Магдублика

Алоиз стоял у зеркала в санузле с опасной бритвой в руке. С той стороны на него смотрела собственная недовольная физиономия, наполовину в мыле. В такие моменты он завидовал идеальным лицам Детей Императора. Больше, чем надобность через день скрести лицо острой железякой, Карнольф не любил только собственную щетину, поседевшую неравномерными пятнами, еще и с рыжиной. А еще ту архаичную электробритву, которой приходилось пользоваться из-за страха вслепую сделать себе улыбку до ушей. За неделю пребывания в апотекарионе под почти круглосуточным присмотром Бартоломео на лице волшебника отросла ненавистная седеющая черно-рыжая шерсть, и с этим срочно надо было что-то сделать. Хвала Тзинчу, руки прекратили дрожать, и располосовать себе лицо бритвой Алоиз больше не рисковал. «Подарок» не только вернул физическое зрение, а почти полностью заткнул собой пробоину в сосуде силы. После шести недель полной слепоты снова видеть было непривычно, но легко и приятно. Надобность ориентироваться исключительно на внутренний взор и чужие голоса отпала. Волшебник чувствовал себя гораздо лучше. Угнетало только ожидание, когда же на него должно свалиться это самое проклятие. Века назад он точно так же стоял у зеркала у себя дома в Новой Тизке и брился. Внезапно зеркало заволокло дымом изнутри, и вместо отражения появилось улыбающееся лицо его друга – колдуна Слаанеша, Мэдлора Орсини. - Ну и рожа у тебя, Ал, - не здороваясь, в своей обычной нахально-беспардонной манере начал он, - куда это ты так намываешься? - И тебе привет, извращенец, - пробурчал Алоиз, которого отвлекли от неприятной процедуры, - мои походы – не твое дело. Исчезни отсюда и дай мне побриться. - Значит, собираешься, - заключил колдун. - Собираюсь. Освободи зеркало. - Нелюдимый и заносчивый Ал наконец-то решился на женщину? – Мэдлор ехидно вздернул бровь. - Какая женщина, ты о чем? – закатил глаза Карнольф, - Сегодня в библиотеке у Нефера будет собрание ковена магов, меня пригласили там выступить. - Значит, женщина! – улыбка Мэдлора стала шире, - Неужели, леди Аманда? Я знал, что рано или поздно… - Да заткнись и исчезни уже, - фыркнул волшебник, - задолбал! Пока нормальные колдуны читают книги и ищут знания, ты шляешься по притонам да по кабакам! Никакой пользы нет ни от выпивки и баб, ни от твоего трындежа на эту тему. - Зря. Очень зря. Ты зануда, Ал. Зануда и хамло. - О, знал бы ты, каким хамлом я могу быть… - Так сделай с этим уже что-нибудь! Сходи проветрись! Алоиз сложил руки на груди и поднял бритву: - Ты зачем-то пришел. Говори, что надо, и проваливай из моего зеркала. - Книжки мои верни. Я их пообещал одной юной особе, - глаза Мэдлора игриво заблестели, - решившей посвятить себя служению Темному Принцу. - Тебе их принесут, - ответил Алоиз, - приведу себя в порядок и отправлю слугу к тебе. - Кстати, у тебя-то как успехи? – Мэд замер в ожидании каких-то откровений. - Никак. Я решил, что это не для меня. - Что значит не для тебя? – удивился колдун, - Мужчина ты или нет? - Я – волшебник Повелителя Перемен. И мне не нужно регулярно кому-то присовывать для поддержания ментальной мощи. Мэд уже давненько ездил Карнольфу по ушам с идеей соблазнения хоть какой-нибудь волшебницы или ведьмы. Дескать, во время совокупления происходит обмен энергией, раскачка резервов и много еще чего интересного и полезного. Алоиз каждый раз отнекивался, съезжал с этой темы или открыто хамил и огрызался. Может, колдунам Той, Что Жаждет секс действительно как-то помогал в их магии, а волшебнику Тысячеликого этот процесс казался просто праздным и весьма утомительным времяпровождением с минимальным выхлопом пользы. Вероятно, Алоиз и мог бы думать иначе, если бы однажды не поддался на уговоры Мэдлора и не попробовал. Друг снабдил его целой стопкой древних трактатов о техниках и практиках, и стимуляторами с напутствием «будешь волноваться – прими, и все получится». Ничего хорошего из этого не вышло. Любопытство закончилось