Secundo occasio

Я пришёл к мудрецу и спросил у него: “Что такое любовь?”. Он сказал: “Ничего”. Но, я знаю, написано множество книг: Вечность пишут одни, а другие – что миг... То опалит огнём, то расплавит как снег, Что такое любовь? “Это всё человек!”. И тогда я взглянул ему прямо в лицо: “Как тебя мне понять? Ничего или все?”. Он сказал улыбнувшись: “Ты сам дал ответ! "Ничего или все!", – середины здесь нет!” (Омар Хайям – Я пришёл к мудрецу…)

      Вроде бы прошло уже немало времени, да и момент совершенно неподходящий, но Бильбо никак не мог перестать вспоминать. Вспоминать столь сладостный и долгожданный поцелуй, сильные руки, сомкнувшиеся в надёжных объятиях, и даже тихий смех Фили и Кили.       Но сейчас не время думать об этом. Сейчас нужно вернуться к гномам и Гэндальфу и сообщить о приближении Азога, мысленно упрекая Торина в том, что не послушал своего взломщика и остался здесь передохнуть. Ах да, ещё бы и про Беорна не забыть сказать. И приготовиться к очередной пробежке тоже не помешало бы. В общем, всё как в прошлый раз. Оставалось лишь надеяться на то, что никаких неожиданностей, как в горах, не случится.       Вернувшись к отряду, Бильбо попытался изложить ситуацию, но, как и в прошлый раз, это было не так-то легко сделать – гномы, не переставая, его перебивали. Нахмурившись, взломщик молча посмотрел на Дубощита, прося утихомирить разбушевавшихся товарищей.       - Тихо! – прикрикнул на гномов Торин. – Дайте вы Бильбо хоть слово сказать.       - Спасибо, Торин, – улыбнулся мистер Бэггинс, отчего-то смутившись возникнувшей тишине, а, затем, не останавливаясь, выпалил:       - Орки близко скоро нас выследят я видел огромного медведя уверен Гэндальф нам потом всё объяснит а теперь советую бежать.       Закончив, мистер Бэггинс сделал глубокий вдох и возмущённо оглядел всю компанию.       - Ну и чего стоим? – также возмущённо вопросил он.       - Думаю, нам стоит прислушаться к нашему взломщику, – посмеиваясь в бороду, сказал Гэндальф. – Так что, господа гномы, бежим. Я знаю куда.       И они снова побежали. Где-то позади раздался устрашающий рёв, и Бильбо очень понадеялся, что они, как и в прошлый раз, успеют укрыться в доме Беорна. От самого Беорна. Звучит, конечно, странно, но что поделать. Да и вообще, как можно рассуждать о странности звучания чего-то в тот момент, когда пытаешься спасти свою жизнь? Неужели он настолько изменился за это время? Или это всё из-за так и не прошедшей эйфории после поцелуя? Как бы там ни было, мистер Бэггинс уже через несколько мгновений осознал, что не стоит задумываться над чем-то, когда стараешься спасти свою жизнь. Потому что есть вероятность споткнуться о корень дерева и удариться о него головой, потеряв сознание. Что и произошло с невнимательным хоббитом.

