Магдублика

Друзей Гракса и совладельцев его мирка – облитераторов Морна, Тайкуса и Гаччи – Алоиз всегда считал уродами. Не только потому, что они выглядели страшнее, чем его господин. Увешанный автопушками и лентами патронов Тайкус помимо страсти расстреливать в клочья всех, кто оказывался между ним и новой пушкой, имел другую страсть, вполне человеческую: курить все, что может гореть, дымить и вонять. Когда-то ему удалось ограбить торговца табаком, и после этого случая облитератор всерьез пристрастился к сигарам. А когда запасы подошли к концу, Тайкус пересел на всякие веники вроде водорослей, которые добавляют в сойлент. Вонял он из-за этого еще хуже, чем Гракс. Поговаривали, что он и листовую резину скурить может, если поблизости не окажется смертных, у которых можно отнять хотя бы папиросу. Морн, по мнению Алоиза, был туповат, как для облитератора, и имел непростительно маленький объем памяти. Из-за этого с ним было сложно поговорить хоть о чем-то, кроме поисков ксенотеха и архаичных машин. Зато в отличие от остальных он держал себя и свое оружие в чистоте. Бывшего технодесантника Детей Императора – Гаччи – Алоиз не любил больше, чем остальных. Когда-то его звали Уильям Гленн Гуччи, и он носил роскошный розовый плащ, который после превращения в облитератора стал ему мал, и теперь висел грязной тряпкой на его могучем бедре, прикрывая собой неприличную татуировку. Над этим представителем облитераторского вида Темные Боги поиздевались еще сильнее, чем над остальными: на причинном месте у него отросла крупнокалиберная ракетница, и продолжать надругаться над рабами Гаччи смог только в целях испытаний новых механизмов и ради морального удовлетворения. Ради того же морального удовлетворения он выпивал, когда подворачивались повод или канистра амасека подходящего размера. А еще чистил и полировал свою ракетницу при каждом удобном случае. Алоиз как раз объяснял еретехам, какую оправу надо сделать для камня из меча Мэдлора, когда в цех ввалился сам лорд Гаччи. Увидев волшебника, громада из мутировавшей плоти и железа направилась к нему. В отличие от неуклюжего Морна и неповоротливого, цепляющегося за все подряд автопушками Тайкуса, Гаччи даже при его устрашающем весе двигался легко, изящно и по-своему, по-облитераторски грациозно, хоть и слегка вразвалку. - Привет, Алоиз, - облитераторская рожа растянулась в усмешке, сверкая золочеными зубами, - как дела? На плечо волшебника тут же легла тяжелая лапа облитератора с покрытыми лаком когтями, заставив его слегка согнуть колени. - И тебе привет, лорд Гаччи, - Карнольф дернул плечами, пытаясь сбросить увесистую лапищу, - как видишь, я все еще жив. Гаччи ненавидел официоз, терпеть не мог, когда к нему обращаются на «вы», но никогда не пресекал обращения «лорд», «господин» или «хозяин». Алоиза коробило каждый раз, когда он слышал от кого-то из рабов «привет, лорд Гаччи, как дела?» А надобность самому общаться с облитератором в подобной идиотской манере заставляла дергаться единственный глаз. - Ты не просто жив, ты еще и шикарно выглядишь, - голос монстра был довольно высоким, и неприятно гудел, напоминая частотой мелкую-мелкую вибрацию. - Гаччи, мне нужны рабы. Вернее, один раб. Лорд Гракс сказал, у тебя есть. - Тогда заканчивай со своей побрякушкой, а я возьму еще пару прочных валов – один раб во время испытаний испортил мою новую факмашину, - грустно прозудел он, - а после этого отправимся в мое уютное подземелье, и я покажу тебе всех своих рабов. Подземелье было огромным. Алоиз уже бывал здесь раньше, и всякий раз его отточенное веками самообладание угрожало треснуть. Чего здесь только не было! Сильнее всего на нервы волшебнику действовали окружающие гибриды пыточного инвентаря и тренажеров, оббитые алым и малиновым бархатом. От них ужасно фонило чужой болью и страданиями