покрытой псионическим инеем спальней и промерзшей насквозь женщиной. Мэдлор только посмеялся и сказал, что в первый раз это у всех псайкеров так, и у него тоже так было, и просто надо продолжать пробовать. А еще что будь баба псайкершей – такого бы не случилось. И выдал целую гору особо ценных напутствий, которые Алоиз благополучно пропустил мимо ушей. Какая прелесть в нахождении в нелепой позе и щекотных, но едва ли приятных ощущениях – он так и не понял, и восхищения Мэда не разделил. - Какой же ты зануда, - как обычно выдал друг. - А ты – поганый извращенец, Мэд Так они и общались: при помощи взаимных шпилек и грубостей, иногда угрожая друг друга дезинтегрировать или расщепить на варп и грязные портянки. Алоиз и Мэдлор познакомились в той самой библиотеке Нефера, в общедоступной секции. Что делал тусовщик, торчок и гуляка Орсини в библиотеке, как туда забрел – одному Слаанешу известно. Шел в бордель и заблудился, не иначе. В тот миг Карнольфу именно так и показалось. Почему вдруг солидный волшебник, пользующийся авторитетом у коллег, завязал дружбу именно с самовлюбленным, наркозависимым и не особо успешным колдуном-извращенцем? Все просто. Мэдлор обладал бешеной, разящей наповал аурой соблазна и очарования. Карнольфу было сложно находиться рядом с ним без амулетов против внушения, и он даже думать не хотел о том, какого могущества добился бы Мэд, не подсядь он на амброзию и прочую дурь. Он был настолько безбашенным, что относительно него нельзя было построить ни одного точного предсказания: даже у Корвида это не получилось. Алоиз задумал попасть в несколько библиотек поменьше, чтобы украсть оттуда ряд древних текстов. И подельник с подобным свойством стал огромным подспорьем. Они чистили библиотеки по всему сектору одну за другой. Пока Мэдлор отвлекал охрану, подкатывал к библиотекаршам и уговаривал пропустить его внутрь, Алоиз без проблем заходил туда, где стояли самострелы, ловушки на обладателей мороков и вредоносных артефактов, обезвреживал их и брал все, что хотел. Когда они уходили, выяснялось, что все пикт-камеры в помещении разом отказали, и никто и вспомнить не мог, что случилось и куда делись ценные фолианты. К тому же, не все волшебники так богаты, как Нефер, и не все артефакты и книги свободно продаются – зачастую украсть проще и дешевле. Он честно предложил Мэдлору деньги, артефакты или дубликаты украденных книг, но тот отказался, сказав, что делает это ради азарта и адреналина. Впрочем, он никогда не отказывался от подарков вроде особо чистых стимуляторов, пакетика пыльцы варпа или красивых рабынь. Проблема появилась там, откуда Алоиз ее не ждал. Если он воспринимал Мэдлора как хоть и дружелюбного, но временного и не очень надежного помощника, то сам Мэдлор, похоже, считал Карнольфа другом, и избрал его следующим объектом домогательств – таким себе обладателем холодного ума и каменного сердца, добиться благосклонности которого для слуги Слаанеша стало бы почетным деянием. Стоило однажды расслабиться, и Мэдлор, пользуясь своим убойным очарованием, уговорил Алоиза попробовать веществ из своего запаса. Кто бы знал, что это были за вещества. Тут отставной Корвид допустил ошибку, не приняв во внимание невозможность точно предвидеть события. Они о чем-то разговаривали, смеялись, а потом… а потом Алоиз резко протрезвел. Похоже, Мэдлор в одностороннем порядке решил перевести их «дружеские» отношения в разряд иных, более тесных, и Карнольф очутился в крепких объятиях раньше, чем до опьяненного сознания дошло, что вообще происходит. Он вовремя успел отвернуться, и поцелуй Мэдлора пришелся в шею. В панике активировав все артефакты-накопители на теле, Алоиз сбросил с себя Мэдлора, освободился и нырнул в варп-портал домой. Позже Мэдлор извинился перед ним, пообещал оставить все попытки добиться взаимности такого плана. Но обиду на Карнольфа затаил. «А потом я узнал, что у него проблемы ниже пояса из-за веществ, а я был нужен, чтобы их решить», - думал