Магдублика

Гракс Огнестрельный сидел в своем любимом углу личной оружейной комнаты и поедал боеприпасы. Не то, чтобы его полумеханическое тело в них остро нуждалось: в течение пары дней внутренний боезапас нарастет заново. Ему просто нравился сей процесс. Огромные челюсти мерно двигались, гильзы забавно скрипели на адамантиевых зубах облитератора, сминались и лопались, а порох внутри воспринимался измененными вкусовыми рецепторами как что-то сродни пряности. Рядом стояла десятилитровая канистра с прометием, из которой он периодически запивал свой завтрак. Патроны к стабберу закончились. Гракс выковырял когтем застрявший между зубами капсюль и потянулся за небольшим коробком с его любимыми зажигательными болтами. Но трапезу бесцеремонно прервали. В коридоре раздался шум, крики и треск электричества, и в открытых дверях появился Алоиз Карнольф в одной ночной рубашке, сопровождаемый двумя своими рабами. Волшебник был непривычно бледен, очень слаб и едва держался на ногах. Недавно пострадавшая глазница снова кровоточила. - Мэтр, Вам нельзя так резко вскакивать и бегать! – попытался воззвать к благоразумию хозяина один из рабов, - Вам может стать хуже. - Уважаемый Бартоломео запретил Вам колдовать, - спокойно добавил второй, крепкого телосложения мужчина, резво поднырнув под руку покачнувшегося волшебника и подхватив его, - а Вы даже собственного апотекария через болтер кидаете! - Барт мне не мамка! – Карнольф стряхнул с себя переживающую о его самочувствии прислугу и продолжил движение по направлению к сидящему в углу Граксу, пошатываясь и слегка задыхаясь. Такое поведение колдуна разозлило Огнестрельного. Прошло всего шесть недель после того, как розовый ублюдок Тазара окончательно лишил Алоиза зрения и вдобавок покалечил его магический резерв. Телесные увечья перестали беспокоить быстро: организм космодесантника зарастил рану буквально на следующий день. Правда, она иногда открывалась заново и кровоточила, вот как сейчас. Обладающий истинным – магическим – зрением Карнольф в зрении физическом почти не нуждался. Он даже обходился без бионики, которая могла перегореть из-за токов варпа, проходящих сквозь тело колдуна во время любого магического действия. А разрыв внутреннего сосуда силы восстанавливался очень медленно. Согласно расчетам самого волшебника, на полное его исцеление может уйти до года. - Ало-оиз! – сердито громыхнул Гракс, вставая и шагая навстречу своему волшебнику, - Ты что здесь забыл? Услышав тягучий и басовитый голос Огнестрельного, Карнольф остановился и попытался отдышаться, позволив рабам подхватить его под руки. - Лорд Гракс, - хрипло выдохнул он, - у меня было видение. «Фауст», Дети Мглы, Мэдлор… - Это отголосок тра-авмы, - перебил его облитератор, - тебе приснился кошмар, иди в свои покои и ляг. Я отправлю к тебе Бартоломео, пусть перевяжет… - Дослушайте! – рыкнул Алоиз, - «Фауст» сгорел, там толпа людей погибла. Мэдлор мертв. Мне надо попасть на останки корабля. - И как ты планируешь это сделать? Мы менять курс не бу-удем. - Через варп-портал схожу, - волшебник облокотился о стеллаж с ящиками взрывчатки, едва не придавив вовремя выскочившего из-под его руки раба. - Ты сдурел?! – почти в полную мощь своей облитераторской глотки вознегодовал Гракс, заставив рабов испуганно пригнуться, - Ты слаб как… как… даже сравнить не с чем! И вот ты собираешься открывать порта-ал? Ты в зеркало себя ви-идел? - Не видел. Я слеп как летучая мышь, - обиженно подчеркнул очевидное Карнольф, - если Вы вдруг забыли. - Ах да. Прости. Не