dura lex, sed lex.

Она докуривает "Richmond" с вишней, выбрасывает бычок и оглядывается, чтобы понять, не заметили ли её? Это был бы скандал… Она видит, как Пегги занята рисованием, а Элайза просто греется на солнышке, иногда поглядывая на работу сестры. Анжелика кидает в рот жевательную резинку и выходит из курилки. На Манхэттене жизнь кипит даже по ночам, что уж говорить о солнечном летнем дне? Люди — муравьиная ферма, — они работают-работают-работают и всё это на благо «матки». Это удивительно: они готовы горбатиться за гроши… За процветание страны? Анжелике это не знакомо. Про таких как она, говорят «родилась с золотой ложкой во рту». Если бы только все эти люди, что говорят так, знали сколько она и её сёстры работают над собой, чтобы, не дай Бог, опозорить имя папеньки… — Отец сказал, что мы должны вернуться домой в восемь вечера. — напоминает Маргарита, — а уже шесть! — Папа не узнает во сколько мы вернулись. — отмахивается Элайза. — А ещё… — хотела опять напомнить Пегги, но Анжелика прерывает её: — Ты можешь идти домой, если хочешь. Пегги смолкает, немного обидчего взглянув на старшую, но быстро остывает. Она наносит последние штрихи в портрете и показывает Элизабет результат. Та говорит, что для первого раза вышло просто замечательно, но сама Пегги так не считает — «В нашей семье за творчество будешь отвечать ты, Элайза, ладно?». Элизабет принимает свои карандаши и скетчбук обратно, кладя их на дно шоппера. — Эй, а вы слышали, что первокурсники с старшиками решили объединиться и устроить бунт против Георга третьего! — рассказывает последние новости Анжелика, — Какой-то первак загорелся идеей и теперь собирает вокруг себя единомышленников. «Король» в гневе. — О? Разве не проще было бы подписи собрать и в деканат отнести? — размышляет Маргарита. — Проще, но в деканате главный Георг. — кивает ей Элайза. — А студенты ещё и мести хотят! — дополняет Анжелика. — Анжелика, ты так воодушевлена этим… — задумалась Элайза, — Неужели хочешь поддержать эту идею? Ответить Анжелика не могла. Не сейчас, когда все мысли заняты проектом. Бёрр появился рядом неожиданно, как раз в тот момент, когда Пегги отошла за едой. — Ничто не сравнится с городским летом: кто-то спешит, кто-то выглядит красиво… Извините, мисс, я знаю это не смешно, но ваши духи пахнут деньгами! Почему вы шатаетесь по городу в ваших дорогих туфлях? Ищете оборванца, что подкинет вам идей? — Пегги возвращается с открытой пачкой чипсов и, видя как загорелись глаза Анжелики, протягивает Элайзе тоже. — Бёрр, вы отвратительны. — О, так мы говорим обо мне? Не бойся, детка, мне можно доверять. — Я читала «Второй пол» Симоны де Бовуар и теперь мужчины говорят, что я сошла с ума. Вам нужна революция? Мне нужно откровение! А теперь, Бёрр, попрошу отойти. — Анжелика уходит, задевая Аарона плечом. Элайза спешит за ней, взяв Пегги за руку, чтобы та не отставала. А Маргарита, обернувшись, показывает Бёрру язык и спешит за старшей.

