В Преисподней сутки не считают

Брат мой брат, холодное сердце,

Что мне скажешь вместо ответа?

Как мешал боль с мёдом и перцем?

Как устал летать против ветра?

Всыхнула маленькая искорка, легко и беззаботно подлетая вверх. Она летела не спеша, ни о чём не волнуясь, забыв обо всех проблемах и думая лишь о своём. И вот, видя вокруг себя голубое пространство, она окончательно расслабилась и... потухла. Исчезла без намёка на своё существование, не оставила после себя ничего, кроме воспоминаний. Так же мимолётно пронеслась жизнь ещё одной искорки, и ещё одной, и ещё, и ещё... Маленькие огонёчки летели ввысь, не зная, да и не волнуясь о том, что навсегда потухнут через несколько мгновений. Но вот несколько маленьких искорок оставили беззаботность и, наверное, всерьёз задумались о своём будущем. Их безразличное желе расшевелили размышления: «А что же будет дальше? Что станет с нами там, на высоте?» Страх заставил их думать. Испугавшись будущего, маленькие искорки решили сплотиться воедино, став одной большой искрой, но ведь она всё ещё боится. К ней присоединялись другие искорки, которых терзал страх. Большая искра из сомнений и неуверенности становилась всё крупнее и увереннее, в конце концов превратившись в огонь. Пылающий, быстрый, сильный и величавый, но стыдящийся признать, что он до сих пор боится. Ведь именно из-за страха он зародился, благодаря страху он и держится. Им двигала и движет боязнь умереть и остаться ни с чем, оставить после себя ничто... Раскалённая нагината прорезала воздух. Десятки раз она полосовала голубое пространство, словно пытаясь изорвать своё окружение на лоскуты. Ивлис заявился к отцу внезапно, но, раз уж ему позволено находился здесь – значит, Агний ждал его. Значит, всё это было запланировано изначально. С очередным гневным криком Ивлис взмахнул оружием, и лезвие нагинаты словно оставило живую рану на чьём-то большом голубом теле. Рана кровоточила звёздами и зияла чернотой космоса, манила к себе и молила не о лечении, а о том, чтобы кто-нибудь прильнул как можно ближе к ней. Она хотела забрать Ивлиса с собой, дабы тот отвлёкся от всех своих проблем и остался с ней посреди небесных тел. Совсем как те искорки. Но Ивлисом, как и искрами, двигал страх. – Ты, сука, отвратителен! – каждый взмах - разрез, каждый разрез - слово. – Я вижу, тебе понравился мой подарок, – должно быть, по лицу Агния растеклась надменная, довольная улыбка. – Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – за резкими движениями нагинаты, словно тени, следовали огромные огненные лезвия. Искрясь, шипя и плюясь капельками лавы, они улетали в открытый космос и мгновенно растворялись там, не в силах гореть без кислорода. О-о, как же Ивлис был зол. Название "злость" чересчур мягкое – дикая, зверская ярость взрывалась вулканом, вылетала лавой прямо из груди, била током по дрожащим рукам и ногам, прошибала разрядом голову и глотку, сбивая дыхание. Каждой крупицей души и тела Ивлис ненавидел всю свою жизнь, в особенности своего отца и новоиспечённого выродка. Он рычал, ревел, срывался и вновь рычал. Вокруг него диким хороводом метались молнии, текла лава, взмывали вверх