поду-умал. Тебе все равно там делать нечего. Дался тебе сгоревший остов «Фауста»! - Там не все сгорело, - попытался объяснить Алоиз, - некоторые очень ценные вещи могли уцелеть… - Я сейчас Бартоломео вызову! – подобно взлетающему «громовому ястребу» взревел Гракс, - Пусть привяжет тебя к койке и вкатит тебе транквилизаторов. Ты мне нужен живым. И боеспосо-обным. - Бартоломео уже здесь, - в оружейную быстрым шагом вошел апотекарий в сопровождении двоих разорителей. - А тебя-то каким варпом принесло? – тихо, но с негодованием в голосе спросил Алоиз. - Меня парни вызвали, как только почтенный мэтр сорвался с кровати и побежал. Алоиз, тебе нельзя бегать, - назидательно произнес он, - твое здоровье слишком зависимо от состояния твоего резерва. Я уже говорил, что твоя сила… - Да знаю, знаю! В пробитом сосуде сила не задерживается и вот это вот все! – раздраженно ответил Карнольф, - Ну хватит уже со мной нянчиться как с неофитом, Барт! От того, что я праздно валяюсь в своей келье, мне легче не становится. - Марш ко мне в апотекарион. Твоя глазница опять кровоточит. - Спасибо, капеллан Ясенболт, - огрызнулся волшебник, - будто я без тебя не чувствую. - Без меня и лекарств ты будешь восстанавливаться еще год, - безразличным тоном отозвался Барт и обернулся к разорителям: - уважаемого мэтра – за мной. Не захочет идти сам – отнесите. Над Алоизом нависли две рогатых бронированных туши в черно-желтую полоску, и волшебник понял, что сопротивление бессмысленно и бесполезно. Он сейчас действительно в весьма плачевном состоянии, и явно не сможет раздавать молнии направо и налево. Но не в столь плачевном, как было сразу после ранения. И явно не все так плохо, чтобы Гракс не отпустил его на сгоревший корабль. Сам хозяин «Огненного шторма» посмотрел вслед удаляющимся разорителям. Если «Фауст» действительно сгорел – это плохо. Жаль удалых парней, с которыми можно было весело поторговаться за что-нибудь полезное, и которые так выручили Огнестрельного с техникой. С другой стороны, кто-то точно должен был успеть эвакуироваться. Как минимум Тазар и капитаны. Мэдлор – туда ему и дорога. Ни капельки не жалко. Облитератор не верил, что один из последних Корвидов, пусть побитый и слабый, ошибся в своем видении. Он мог ошибиться насчет кого угодно, но только не в отношении своего друга. Пусть они и поссорились несколько веков назад. Он знал, что так будет. Знал, что на «Фаусте» его ждут унижение и боль, но все равно отправился с Граксом в надежде на то, что будущее можно изменить. Всегда есть вероятность в каких-то несчастных полтора процента величиной, что что-то пойдет не по плану Архитектора Судеб. Но это оказался не тот случай. Алоиз позволил разорителям отвести его в апотекарион, где Бартоломео, читая очередную нотацию о вреде колдовства в данный конкретный момент времени, наложил ему повязку. Глазница сильно болела, вместе со всей правой половиной головы. - Если еще раз начнет кровоточить, я ее тебе скобами забью, - пригрозил апотекарий. - Спасибо, не надо. Мне хватит одного шрама на лице, - Алоиз пошевелил бровями. Повязка сильно тянула кожу, но с этим неудобством можно было смириться. - Значит, меньше шевели бровью и своим магическим резервом. Прости, хирургического клея не награбили. Отведите его в келью, и следите, чтобы до обеда дальше санузла не выходил, - распорядился Бартоломео, - узнаю, что ты снова бегаешь, Алоиз, и я тебя таки примотаю цепью к койке. Честное-железное. Оказавшись запертым в келье, Алоиз ощупью добрался до шкафа с эликсирами. Отставной Корвид