с острым привкусом наслаждения. «Мэдлора б сюда – уж он бы оценил!» - думал он каждый раз, спускаясь за Гаччи в его подземелье. В голову волшебника с бешеной настойчивостью полезли гадкие мыслишки о том, что было бы, если бы в один прекрасный день облитератор таки уговорил бы его на участие в испытаниях всего этого садо-мазохистского дерьма. Он мысленно крыл матом Мэдлора за те книжки о техниках и практиках, а себя – за то, что из праздного любопытства взялся их читать. - Хочешь как-нибудь присоединиться к испытаниям следующей модификации факмашины? – вкрадчиво поинтересовался Гаччи. - Нет! – и волосы волшебника заискрили. Алоиз понял, что все это время думал слишком громко, и посмотрел на облитератора таким взглядом, будто тот предлагал ему с разбега нырнуть в котел Нургла. - Зря, - он обнажил в улыбке золотые зубы, - я бы посмотрел на твое милое личико, когда… - Гаччи, прекрати это. Сейчас же, - ледяным тоном сказал Карнольф, напомнив облитератору, что с колдуном такие шуточки могут быть очень и очень плохи. Они прошли через зал с машинами, которые Гаччи изобретал в свободное от войны время. Здесь Алоизу было особенно неуютно. Он чувствовал отголоски ощущений тех, кого здесь пытали, а может и убили. Хоть Гаччи и не убивал своих рабов целенаправленно – даже наоборот, всячески старался сохранить им жизнь – его понимание удовольствия кардинально отличалось от общечеловеческого. Клетки с рабами стояли дальше. Их было немного: облитератор предпочитал крупную добычу вроде пленных космодесантников… и поговаривали, что орков. Правда, зеленокожих Карнольф здесь ни разу не видел, и считал это просто досужим вымыслом. Потому что даже если бы Гаччи прятал орка где-то в подземелье, запах орчатины не спрятать даже от тех, у кого напрочь отказал нейроглоттис. - А там ты кого прячешь? – внимание волшебника привлекла накрытая выцветшим полотном клетка, в которой, судя по фону, находилось что-то живое и психически одаренное. - Там... – Гаччи явно не хотел признаваться, что держит в клетке псайкера, - там один ценный... - Вижу, что ценный, - бесцеремонно перебил его Алоиз, - покажи. - Предупреждаю, - облитератор взялся ручищей за тряпку, - он агрессивный и опасный. Мою любимую факмашину спалил! - Какая досада, - ядовито произнес Алоиз, - показывай. В клетке сидел молодой космодесантник – светлокожий соломенный блондин с широко раскрытыми от страха ярко-синими глазами. Увидев Алоиза и Гаччи, он шарахнулся, вжимаясь спиной в прутья и оскалился, как загнанный в угол зверь. На прутьях появилась изморозь. «Сангвиновый», - Карнольф недовольно скривил губы, глядя на острые клыки пленника, - «морочливо, рискованно, но дар... такого поищи еще». Пленник был грязным и покрытым следами крови и недавних побоев: Гаччи сильно обиделся за испорченную машину. Он продолжал смотреть на облитератора, а Алоиза будто не видел, хотя волшебник стоял рядом. Без своего пси-капюшона и в нынешнем состоянии он вряд ли мог представлять серьезную угрозу для Карнольфа, но в перспективе при должном обучении мог вырасти в могучего союзника. Или противника. - Я не знаю, что с ним делать, - расстроенно прогудел Гаччи, - наркотики кончились неделю назад, а добровольно расслабляться он не хочет... - Отдай его мне, - попросил волшебник, - я найду ему лучшее применение. - Это дорогой пленник! – возмутился Гаччи, - Я триста имперских кредитов за него отдал! Просто так я его тебе не подарю. - Правильно, пусть испортит тебе еще пару машин, а потом ты сам его притащишь на поводке в мою келью, - Алоиз поднял взгляд на возвышавшуюся над ним тушу. - Да я ему за такое разорву его тощую... - Позволь мне с ним поговорить, - перебил облитератора Карнольф. - Ладно. Если уговоришь его добровольно уйти с тобой, забирай, - фыркнул Гаччи и ушел заниматься ремонтом машины. Алоиз обошел