***

В конце ноября Лафайет откуда-то приносит простуду. Как Александр потом узнал от Геркулеса — Жильбер любитель поучаствовать в митингах и совсем не любитель одеваться по погоде. Сам Француз даже обычную простуду переносил тяжело, Александру даже казалось, что это что-то посложнее, но успокоил его опять же Маллиган — Жильбер так переносит любую болезнь. У богатого мальчика слабый иммунитет. Гамильтон понимает, что в одной комнате с этим чихающим-кашляющим монстром, который периодически кидается использованными салфетками, ни спать, ни просто существовать невозможно. Исходя из этого, было принято решение поменяться местами с Маллиганом. Совсем не на долго. Потом, когда Жильбер выздоровеет, Александр вернётся в свою комнату. В начале декабря, когда началась подготовка к зимнему балу, Лафайет будто специально выздоровел. А Гамильтон понял, что всё это время взращивал в себе болезнь, которую принёс француз. Лоуренс предложил пожить с ним ещё — пока Гамильтон не восстановится. Потому что если сейчас заболевшего Александра вернуть к только вылечевшемуся Жильберу, то весь труд Геркулеса пойдёт коту под хвост. Гамильтон согласился. В отличие от своего французского друга, кубинец посещал все лекции. Особенно, когда температура спадала. Когда объявили о зимнем бале и о том, что мероприятие обязательное, Александр понял, что выздороветь к сроку не успеет. Ну, главное, чтобы не обострилось… Уже на балу Алекс понимает, что температура поднимается, и это явно не вина красивых девушек… — Эй-эй, Саша́, смотри сюда! — мелькает перед его глазами Лафайет. — Видишь, вон там? — он указывает куда-то за свою спину, Александр выглядывает из-за плеча француза и видит девушку. Он непонимающе смотрит на друга, а тот посмеивается с выражения лица Гамилтона. — Это Анжелика Скайлер! Если она согласится принять участие в нашей революции, то большая часть потока… Да что там потока, всего университета, поддержит нас! Ну же, Саша́, нам это нужно! Поговори с ней! — подталкивает его к брюнетке. — Почему я..? — А кто, putain, я что ли? Давай! Александр прокашливается, перед тем как сделать шаг на встречу. Он чувствует голод, но в горло и кусок не лезет. Сейчас бы по-тихому выйти и жаропонижающее принять, но сначала нужно хотя бы поздороваться с этой Анжеликой Скайлер, может, он её даже не заинтересует… — Ох, привет… — он останавливается в двух шагах от неё, в голове проносятся те самые пикап-фразочки, которые вечерами ему говорил Жильбер, — Ты кажешься мне женщиной, которую никогда не удовлетворяли. — с уверенностью на лице он смотрит на Анжелику. Чёрт, кажется, он начинает потеть. — Не понимаю, что ты имеешь в виду. — она смотрит как-то недовольно, но Александр игнорирует это, лишь делает заметку в голове, что флирт не лучший вариант. — Я тоже никогда не был удовлетворён. — взгляд Анжелики сменяется на насмешливо-заинтересованный. — Меня зовут Анжелика Скайлер, — аккуратно знакомится она. — Александр Гамильтон, — он коротко целует протянутую руку, как того требует этикет бала. — Откуда ты? — Это не так важно. — ладони вспотели, он не знает куда их деть. Поглядывает на Лафайета, который уже окружён стайкой первокурсниц. Жильбер чувствует на себе его взгляд и ободряюще улыбается. Ох, если бы он знал в каком состоянии сейчас его дорогой друг, он бы ни за что не отправил его на съедение к Скайлер! Но это же Александр, он точно что-нибудь придумает, чтобы исправить своё положение! Анжелика замечает в какую сторону смотрит её собеседник и поворачивается тоже. Она находит взглядом сестру. Элайза, её милая Элайза… — Куда вы меня ведёте..? — Александр чувствует, что ноги слабеют. — Я собираюсь изменить вашу жизнь. — Тогда, конечно, ведите! — «Лишь бы не вырубиться… Не вырубиться…». Она подводит его к девушке среднего роста. Утончённая фигура и бледная кожа. Когда они подходят, Александр замечает румянец на щеках этой девушки и думает, что у неё довольно милое лицо. Она с надеждой смотрит на Анжелику и та едва заметно кивает. Гамильтон чувствует, что жаропонижающее ему не поможет. — Элизабет Скайлер, приятно познакомиться. — смущённо произносит она. — Скайлер? — Моя сестра! — гордо произносит Анжелика. — Раз наша встреча без битвы невозможна, война прекрасна. — Анжелика уже хочет сказать что-то вроде «Я оставлю вас», как видит, что глаза Гамилтона закатываются и он начинает падать. Прямо на Элизабет.