знал, что с большой вероятностью распрощается и с физическим зрением, и с целостностью резерва, и заранее подготовился на этот случай. Пальцы нашарили два прямоугольных флакончика, связанных между собой шнуром. Содержимое первого стояло в шкафу на всякий случай, просто потому, что случай бывает всякий. Эликсир с длинным и сложным названием (которое даже зануда Карнольф ленился полностью произносить), а в быту просто «заклейка», временно затягивал пробитие магического резерва и останавливал утечку силы. Это средство скорой помощи и последнего шанса было крайней мерой. Оно помогало выжить в критической ситуации, но имело огромное количество побочных эффектов. Во втором флаконе был обычный энергетический эликсир, без которого некоторые вещи не получались даже у волшебников уровня Алоиза. В голове стучала только фраза, услышанная во сне: «в последнем пристанище друга и врага своего прими судьбу свою, ибо ты и он – части Великого Плана». Карнольф отдаленно догадывался, что это значит. Когда они с Мэдлором поссорились, подрались и сожгли библиотеку Нефера, Алоиз дал клятву Повелителю Перемен, что убьет того, кого раньше имел неосторожность называть другом. И не смог. Мэдлора убил кто-то более злой и расторопный. Хотя, кто может ненавидеть сильнее, чем волшебник, чья репутация была безнадежно испорчена длинным языком сына Фулгрима? «Заклейка» на вкус была мерзкой. Волшебник поморщился и внутренне обрадовался, что объем проглоченного эликсира не превышает стакана. Почти сразу же по телу разлилось контрастирующее с ощущениями во рту приятное тепло, а внутренний взор уловил стремительно затягивающуюся брешь в сосуде силы. Энергетический эликсир был чуть менее противным. У него была только одна особенность: жуткая усталость после окончания действия. Но Алоиз был готов и к этому. Он знал, на что идет, и зачем это делает. Волшебника перестало качать, и он смог влезть в псевдомускулы. Рабов рядом не оказалось, но это было и к лучшему. Оставленные в углу кельи темно-синие доспехи взлетели и быстро застегнулись на теле Алоиза. Он вообще пренебрегал помощью смертных рабов с тех пор, как освоил телекинез на уровне достаточном, чтобы поднять предмет весом в пару сотен килограмм. А позже еще и доспехи заколдовал. Теперь магдублика. Двойник получился бледным, но сейчас тратить ограниченный запас энергии еще и на материального двойника было бы расточительством. - Будь здесь, - негромко приказал Карнольф, - постучат – не открывай, скажи, что у тебя болит голова, и ты хочешь спать. Займись, чем хочешь, только не выходи. Я скоро вернусь. Двойник молча кивнул и уселся за стол. Алоиз взял из угла второй посох – витой и покрытый рунами черный металлический стержень без навершия, чуть менее мощный, чем тот, что испортил Мэдлор, и подхватил со спинки стула пустой походный вещмешок. С тихим шипением сомкнулись печати рогатого шлема с горжетом. - Пора на охоту за артефактами. Впрочем, найти следовало не только артефакты. Вывалившись из портала, Карнольф очутился в невесомости. Его окружали черные от копоти стены и плавающие в пространстве останки уже неопознаваемых предметов. Корабль сгорел полностью, и генераторы искусственной гравитации на палубах тоже вышли из строя. В некоторых местах внутренняя обшивка оплавилась и потекла. Волшебник толкнулся от потолка и активировал магниты в сабатонах брони, сразу же прилипнув ногами к полу. Он шел по коридору в сторону, куда его вело магическое чутье. Значит, действительно какие-то артефакты уцелели. Свечение исходило снизу и