***

      Очнулся Бильбо уже в доме Беорна, ближе к вечеру. Осторожно открыв глаза, он осмотрелся вокруг и попытался встать, но чьи-то руки этому помешали.       - Не думаю, что вам сейчас стоит вставать, мистер взломщик, – раздался над ухом недовольный шёпот Торина.       - Ну и в чём я на этот раз провинился? – так же шёпотом спросил мистер Бэггинс, уютней устраиваясь в объятьях Дубощита.       - Угадай, – осторожно целуя шею своего хоббита, пробормотал тот. – Я очень за тебя испугался, Бильбо. Мне даже начинает казаться, что ты специально это делаешь.       - Зачем бы мне это делать? – прерывисто вздохнув, спросил взломщик.       - Чтобы привлечь моё внимание? – запустив ладонь под сюртучок Бильбо и мягко поглаживая его живот, прошептал Торин.       - Ты и так смотришь только на меня! - уверенно заявил Бильбо. Раньше он бы побоялся так откровенно заявлять Торину о таких вещах, но только не сейчас, когда горячая ладонь скользила по его коже, слегка царапая ее и приятно проминая.       - И откуда ты такой взялся на мою голову?! - задохнувшись, пробормотал король - и склонился к его шее, уже откровенно целуя и облизывая её.       Когда его зубы аккуратно прикусили кожу у основания горла, Бильбо вздохнул - и тут же зажал себе рот рукой. Не стоило будить товарищей и тем более привлекать внимание хозяина дома, бродившего, судя по звукам, за стеной.       Хоббит замер. Вскоре ему пришлось зажимать рот крепче, потому что пальцы Торина всё же добрались до его промежности и сейчас настойчиво гладили быстро твердеющую плоть.       - Развяжи штаны, - шепнул ему на ухо король. - У меня свободна только одна рука, второй я держу тебя.       - Так я же не убегу! - стискивая зубы, пошутил Бильбо - но всё-таки выполнил его просьбу.       Возбужденного члена коснулся прохладный воздух, и хоббит услышал в темноте тихий вздох гнома.       - Ты... ты просто... - Торин задохнулся, не найдя слов. Глаза его сверкали жутеньким красноватым блеском, но Бильбо не боялся. Было так чудесно чувствовать его ладони на своих бедрах, слышать тихий шелест одежды и горячее дыхание - а главное, множество поцелуев, злых, яростных, оставляющих на коже отметины. Очень желанная боль, переросшая в удовольствие сразу же после своего появления!       Когда король вобрал в рот головку его члена, лаская его и увлажняя, Бильбо уже почти кричал. Так хорошо ему ещё никогда не было - и он отдал бы всё на свете, только бы это продолжалось!       А затем подвижный язык коснулся его сжатого ануса.       - Расслабься, - проворчал Торин. Бильбо послушался, стараясь не думать о том, откуда король знает о том, как надо готовить мужчину к вторжению. У самого хоббита никак не получалось сосредоточиться, чтобы ответить на ласки, всё смывали волны сокрушающего удовольствия. Но, судя по всему, Торину это нравилось, вон как смеется тихонько и гладит небольшой ствол взломщика!       Убедившись, что Бильбо уже готов, король напоследок лизнул головку, истекающую солоноватой жидкостью, и вернулся к шее хоббита, безо всякой жалости оставляя засосы и синяки по всему золотистому горлу. Он придержал дергающиеся бедра мистера Бэггинса и рукой направил свой член к расширенному отверстию.       - Отныне, - едва слышно шепнул он в острое ушко, - я, и только я буду с тобой! И больше никто не посмеет тебя коснуться так!       - Да... - только и выдохнул бедный хоббит. У него уже не хватило сил на большее. Чувствовать головку члена Торина у самого входа и не иметь возможности податься к ней было пыткой!       Король улыбнулся и неспешно вошел, давая хоббиту привыкнуть. Бильбо прикусил губу и зажмурился, чувствуя, как на ресницах выступают слезы - не от боли, а от радости, что это происходит!       Гном подождал немного, а когда Бильбо нетерпеливо шевельнулся, начал двигаться - сначала медленно, входя совсем чуть-чуть, а потом, убедившись, что взломщику не больно, - глубже, с каждым движением касаясь членом простаты и вырывая у хоббита глухие стоны.       - Торин... - шептал Бильбо. Он не звал короля, просто произносил его имя - и гном сдерживался изо всех сил, чтобы не кончить от одного только этого слова, означавшего искреннюю и невероятно сильную любовь.       Они сорвались почти одновременно. Почувствовав, что взломщик задергался под ним и заелозил, потираясь членом о живот, Торин со стоном прижался к нему, чувствуя, как Бильбо трёт ладошкой свой член, и позволил себе пролиться в глубины тугих стеночек, с удовольствием погружая пульсирующий от напряжения член почти по самое основание в тело хоббита.

***

      Позже, лёжа в темноте и слушая дыхание спящего Торина, Бильбо никак не мог перестать счастливо улыбаться. Впервые за всё время он поверил в то, что действительно сможет изменить будущее и спасти королевскую семью, а также жизни тех, кто погиб в Битве Пяти Воинств. Впервые Бильбо Бэггинс чувствовал себя поистине счастливым и наполненным надеждой. Он всё ещё не был уверен, как именно собирается провернуть столь нелёгкое дельце, но не сомневался, что справится. Ведь Торин, его Торин, нуждается в нём.