пламенные столбы – пространство трещало по швам, молило прекратить и дать передышку, но Ивлис не слушал. А что же Агний? Он просто наблюдал, наслаждаясь бесплодным неистовством своего сына. Ивлис всегда считал, что Бог Огня не достоин называться отцом – максимум тренером, выводящим своего ученика на эмоции и наблюдающим за результатом своей работы. Ивлис внезапно вспомнил о том, как сам обучал Зефириона тем же методом, и в животе у него мерзко закопошились змеи. Он такой же, как отец? – Понравился тебе брат, по глазам вижу, – сказал Агний таким тоном, словно они с Ивлисом вели дружеский разговор за бокалом вина. – Всё-таки ты мой любимый сын, поэтому я заглянул даже дальше, чем планировал. Ты ведь заметил? Он твоя точная копия, так что можешь смело уходить на отдых – твои демоны не заметят разницы. Наглый сарказм. Это, блять, приводит в бешенство. – УБЛЮДОК! – Ивлис взмахнул нагинатой в сторону отца, естественно, не причинив ему никакого вреда. Зато где-то позади Агния послышался треск голубого пространства, по которому расползлись трещины. – Я ТЕБЯ НА ЧАСТИ ПОРВУ, СУКА! БЛЯТЬ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ!! – глупая ложь: кто может коснуться Бога без позволения? Никто. Кто может порвать Бога на части? Никто. – Я вижу, ты сейчас не особо разговорчив. Расслабься немного, – с каждым словом Агния гнев спадал, уступая место опустошению и усталости (Ивлис надеялся, что никогда больше не почувствует усталость; в Даливарике её по горло хватало). За безграничные способности Правитель Ада ненавидел отца ещё сильнее, его давлению он был не способен противостоять. – Другое дело. Есть вопросы? Например, куда тебе отправиться или как будет проходить отпуск? – Агний до сих пор насмехается, Ивлис чувствует это нутром. Однако спад злости дал возможность трезво мыслить, и в голову пришёл вопрос, мучавший его последние несколько дней. – Зачем нужен был тот пацан? Тот, которого ты отправил на Вызов. Пятисекундное молчание, прерванное странным голосом Агния: – Кто? Ивлис опешил. Что значит "кто"? Этот выблядок опять издевается? – Зачем нужен был Хаума? Белые волосы с красными прядями, чёрные полосы на лице, пентаграмма на лбу. Моя пентаграмма у него на лбу, – процедил Правитель Ада, поглаживая нагинату. Агний задумался, ответив на вопрос лишь долгим молчанием, которое каждой секундой капало Ивлису на мозг. – Знать не знаю никакого Хаумы, – наконец выдал он, отчего Ивлис чуть не выронил нагинату. – Никогда такого не создавал, а я вас всех поголовно помню. – Ты... Ты, блять, шутишь, что ли? – Ивлис нервно усмехнулся, хотя уже понял, что на шутку это действительно не похоже. Агний тот ещё актёр, но ответы он выдаёт быстро, а если спросить что-то серьёзное – тогда он и начинает думать. – Знаешь, как бы ты ко мне не относился, я тебе врать не стану. Ну, сейчас точно, – Бог Огня тоже усмехнулся, но его ситуация смешила по-настоящему. – Ладно, я вижу, тебе ещё надо подумать. Приходи через недельку-другую, когда поближе узнаешь брата и познакомишь его с будущими обязанностями. Я уверен, что вы друг другу понравитесь – в конце концов, вы ведь один и тот же человек.