спереди. Артефакт находился на нижней палубе, и следовало найти спуск более безопасный, чем шахта лифта, которая тоже, скорее всего, сгорела и завалилась. Алоиз увидел дыру в полу, в которую без труда пролез бы космодесантник. Артефакт висел где-то под ней, на нижнем уровне. Включив реактивный ранец, он скользнул вниз. В углу, откуда исходило свечение, висела куча сбившегося туда мелкого мусора. Алоиз побоялся совать туда руку и пошевелил обломки посохом. И каково же было его удивление, когда из кучи почерневших осколков металла, кости и камня появилась облезлая и обгоревшая рукоять меча Мэдлора. Того самого, которым он выбил левый глаз Алоиза. Металл был бесповоротно испорчен, но камень уцелел. Отломав яблоко от рукояти, волшебник спрятал его в вещмешок. Карнольф закрыл бы глаза, если бы они у него остались. Все говорило о том, что Мэдлор погиб здесь. Тело, скорее всего, сгорело во время пожара. Неожиданно внутренний взор увидел коробку. Коробчатая энергетическая структура из фиолетовой решетки находилась несколькими уровнями выше. «Храм», - подумал волшебник, - «здесь должен быть храм Хаоса. И судя по свету, туда огонь не добрался!» Выбравшись из шахты лифта, Алоиз Карнольф оказался у двери в храм. Действительно, здесь ничего не горело, но гравитация все равно не работала. - Было бы странно, если бы ты не защитился, Мэд. Ты, может, и безумный торчок, но точно не дурак. Вскрыв ослабевшее без подпитки охранное заклинание, волшебник выбил двери и попал внутрь. Он шел на свет, которого, как выяснилось, было несколько источников. Один находился в спальне покойного колдуна. Там обнаружился целый ящик расходников вроде черных свечей с прахом какого-то имперского святого (имя на бирке слепой волшебник не смог прочесть по естественным причинам), зубов и когтей тварей со всех концов Империума и с половины рынков Ока Ужаса, заколдованного мела для нанесения ритуальных рисунков на камень и освященных татуировочных чернил. - Нехило однако, запасливый ты хрен. Содержимое тумбы в углу храма Карнольф тоже сгреб, не особо разбираясь, что это и для чего использовалось. Все равно инструментарий придется мыть, чистить и переосвящать. Мэд никогда не пользовался плохим инвентарем, тут ему стоило отдать должное. Всякую ерунду вроде накопителей и проводников Алоиз оставил: своего хлама хватает, а вещмешок не резиновый. Книги тоже были не особо интересны. Все это Карнольф уже знал, а часть из них сам отдал Мэдлору… в лучшие годы их, прости Тысячеликий, дружбы. Резерв едва ощутимо, но неприятно зашевелился. Действие «заклейки» подходило к концу. Он уже собрался создать портал на «Огненный шторм», когда… - Алоиз Карнольф? – позвали сзади голосом, который не принадлежал смертному человеку. Волшебник обернулся. Перед ним парил демон явно из числа детей Архитектора Судеб. Синий, с переливающейся всеми цветами радуги пленкой на коже, пастью во всю морду и десятком мерцающих глаз, он плыл в невесомости на расстоянии пары метров. Форма тела демона, степень человекообразности и количество его конечностей угадывались плохо за окружавшим его маревом. - Да, это я, - Карнольф постарался унять нарастающее беспокойство. - Алоиз, - демон широко улыбнулся клыкастой пастью, - ты заслужил проклятие Архитектора Судеб. Ты дал Ему клятву, не выполнил ее, и уже не сможешь. Выслушай же свое проклятие здесь, в последнем пристанище своего друга и врага. - Я знаю, - выдохнул волшебник, - и готов его принять. - Тебе предстоит познать неведомый ранее спектр чувств, эмоций и ощущений, - заурчал