клетку еще раз. Парень внутри внимательно следил за каждым его движением. Карнольф был уверен, что мальчишка видит его ментальную мощь. И боится ее. Но он еще не определился, кого боится сильнее: колдуна или Гаччи. - Ты Кровавый Ангел? – спросил волшебник, подойдя к решетке почти вплотную. Пленник молчал. - Ты не умеешь говорить? Не верю! – он взялся за один из прутьев решетки, и по клетке побежали белые проблески электрических разрядов. Юноша завопил и задергался, вцепившись в прутья. - Не заставляй меня вскрывать твою черепушку, - процедил Алоиз, - скажи мне по-хорошему: кто ты и откуда? - А ты кто? – хриплым сорванным голосом спросил юноша. - Я – тот, кто задает вопросы. Отвечай: кто ты такой? – с нажимом спросил волшебник, приложив ментальное усилие. - Сильвио, младший эпистолярий ордена Плакальщиков, - против своей воли ответил космодесантник, - был командирован в Караул Смерти, а оттуда – взят в плен хаоситами и куплен этим... этим... существом. - Лордом Гаччи, - поправил его Карнольф, - сколько тебе лет, Сильвио? - Сто двадцать два стандартных года. - Мальчишка еще, - Карнольф улыбнулся сочувственной, но горькой улыбкой. - Смотря с кем сравнивать, - огрызнулся Сильвио. - Я сравниваю с собой. Хочешь, я заберу тебя отсюда? - Зачем я тебе? – он поднял взгляд. - Мне нужен ученик, - ответил Алоиз, - сильный, одаренный и достаточно сообразительный. Ты подходишь. - Я не стану учеником хаосита, - заупрямился Сильвио. - Как хочешь, - пожал плечами Алоиз, - дороги назад в Империум у тебя все равно уже нет. Тех, кто побывал в плену у слуг Хаоса, там утилизируют, не разбираясь. Я оставлю тебя здесь, и пусть лорд Гаччи делает с тобой что захочет. Я даже принесу ему пси-блокиратор для тебя. - Тебе не испугать меня, - продолжил огрызаться Плакальщик, - моя вера крепка... - Так же крепка, как твоя задница? – ехидно поддел его Алоиз, облокотившись о клетку, - Если так, то ты быстро уверуешь в то, что лучше бы согласился уйти отсюда на своих двоих и без походки кавалериста. Но будет поздно. Гаччи почти отремонтировал свое механическое детище... Вижу, ты с ним уже достаточно близко познакомился? Он указал взглядом на кровавые разводы на бедрах Сильвио. Юноша покраснел и разозлился. Вокруг него по полу клетки заплясали зеленоватые огоньки. - Этот позор надо смывать кровью, а не бежать, ухватившись за первого попавшегося хаоситского упыря! – он метнулся к решетке, но Алоиз отшагнул назад, - Лучше умереть, чем стать подстилкой Темных Богов! - Я бы не стал обзывать того, кто может тебя отсюда вытащить, - спокойно ответил Алоиз, - первый попавшийся хаоситский упырь легко может оказаться последним в твоей жизни. - Ты меня не вытащишь, - Сильвио смотрел на волшебника злым взглядом, держась за обмерзающие прутья клетки, - потому что ты просто чучело с палкой в заднице, через рот которого врёт Тзинч. - Я – чучело с палкой в заднице, и ты тоже чучело с палкой в заднице, но есть маленький нюанс, - Карнольф с надменным лицом шагнул к клетке, одним из простых приемов подавления воли заставив строптивого Плакальшика упасть на пол, - я снаружи клетки, а ты – внутри. И как только Гаччи починит машину, палка между твоих булок перестанет быть фигурой речи. Поверь на слово, сопляк: мне лорд Гаччи противен так же, как и тебе, и мне тоже неприятно находиться в этом подвале. Но я здесь из-за тебя. Не хочешь идти со мной – не надо, оставайся. У тебя была возможность научиться хоть чему-то полезному и отомстить этому извращенцу за все. Ты не захотел – счастливо оставаться. Запомни: плохие мальчики получают полировочный абразив вместо смазки. Сильвио лежал на полу и пытался отдышаться. Отчаяние накатывало с новой силой, и Карнольф его ощущал. Поймал он и край мысли о том, что Плакальщик тоже так хочет: валить противников одним взглядом. А о перспективе