелену слёз глядел, как его старший брат пошатнулся, упал на колени и, дрожа, стоял так несколько глухих минут. Выражение, которое он недавно назвал бы жалким, застыло на его лице и не сходило с него до самого конца. Точнее, до того момента, пока он не поднялся и не исчез прямо на глазах. Последнее, что юноша услышал в свою сторону, было тихое, полное желчи и нестерпимой злобы слово «выродок». Что это было? Почему его так приняли? Знает ли об этом отец? Где он находится? Почему он жалкий и почему выродок? Столько вопросов и ни единого ответа. Шея и щека, которым неслабо досталось, уже перестали болеть, но фантомное ощущение жгучих пальцев под подбородком всё никак не давало покоя. Было невероятно обидно за те слова, за ту странную реакцию и даже за то, что старший брат просто оставил его лежать здесь, так ничего и не объяснив. Поднявшись на ноги, полубог несколько секунд тупо смотрел вперёд, на большой город, в котором несколько минут назад заметил еле различимые силуэты. Они были настолько крохотными и их было так много, что ему хотелось разглядывать их долго-долго, не отрываясь. Но сейчас, после ухода старшего брата, он не мог разглядеть ни единого, как будто все они поспешили уйти вслед за старшим и оставить юношу одного. Просто так, назло ему. Это предположение обидело полубога ещё больше, но он всё равно решил наведаться к неизвестным силуэтам, ведь больше ему и идти-то было некуда. Он глубоко вздохнул и, хлопнув себя по груди, двинулся в сторону города, так и не придав значения серой дымке, неуместно висевшей позади него. Когда он вошёл в главные ворота, уверенность мгновенно пошла на спад. Несмотря на то, что создания в доспехах пропустили его, он прямо-таки почувствовал на себе их обжигающие взгляды. Вспомнив, как болезненно плавилась его шея под чужой рукой, он сглотнул и поспешил пройти внутрь города. Постепенно и эта идея становилась для него всё более и более безрассудной, пока совсем не перестала вселять надежду. Рогатые краснокожие создания злобно шипели и чуть ли не плевались ядом в его сторону. Старшие отгоняли детей или закрывали им глаза, все вокруг пятились назад и отворачивались, стоило ему бросить на них взгляд. Полубог не знал, с чем сравнить это чувство, ведь он ещё не успел испытать на себе другие ощущения. И сколько прошло времени он тоже не знал, потому что никто не рассказывал ему про отсчёт секунд, минут и так далее. Да, он – самое безнадёжное существо на свете, которое прекрасно понимает своё положение и от этого становится ещё безнадёжнее. В желании скрыться от этих страшных созданий и их осуждающих взоров, полубог кинулся петлять по разным переулкам и дорогам, не зная, куда и к чему они могут привести. Да и не нужно было знать, куда, главное – подальше. Всего за несколько минут он уяснил, что тут его никто не жалует. Свалившись на жёсткий багровый камень рядом с развалинами, юноша поджал под себя ноги, обвил колени руками и уткнулся в них лицом. Насколько сильно он жалок? Настолько ли, что всем даже смотреть на него неприятно? «Я неправильно себя веду. Я им не нравлюсь. Я выродок» – даже не зная значения этого слова, полубог чувствовал себя ужасно. Так отвратительно на душе у него не было никогда. Хотя, учитывая, что появился он не так давно, можно предположить, что это ещё совсем цветочки... – Saihe har er’hon? – донеслось до него, и он вскочил, ударившись головой о старые кирпичи. Перед ним стояло одно рогатое создание, на вид моложе тех, кто откровенно шипел на улицах. Его голос был громким и хрипящим, в отличие от тихих и свистящих голосов сородичей. – Я... Извините, я случайно, я уйду! – полубог собрался вновь броситься наутёк, уже представляя недовольные сиплые крики вслед, как вдруг рогатый схватил его за плечи и что-то прохрипел. – Я не понимаю, простите! Я не хотел вам мешать! – Kohya, g’ins shibra! – пусть он и сказал это чётко и с расстановкой, но полубог всё равно не понял ни единого слова. – Я