демон, - страшных, незнакомых, неподвластных разуму и чуждых тебе. Чудовище сделало многозначительную паузу. - Это все? – с недоверием спросил Алоиз. - Нет. Эти чувства толкнут тебя на необдуманные поступки, принесут боль и страдания. Ты будешь гореть, тонуть, висеть, бояться, ждать и догонять, умирать и рождаться заново. - Когда это должно произойти? - Проклятие само постучит в твою дверь в назначенный час и позовет с собой. Не раньше и не позже, - ответил демон. - От него можно будет откупиться или избавиться? - Можно, - демон кивнул, - откупиться. - Чем? - Принеси Тысячеликому Отцу душу своего друга, которого ты поклялся убить и не смог. Отлично. Извращенец Мэдлор еще при жизни продал душу Слаанешу. Во Дворец Наслаждений смертному, пусть волшебнику и бывшему предсказателю культа Корвидов, в одиночку не попасть. Нужное количество желающих за деньги сгинуть где-то в садах вокруг Дворца Алоиз не соберет. И воровать у Слаанеша, чтобы отдать Тзинчу – затея рискованная. Откупиться он уже не сможет. - А избавиться? Внутри стало горячо, а пальцы на руках и ногах начали холодеть и отниматься. Телепортироваться домой нужно было прямо сейчас, но куда его уже отпустят? Демонический гонец скорее сгубит Алоиза здесь, чем позволит сбежать, не дослушав послание Повелителя Перемен. - О, боюсь, что нет, это навсегда. Все зависит от того, как ты встретишь это проклятие, когда оно за тобой придет. Тысячеликий даст тебе то, что поможет не обознаться и встретить его как должно. Маленький подарок, за который ты ничего не будешь должен. - Я рад. Так это будет человек? – Алоиз был готов запаниковать, - Человек принесет мне все эти несчастья? - И да, и нет, - ответил демон. - Это как? – удивился Карнольф, чувствуя, что «заклейка» уже прекратила действовать и резерв понемногу вытекает. - Это две руки, две ноги и голова, смертный дурак, - фыркнул зубастый собеседник, - когда-то был человеком, теперь уже нет. - А пол, возраст? Это будет мужчина, женщина, старик или ребенок? Имя у него есть, в конце концов? - Ты глупый и не в меру любопытный смертный. Такого я тебе сказать не могу. Жди, твое проклятие за тобой придет. Оно позовет тебя с собой, и попробуй только не пойти. - Это все?! – уже не пытаясь скрыть панику, крикнул Алоиз. - Да, смертный, это все. И раньше, чем в назначенный час, оно не придет, помни об этом. - Сп-пасибо, я понял. Волшебник попытался сосредоточиться и открыть портал, но сила утекала слишком быстро, нарушала концентрацию, и ничего не получалось. Сердца заколотились быстрее, он почувствовал, что опять задыхается. Мелькнула мысль, что вся эта вылазка была большой ошибкой. «Что делать, варп возьми, что делать?!» - Алоиз испугался. Умирать не хотелось, еще и там, где убили Мэда. Еще и когда Гракс и Бартоломео запретили даже келью покидать. Еще и с целым мешком ценного инструмента. - Смертный, что случилось? – демон подплыл ближе, сверкая клыками, - Не можешь попасть обратно? - Могу, - солгал Карнольф. - А мне кажется, не можешь. Расслабься, я помогу тебе. Вот тут Алоиз испугался и запаниковал по-настоящему. Он готов был на что угодно, даже сдохнуть здесь и сейчас, лишь бы к нему не прикасался нерожденный. Сознание потянулось к оставленной в келье магдублике. Глубокий вдох, последние крохи энергии выгорают, рывок… Карнольфа с грохотом опрокинуло на спину вместе со стулом, на котором сидел двойник. Он стащил с себя шлем и закашлял. Голова сильно кружилась, перед несуществующими глазами внутреннего взора ползли радужные мошки. Из носа потекла кровь. Правая