Алоиз, плавно проводя бритвой по коже, - «просто материал для ритуала: сильный, мощный, почти нетронутый. Обменять меня Слаанешу на стоящий член вздумал, извращенец». Из воспоминаний волшебника выдернул стук в дверь санузла. Алоиз едва не порезался и громко выругался. - Мэтр, Вы в порядке? – спросил из-за двери тонкий человеческий голосок. - В полном! - рявкнул Карнольф, -Я кому-то срочно нужен, что меня с очка снимают? И тут он вспомнил про проклятие, которое должно стучать в дверь. Внутренний взор показал мальчишку-раба. Он явно не подходил под описание «был человеком, теперь уже нет», и волшебник расслабился. - Лорд Гракс хотел Вас видеть. - Вижу, тебе заметно полегча-ало, - Гракс Огнестрельный сидел на полу оружейной комнаты, положив ладонь на стол, а двое еретехов перебирали его комби-болтер, не снимая пушку с лапищи облитератора. - Да, лорд, я хорошо себя чувствую, - Карнольф коротко поклонился. - Твой Бог благосклонен к тебе-е, - прогудел Гракс, - твое колдовство удалось, и Он вернул тебе хотя бы половину зрения. - Я долго и скучно Его уговаривал, - Алоиз сложил руки на груди, - Вы хотели, чтобы я что-то сделал? - Хочу знать, что случилось с Тазаром. Жив или нет, чем занима-ается. - Хорошо, я узнаю. От Вас ему что-то передать, если он жив? - Не надо. - Еще что-нибудь, лорд? - Да. Возьми себе ученика. Выбери способного сам и обучи, - Гракс урчал размеренно и спокойно, как танковый двигатель на небольшой скорости, - если кто-то вроде Мэдлора убьет тебя, я не хочу остаться совсем без колдуна. Спорить с господином было просто бесполезно. Потому что в этой ситуации он был прав. Запершись в своей келье, Алоиз разбирал вещи Мэдлора, украденные с «Фауста». «Покойнику это все равно уже не понадобится», - думал он, перебирая расходники, - «а если демоническая тварь кинула в меня мешком, значит, среди этих вещей есть что-то очень важное. И оно должно остаться у меня». Инструменты действительно были красивыми и качественными. Мэдлор никогда на них не экономил. На самом дне вещмешка валялось то самое яблоко от меча. Камень не только уцелел, а даже не треснул. «Этот клинок был у Мэдлора столько, сколько мы знакомы, и мы ни разу вместе не вступали в бой до того, как поссорились», - вспомнил Карнольф, - «этот гад называл меня другом, а всех свойств этой штуки не показал… может, именно поэтому? Потому что решил все наперед и знал, что рано или поздно ему придется со мной разобраться? Интересно, камень без клинка будет работать?» В памяти сам собой всплыл день, когда сгорела библиотека Нефера. Доклады закончились, и уважаемый мэтр Нефер – тоже представитель вымирающего культа Корвидов, один из богатейших и самых могущественных волшебников Новой Тизки – пригласил всех собравшихся в салон. Эта часть мероприятия не была обязательной, но остаться хотя бы на полчаса было нужно, чтобы остальные маги и колдуны не считали Алоиза совсем уж невежливым хамом. Сегодня он рассказывал о магдублике и своем к ней усовершенствовании – создании осязаемого двойника. О существовании и работе этого заклинания знали все присутствующие. А вот силы на быстрое создание двойника, не распадающегося за две минуты, даже здесь были не у всех. К слову, Нефер тоже рассказывал о магдублике, но в аспекте создания нескольких двойников. Волшебников собралось не слишком много – человек двадцать больших магических шишек. Алоиз как раз разговаривал с коллегами о материальных копиях неживых предметов, когда… - Привет, Ал, - Мэдлор в парадном костюме улыбался своей идеальной улыбкой. Из-под плаща выглядывало яблоко меча с крупным сапфиром. «Вот так смотришь на него – вроде человек нормальный. А потом ка-ак пёрднет!» - подумал Алоиз - А ты как сюда попал, еще и с оружием? Это закрытое мероприятие. - Все большие библиотеки и дорогие бордели одинаковы: называешь имя постоянного клиента, который тебя пригласил, и тебя пускают внутрь, - пожал плечами Мэдлор. - И чье имя ты назвал? – поднял бровь Алоиз. - Твое, конечно