* * *

Ивлис буквально свалился на пол Места Чтива и запустил пальцы в волосы. Его мучали новые вопросы, новые предположения, старые раны, но на всё это попросту не хватало сил. Он вспомнил бессонные ночи в Даливарике, времена, когда он размышлял вслух обо всём и вся, чтобы не сойти с ума. Как раз таки из-за того, что Ивлис начал озвучивать мысли, ему казалось, что сойти с ума – это предначертанная ему цель. И сейчас, спустя тысячелетия, она вновь запустила шестерни своего механизма, и её часы продолжили свой ход. – Новый правитель объявился... А Хаумы никогда и не существовало... Хотя нет, с чего это? Хаума был, и все видели, как он умер. Тогда почему о нём не знает отец? – Ивлис ощутил плечом холод зеркальной колонны. – Он пытался применить огненные шары против детей Огня, да ещё и вёл себя так, будто никаких других умений у него нет. Его не знает никто из наших и даже сам Бог Огня, наш создатель. То есть... Среди детей Агния объявился самозванец. И что-то подсказывало Ивлису, что он не одинок.

* * *

– Ивлис? Это и впрямь ты? Боги, проходи скорее! Ивлис сам не успел понять, каким образом оказался на пороге у Зефириона. На золотом полу отражалось сосредоточенное лицо, которое по привычке скривилось от голоса Зефира. – Блять. – Чего? Ах, да, уже иду! – по одной из больших лестниц вальяжно спускался Правитель Скайзерна. Раскинув руки в стороны, он демонстрировал белоснежную рубашку, по которой растекались утончённые золотые узоры. Вслед за ним тащился такой же белоснежный разукрашенный плащ, чуть ли не в два раза длиннее самого Зефириона. Вместо привычной короны над головой порхал чуть светящийся нимб с выступами, имитирующий терновый венок. – Ого, а мне показалось, что ты надел что-то адекватное, пока не появилась эта херня у тебя за спиной, – Ивлис ухмыльнулся. – Полагаю, что изначально это был ковёр на лестнице, но ты решил действовать креативнее. Зефирион явно хотел возразить, но зацепился ногой о реальный ковёр на лестнице и чуть было не впечатался лицом в ступень, хоть и успел переместиться к Ивлису и облегчённо выдохнуть. Ивлис же не упустил такой возможности съязвить: – Чё, правда коврик примерил? А сейчас к новому присматривался, да? Понравилась накидка? – и расхохотался, хлопнув Зефириона по плечу и, тут же опомнившись, отряхнул руку, словно на ней осталась грязь. – Нашёл, в кого упрёками кидаться, – проворчал Зефир, поправляя собравшийся в неэлегантную гармошку плащ. – Сам-то раз в жизни переоделся и бегает на радостях. – Я своей одеждой доволен, поэтому и не вижу смысла в новых тряпках, – Ивлис всё же обошёл Зефириона вокруг, специально наступая на плащ. – А ты, я смотрю, смелости наглотался. Петуха мне напоминаешь: что ни день, то новые перья, ведёшь себя вальяжно, орёшь громко, а на деле, – он кивнул головой в сторону лестницы, словно напоминая. – Лошара лошарой. – Ну конечно, ты ведь пришёл, чтобы поиздеваться. Ничего другого от тебя и не ждать не стоило? – Зефирион спихнул Ивлиса со своего плаща и взмахнул рукой, счищая пятна. – Во-первых, да, мне просто было скучно, – Ивлис пнул краешек белого плаща. – А во-вторых, ты случайно никого не знал по имени Хаума? Зефирион славился своими гуляниями и пирами. Несмотря на бесполезность в бою, он умел вести разговор и со всеми сразу, и с каждым по отдельности, а выведать парочку секретов для него не составляло труда. Эти особенности делали его чуть ли не главным сплетником, который, если не знал каждого полубога в лицо, то уж слышал о каждом точно. Дружба с Зефирионом означала не крепкое "брат за брата – за основу взято", а то, что он не раскроет твои секреты на публике или даже выставит тебя в лучшем свете. Если же ты перешёл ему дорогу – будь готов к резкому падению репутации, косым взглядам и насмешкам, причины которых ты поймёшь далеко не сразу. Ивлис на пирах Зефириона входил в какую-то особую тему для обсуждений, потому что говори о нём плохо – ему это на руку, говори о нём хорошо – никто не верит. Неразбериха, правда? Зефирион изящно, на манер королевской особы поднёс палец к подбородку, раздумывая. Ивлис привык считать, что именно Правитель Скайзерна привил первой знати грацию, высокомерие и самолюбие. Такое ощущение, что он – олицетворение этих слов, что они создавались и писались именно