отомстить Гаччи он вообще до этой минуты не думал. Колдун развернулся и зашагал к выходу. - Лорд Гаччи, мы уже поговорили! – крикнул он. Еще одно ментальное усилие – и воля пленника окончательно сломалась. - Подожди, - окликнул его Сильвио, - стой! Я согласен! Забери меня отсюда! Пожалуйста! Я буду учиться! Только забери меня у него! - Нет, ты сам отказался. - Пожалуйста-а-а! – завопил парень, - Забери меня! «Действовать надо быстро. Не дать Гаччи возможности надавить на мальчишку и оставить его у себя!» - подумал Алоиз. Сверкнула молния, тело Сильвио задергалось и упало мешком на пол клетки. - Апотекария сюда! – крикнул волшебник, - Быстро позовите Бартоломео! Бедняге плохо! - Что случилось? – в дверях появился лорд Гаччи, весь в мазуте и с железякой заковыристой формы в лапах. - Не знаю, - с видом святой невинности развел руками Карнольф, - должно быть, нервное. Или ты ему что-то надорвал, и у него началось внутреннее кровотечение. Он и выглядел-то хреново. Если так, то он умирает. - Варп возьми! Вызывай Барта! «Теперь у мальчишки не будет шанса отказаться или передумать», - улыбнулся своим мыслям Алоиз. - Никогда, запомни, никогда даже близко не подходи к колдунам с благословениями Слаанеша. Это может закончиться плохо. Алоиз и Сильвио перебирали книги в корабельной библиотеке «Огненного шторма». Плакальщик умылся и переоделся, а Бартоломео быстро сделал так, что о пребывании в подземелье крепости остались лишь воспоминания. Начинающему волшебнику следовало пройти ритуал посвящения, но Карнольф никогда в своей долгой жизни не брал учеников, и соответственно, уже и не помнил, как их правильно посвящать. - Что может случиться, если я просто подойду близко? – спросил Сильвио. - Попадешь под ауру очарования, твой мозг встанет набекрень, и критически мыслить ты уже не сможешь, - рассказывал Алоиз, - из всех колдунов посвященные Темного Принца – самые опасные. Когда-то я имел неосторожность общаться с одним. Без амулета от внушения я к нему не подходил. Боялся, что он легко выдаст свои желания за мои собственные, а потом будет мною пользоваться. - Они настолько страшны? - Очень страшны. Они быстро располагают к себе других волшебников, становятся друзьями, а потом используют всех вокруг себя. А еще построить предсказания вокруг них сложно. Ты можешь примерно увидеть, что произойдет, но как, почему, и точные временные рамки – нет. К примеру, я знал, что мой друг рано или поздно оставит меня полностью слепым. Но когда и при каких обстоятельствах, предугадать не смог. - А почему так? – Сильвио поднял стопку книг, отобранных учителем. - Они сами не могут точно спрогнозировать свои действия, практически никогда не строят четких планов и всегда импровизируют. - Как так получается? - Слуги Слаанеша очень подвержены минутным порывам своих страстей и часто неспособны отказать собственным желаниям – от этого и страдают. И их союзники страдают вместе с ними. - А почему у лорда Гаччи такого дара нет? – не унимался Сильвио. - Потому что он – облитератор. У них другие приоритеты и цели в жизни, - Алоиз взял с полки книгу и открыл, - но поверь мне, Гаччи – невероятно общительный ублюдок, он умеет заводить друзей везде, куда попадает, и делает это не хуже любого другого воина из Детей Императора. - У него еще и друзья есть? – от таких новостей бедного Сильвио перекосило. - Ты слишком любопытный, но для волшебника это не порок, - Алоиз поставил книгу на место, - да, у него много друзей. Когда-то он крепко дружил с моим другом Мэдлором… и Хорус лысый знает, чем еще они занимались. Да и ну их в варп, нам сейчас тебя посвятить в первую ступень обучения надо. А потом провести твой первый ритуал. - Что мне надо будет делать? - Я расскажу. Мы воспользуемся пространственным поиском, чтобы найти одну затерявшуюся в материальном мире душу.