же. - Спасибо, Мэд, - сквозь зубы процедил Карнольф, - веди себя прилично, пожалуйста. Не позорь меня. Ответив на все вопросы желающих поговорить о магдублике, Алоиз начал собираться домой. Там лежал недописанный магический труд, требующий срочной доработки: по ходу мероприятия у Алоиза возникла пара идей. А еще волшебник желал как можно скорее оказаться подальше ото всех сцен, кафедр, людей, демонстрационных площадок, и главное – от Мэдлора. А еще от не очень молодой ведьмы леди Аманды, которая была неравнодушна к Карнольфу… то есть, к его магическим секретам и содержимому его лаборатории. - Ты уже уходишь? Так рано? За спиной Алоиза стояла леди Аманда. Та самая, которой он старательно избегал каждый раз, когда они оказывались на одном мероприятии. Помимо раздражающих набивательств к нему домой и подозрения в том, что последние две попытки взломать охранный контур лаборатории – ее рук дело, Алоиз испытывал к ней необъяснимое физиологическое отвращение. - Да, уже, - он накинул плащ. - Чего так? Тебе скучно? – она сочувственно улыбнулась. - Рукописи сами себя не закончат, - Карнольф застегнул под горжетом крупную фибулу с зеленым кристаллом, удерживающую плащ, - пойду, попрощаюсь с уважаемым Нефером. Он уже раздал почти все прощальные рукопожатия, когда с другого конца зала раздалось характерное наркоманское ржание Мэдлора, уже нанюхавшегося амброзии. Колдун ржал так громко, что все обернулись к нему. - Брось, милая Аманда, - смеясь, говорил он, - тебе никогда не растопить его ледяного сердца. Зануда Алоиз настолько самовлюблен и заносчив, что возбудить его могут только собственное отражение в зеркале и некоторые очень редкие книги, которых у тебя нет. Я бы решил, что он престарелый девственник, если бы не знал, что он регулярно трахает свою магдублику, которой сегодня хвастался. Тут уже заржали все, кто это слышал. Алоизу стоило огромных усилий удержаться и не испепелить друга на месте. Обдолбанный Мэдлор опять вываливал на неподготовленных слушателей свои больные фантазии – в этот раз разрушительные для его, Алоиза Карнольфа, репутации. Из уст единственного друга этот бред даже звучал правдоподобно. Еще и после демонстрации материального осязаемого двойника. Сорвись Алоиз сейчас… и все поверят Мэдлору. - Ты это говоришь, - он шагнул на середину зала, - в отместку за то, что я тебе не дал, когда ты на меня вешался? Мэдлор опешил, остальные замолчали и на всякий случай отошли на шаг назад. Аманда, стоявшая рядом с колдуном, удивленно на него вытаращилась. - А еще от зависти: ты-то свою магдублику отыметь не можешь, потому что создать ее силёнок не хватает, - с нахальной улыбкой продолжал Карнольф, - в отличие от тебя, Мэд, я натурал, и подобными вещами не увлекаюсь. Вот тут Мэдлор и схватился за меч. А потом по вине обоих сгорела библиотека. Алоиз не раз задумывался, почему окружающие маги не накинулись на него и не оглушили каким-то мощным заклинанием. Их ведь было два десятка. Женская часть ковена – ну ладно, все бабы пугливы и с них спрос маленький. А остальные? «Если бы это была спланированная ковеном акция по выдворению меня, я бы это предвидел», - думал Алоиз, - «хотя, все, до чего дотягивались шаловливые ручонки Мэда, разом теряло возможность быть достоверно предсказанным. Может, большинство просто поддалось его очарованию». Он много раз пытался найти оправдания себе или другим волшебникам. Он защищался. У них на всю толпу не было ни одного амулета от внушения. То есть, единственный был у Алоиза, который очень не хотел, чтобы Аманда все-таки на него насела. Этой общеколдунской безалаберности оправдания не было. Среди украденных с «Фауста» вещей была большая серебряная чаша. Старая и потертая, в нескольких местах покрытая темной, уже зеленеющей патиной, она все же хорошо сохранилась. Собственной магической силы предмет не имел, и, похоже, питался от силы колдуна. Под бортиком бежала строка ровных, награвированных от руки механическим гравером