половина головы снова раскалывалась, глазница пульсировала и невыносимо болела. «Жив. Я жив. Фраг с ней, с добычей. Задницу свою оттуда вытащил, убедился, что магдублика работает даже так – и то хорошо…» Над головой что-то засветилось и появилось окно в варп, из которого выглядывал его недавний зубастый собеседник. - Невежливо убегать, не прощаясь, и оставлять свои копии, смертный. Я бы не дал тебе сдохнуть, - он улыбнулся, - ты – часть плана Архитектора Судеб. Важная часть. Понял? - Понял, - с облегчением выдохнул Алоиз. - И барахло свое забери. На голову волшебнику упал вещмешок с награбленным. Свечение пропало – портал закрылся. - Спасибо, фраг, - он сбросил с себя мешок и сел. На стаскивание доспехов вручную ушел почти час. Алоиз, казалось, ослаб еще сильнее. Кое-как затолкав броню на место, а мешок с вещами Мэдлора – под кровать, он влез в ночную рубашку и тяжело увалился сверху. Волшебника трясло и морозило, пальцы потеряли всяческую чувствительность и замерзли. «Кажется, я таки подыхаю. Лишь бы только кто-то из дуболомов под дверью додумался сейчас постучать или позвать Барта», - думал Карнольф, мелко дрожа и проваливаясь в беспамятство. Пришел в себя он уже в апотекарионе, примотанный к койке толстой цепью. - Ба-а-арт! – хрипло позвал Алоиз. Голова все еще болела. В глазнице отчетливо ощущался пульс… и что-то лишнее. - О, проснулся! Я же запретил тебе колдовать! – в поле магического зрения колдуна появилась проекция негодующего Бартоломео, - Вот чем мне тебя вразумить, а, Алоиз? Может, клизму тебе десятилитровую поставить? - С прометием. И поджечь, пожалуйста, - Алоиз попытался сделать морду кирпичом и изобразить, что угрозы апотекария его ни капли не пугают. - Вот что ты пытался сделать? Придурок старый! Какую часть слова «нельзя» ты не понял?! Поговорил бы с ним кто-то другой в таком тоне – стал бы кучкой пепла в сабатонах. Но это было в лучшие времена. - Ты забил мне глаз скобами? – прервал поток апотекарского негодования Карнольф. - Нет, пока просто перевязку сделал, - ответил Бартоломео, - у тебя там какие-то… изменения. Веки регенерируют. - Что за лекарства ты мне вкатал, изверг? Оно болит просто ужасно! Сделай что-нибудь, чтобы болеть перестало! Казалось, где-то в черепе что-то взорвалось, и мозг волшебника рассыпался яркими кровавыми брызгами. Он зарычал от сильной боли, и начал бы грызть подушку, если бы смог перевернуться. Апотекарий подошел ближе и склонился над Алоизом. - Опять кровоточит… стоп, а что это повязка дыбом? Ты ее трогал? - Как, варп возьми?! – рявкнул Алоиз, - Я привязан! Сними эту гребаную повязку сейчас же! Мне больно! Бартоломео осторожно снял повязку, и тут же резко отшатнулся. Глазница Карнольфа восстановилась полностью. Веки, ресницы, даже татуировка сохранилась. И под веками что-то было. Алоиз застонал сквозь зубы и открыл глаз. На Барта смотрел глаз, живой и здоровый, с крупной ярко-голубой радужкой и вертикальным зрачком. - Алоиз, ты меня видишь? – он провел ладонью перед лицом волшебника. - Я буду признателен, если ты уберешь руки от моего лица и перестанешь ими махать. Вижу, размыто, но вижу. И мне все еще больно. - Варп возьми, Алоиз, я чуть не обделался, - Бартоломео отправил грязную повязку в утилизатор. - Я сам чуть не обделался, - сообщил волшебник, - дай мне обезболивающих, и я лягу спать. В зеркало посмотрюсь позже. - Так значит, ты пытался наколдовать себе новый глаз, и это результат? - Можно и так сказать, - ответил Алоиз. Не скажет же он, что это тот самый «маленький подарок» Тзинча!