не понимаю, не по-ни-ма-ю! – крикнул он и попытался вырваться. – Да успокойся ты, хватит орать! – внезапно прохрипел рогатый и тут же хлопнул себя по губам. Полубог поймал его удивлённый взгляд, и ему показалось, что никто из них не ожидал такого поворота. – Ты... Ты заговорил? – пролепетал полубог, пятясь назад. – А ты начал меня понимать? Ты слова мои перевариваешь? Да? – переспросил рогатый и прокашлялся. Когда он снова заговорил, хрипота в его голосе почти отступила. – Охренеть! Ха-ха! Я тебя понимаю! Я понимаю полубога! – с этими криками он бросился радостно прыгать вокруг постройки, будто бы находился здесь один. – Стой, а... А ты разве... – полубог вдруг стушевался, потому что попросту не придумал, что сказать. – А, да! Меня Воланд зовут, прикинь? Крутейшее имя, согласен! – новый знакомый подскочил к нему, грубо схватил за плечи и потряс. – Ух, я всегда знал, что вы все из себя божественные и всемогущие, но не думал, что это и так тоже работает! – Погоди, а ты разве не должен плохо ко мне относиться? – от новых нахлынувших на него чужих чувств юноша растерялся, всё ещё не переваривая, как это они разговаривают. Минуту назад он и двух слов связать не мог, а сейчас... Это вообще реально, или старший брат всё-таки вырубил его на мосту и он лежит там бездыханным телом? – Чё это вдруг? Ты вон какой прикольный: глаза смешные, одежда странная, рога дурацкие... – пару мгновений Воланд разглядывал тонкие рога своего собеседника, после чего изменился в лице и отступил назад. – Ты что, получается, этот...? Тот самый? – ...да. – подтвердил полубог, не до конца понимая, на чём держится их диалог. На несколько долгих минут, растянувшихся чуть ли не на вечность, воцарилось молчание. Воланд не смел взглянуть на нового знакомого, всё отводя взгляд в ноги или вдаль, а этот самый новый знакомый не понимал, почему его все принимают по-разному. В конце концов Воланд спросил: – Так ты и есть новый Правитель? Тот самый, о котором недавно вся страна шушукалась? – ...нет, – соврал полубог, нелепо поправляя свои белые одежды. За эти минуты молчания он сумел обдумать ситуацию, и картина у него сложилась весьма неутешительная. – Точнее, я должен был им быть. Мне так отец сказал. Но старший брат, похоже, считает по-другому. И я уже не знаю, кто я и что мне делать... – О-о, ну, вашу перепалку с Urea вся столица почуяла! Такая энергия валила, ты не представляешь! – опять оживился Воланд, тряся собеседника за плечи. – Мы все перепугались, советники так охренели, выбежали прям к главным воротам, а там вы собачитесь! Меня, правда, опять прогнали, сволочи, да ну и ладно. Так круто было, скажи же, а? – Да не особо... – юноша снова поправил одежды, хотя сидели они чуть ли не идеально. – Слушай, да ты один в один наш Urea! Хоть рога мои руби, говорю: как две капли воды! И почему я это сразу не заметил? – усмехался Воланд, блуждая вокруг него и всматриваясь. «И всё-таки, этот парень не такой плохой, как я ожидал» – подумал полубог, и от этих мыслей где-то глубоко в груди у него потеплело. Может быть, делать такие поспешные выводы рано, но это первый житель города, который не оттолкнул его и даже обрадовался возможности поговорить. И молодому, ничего не знающему и ничего не имеющему пришельцу это очень понравилось. Сейчас разговор и содействие с новым окружением были нужнее всего на свете. – Слыш, а как тебя кличут, брат-близнец? – поинтересовался Воланд, закончив осмотр и выпрямившись. Полубог тепло улыбнулся, и у него никак не получалось избавиться от предчувствия, что одно его имя – это начало чего-то большего, чем просто знакомства. Чего-то, что в далёком, а может быть и в близком будущем будет сотрясать небеса, рушить понятия и принимать такие решения, от которых будет зависеть судьба далеко не одного мира. Но пока что стоит ограничиться одним именем. Он просиял, глубоко вдохнул и, сжав руки в кулаки, со всей искренностью выдал: – Люциус. Меня зовут Люциус.