с него. – Нет, не знаю такого. – А после дуэли с Брифидом ты гулянки проводил? – М-м... – Зефирион отвёл взгляд и нахмурил брови, явно с неохотой развивая эту тему. – Да, было несколько. Но я не горю желанием о них говорить. – Мне срать, горишь ты, не горишь, точно о Хауме ничего не слышал? – Неужели это так важно? – А я, блять, к тебе за чайком и пряником обычно прихожу, да? – Ивлис уже начал выходить из себя, потому что Зефир попал в яблочко – дело было важное, кроме него спросить больше не у кого. – Ты сам сказал, что тебе было ску... – Я тебе по еблу заряжу, Зефир. Ха-у-ма, тебе по буквам надо зачитать? – Да не знаю я таких! Не было никого. Нет! Тебе тоже надо по буквам? – Зефирион тряхнул золотистыми волосами, слегла подпортив укладку. «Если даже Зефир не в курсе, то кто тогда?» – Ивлис склонил голову в раздумьях. Какие у него вообще есть зацепки? – ...Раз уж вопросов больше нет, пойдём наверх? – вывел его из транса Зефирион. – Зачем? Правитель Скайзерна отвёл глаза и ненадолго замолк, подбирая слова. – Знаешь, мы уже давно не собирались вместе, – за этими словами вновь следовало странное молчание: напряжённое, неуверенное, словно Зефир говорил о чём-то личном. – Ну, как тогда, в прошлом: без забот и без проблем. Посидим, поговорим о своём, выпьем... Я знаю, что мы не ладим с того самого дня, но... Дай будущему шанс. Нет, даже не будущему, а настоящему. Дай шанс нам, как друзьям. Пусть не таким, как раньше, но друзьям. К своему удивлению, Ивлис дослушал до конца, не перебивая. Он и правда задумался над чужими словами. Судя по лицу Зефириона, его речь шла от сердца, а не от желания выведать тайны. Полубог был искренним перед другим полубогом? "Я знаю, что мы не ладим с того самого дня..." – верно, с того самого дня, когда несчастная Сирстия пала жертвой разбушевавшихся эмоций. Эта тема затаилась в замочной скважине на собраниях, на пирах, на Вызове – о ней говорили только в маленьких группах, перешёптываясь и скользя опасливыми взглядами: не заметил ли кто? Но, с другой стороны, "без забот и без проблем" звучало точь-в-точь, как жизненный девиз тех летящих вверх искорок. И что же ждало их в конце? Смерть. А что ждёт в конце двух потерянных в воспоминаниях полубогов? "Дай шанс нам, как друзьям..." – особенно Ивлис поразился самому себе, ведь он только сейчас понял, что значит тёмная пропасть с именем "друзья" между ними. Это холодный пот, выступающий на спине от неестественного выбора: рассказать или не рассказать? Раскрыть или не раскрыть? Зефирион не раскрыл: оставил секреты Ивлиса за занавесом даже тогда, когда должен был в ярости кричать их направо и налево. И Ивлис не раскрыл: вёл себя так, словно Зефириона не существует вовсе, холодно отгородился от него и от когда-то пылавшей радости общения. Снизошло неприятно шевелящееся озарение: он вёл себя неправильно. А Зефир... Он ведь и есть пострадавшая сторона: это у него погиб дорогой человек. Но он, несмотря ни на что, раз за разом приходил в Ад и пытался завязать разговор. Любой, совсем маленький и бессмысленный, состоящий хотя бы из двух слов... До Ивлиса наконец дошло, что всё это время Зефирион не был назойливым идиотом. Назойливым – да, а вот идиотом был сам Ивлис. Потому что Зефир, превозмогая боль, простил его и отпустил обиды. А, поменяйся они местами, сделал бы так сын Агния? Да ни за что, ни в жизнь. – Я понял, можешь не отвечать, – Правитель Скайзерна легонько прикусил язык, видимо, чтобы отвлечь себя от неприятного отказа. Он развернулся и, прошагав мимо цепкого взгляда Ивлиса, направился обратно на второй этаж. Пешком. Ивлис заметил, что за то время, пока они не виделись, походка Зефириона стала увереннее. Он всё ещё выглядел неуклюже, но держался ровно и даже с некоторой грацией. Видно, что тренировался. – Я согласен, – прозвучал, как будто звон колокола в огромном зале, ответ Правителя Ада. Зефирион замер на первых ступенях лестницы, постоял так несколько долгих секунд и повернулся. Даже с весомого расстояния Ивлис увидел в его глазах замешательство, превратившееся в надежду. По лицу Зефира расползлась улыбка, веки сощурились, приняв хитрый, но гостеприимный вид, словно у торговца с подозрительной лавки, а руки вновь раскинулись в стороны, оглашая: – В таком случае, добро пожаловать!