рун. Алоиз знал этот язык и довольно быстро перевел ее на высокий готик. Сила в крови, кровь в воде, вода в чаше, чаша в руках смотрящего, а правда – в глазах его. «Игла в яйце, яйцо в утке, утка в рунке, рунка в варпе, весь варп в шоке», - подумал Алоиз, - «любили же предки писать загадками!» Вызвав по воксу рабов, волшебник приказал принести ему чистой питьевой воды. А сам задумался над тем, как работает этот инструмент. В отличие от остальных кинжалов, курильниц и прочего начищенного и имевшего вид почти нового инвентаря (невзирая на все недостатки, Мэдлор был большим аккуратистом, не в пример вечно занятому Карнольфу, которому и убрать-то некогда), чаша повидала всякое. Вероятно, она была старше Мэдлора и Алоиза вместе взятых, или ее предыдущий хозяин был Дедушкиным внуком. Рабы примчались быстро и принесли ему пол-канистры воды из апотекариона. Отправив их вон, Алоиз налил воду в чашу. Ничего не произошло. - Сила в крови, кровь в воде. Я видел слишком много таких штук, чтобы не знать, что с ними делать. Волшебник снял с левой руки перчатку, достал кинжал и проколол себе палец. Пара капель крови упали в чашу до того, как сверхчеловеческий организм срастил кожу обратно. Чаша слабо засветилась видимым только внутренним взором светом. Поверхность зарябила. Алоиз подумал про Гракса, который приказал узнать, что произошло с «Фаустом», и кто остался жив. На поверхности воды появилось довольное лицо господина, затем – общий план. Облитератор сидел перед пикт-камерой и записывал сообщение для другой банды. «Скоро вызовет меня, чтобы я отправил», - Алоиз молча улыбнулся уголком рта и подумал про Тазара. Тазар, похоже, находился где-то в апотекарионе: в полубессознательном состоянии, весь поломанный и обгоревший, он лежал под системой жизнеобеспечения. Рядом сидела девица, которую Алоиз видел на «Фаусте». Ее волосы сгорели, и выглядела она усталой и больной. «Живой, значит. И его фиолетовая бестия живая». Валис и Боргоф ютились в какой-то тесной каютке спасательного корабля, рассчитанной на одного. Бледный как смерть капитан Валис был тяжело ранен, лежал на кровати и смотрел в потолок остекленевшими синими глазами. Боргоф подгонял рабов, чтобы те нашли воду и лекарства. Затем перед глазом Алоиза понеслись сумбурные видения и образы: звезда, нарисованная кровью на полу, мечущийся в ней крылатый демон, пожар, колесницы демонов Слаанеша, гоняющие по большому залу «Фауста». Последним появилось перекошенное от боли и ярости лицо Мэдлора, с ожогами и сгоревшими волосами. Черная перчатка ухватила его за горжет, сверкнуло в языках пламени лезвие имперского гладиуса. «Убит. Я не смог. До него добрались раньше», - Алоиз как-то опечалился, - «ну, хоть кем меня прокляли? Покажи мне того, кто станет моим проклятием!» Поверхность снова зарябила. Вода стала прозрачной. Ничего не происходило. Будь Карнольф менее опытным в пользовании магическими зеркалами, он бы решил, что нужно больше псайкерской крови. Но чаша светилась, просто не желая ничего показывать. - Работай, тварь! – прошипел он, - Покажи, кто разрушит мою жизнь. В чаше появилась демоническая морда – та самая, которую он видел на «Фаусте». - Привет, смертный, - существо улыбнулось, - ищешь свою судьбу? - Да, ищу. Почему зеркало ничего не показывает? – возмущенно спросил Алоиз. - Повелитель Перемен дал тебе отсрочку на двадцать один год, - проурчал из чаши демон, - его слуги украли душу твоего друга у Темного Принца, а до Невозможной Крепости так и не донесли. Душа упала в мир живых. - Что делать-то теперь? – озадаченно спросил Карнольф, поднимая бровь. - Ищи ее. Найди и отдай Тзинчу. Через двадцать один год она вспомнит, кем была. И искать начнешь не ты один, поторопись. Темный Принц тоже захочет вернуть пропажу. - Двадцать один год – какой год? На каждом мире свой год, - заметил волшебник. - Стандартный терранский, - ответило чудовище, - двадцать один год. Позже станет хуже. Демон исчез. В чаше осталась только вода.