She was the one with the broken smile

      Сегодняшнее утро для Эштрея началось рано. Как и два прежних утра, после той роковой ночи, когда парень умудрился подселить к себе в дом неугомонную девчонку, против её же воли. Смена обстоятельств заставила Эштрея значительно изменить свой рабочий график. Раз он вызвался помогать Джонс с местью некому мистеру Икс, то и его утро никак не сможет начинаться минимум с двенадцати утра, как ранее.       Брюнет нехотя поднялся с кровати и направился к своему шкафу. Сегодня нужно выбрать одежду, крайне комфортную, которая не станет сковывать движения, и если вдруг, вещи испачкаются чьей-то грязной кровью, было не жалко выбросить.       Свой выбор Эштрей остановил на чёрном найковском костюме, в котором тот провернул уже далеко не одно нечистое дело. Связанное если не с наркотиками, то с наказанием непослушных покупателей и закладчиков, которые не совсем понимали с чем и с кем имели дело. Торговля наркотиками не приносила никакой радости, и настолько прибыльной выручки для парня, но не унаследовать бизнес своей приёмной семьи было бы слишком неблагородно, и не благодарно, прежде всего перед Феско.       Собрав все необходимое, и порскнув несколько раз душистым одеколоном в области шеи и торса, Эштрей помчался будить спящую красавицу. Эш предугадал наперёд, что девка часами напролёт будет бегать от зеркала к косметичке и обратно, а время тянуть из-за ненужных, на его взгляд дел, совсем не к стати.       Эштрей бережно приоткрыл дверь комнаты, не создавая излишних звуков, собираясь сначала тайком заглянуть, не проснулась ли заноза раньше времени. Не занята ли она теми женскими делами, которые ему, как представителю противоположного пола не стоит лицезреть. А она то, чёртова коза, проснулась! Яркая, фантастическая, сексуальная стоит напротив окна, повернута спиной к нему, перебирает своими неуклюжими пальцами какие-то украшения, которые прятались все время в её небольшой дамской сумочке. Солнце кокетливо ласкает её полуоткрытое, или скорее полузакрытое тело своими лучами. «Как же чертовски сладко на тебе сидит это проституцкое платье, Джонс. А ноги. О, твои ноги, это нечто. У них вообще есть начало? Или они прямо из-под твоих ушей выросли? Эти широкие круглые бедра, на которые ты, пустоголовая дура, напялила это недоплатье, и даже не осмелилась поправить края, дабы скрыть свою розовую жопу в чёрных стрингах. И не смей поворачиваться ко мне лицом, чтоб я не умер увидев твои глубокие бездонные глаза, словно пёс, болевший бешенством.»       Но она повернулась. Уставилась прямо на ту дверную щель, из которой за ней шпионил больной на голову ребёнок. — Ты чего пялишься? Не хватало мне ещё строк отсидеть за разврат несовершеннолетнего парнишки, — она вальяжно пошагала к нему, и хлопнула дверью, заставив юношу смутиться так, что все его внутренности скукожились от её резкого, но такого достойно выглядящего со стороны жеста. «И что эта барышня себе позволяет в моем доме? И какой к черту несовершеннолетний паренёк? Я настолько молодо выгляжу?        Тебе точно предстоит увидеть многое, Джонс. Увидеть то, что уму твоему недоразвитому непостижимо, и так маленькие парни точно не поступают».

***

      Эштрей поджидал свою сожительницу в пикапе, нервно барабаня пальцами по рулю автомобиля. Ибо сколько мать твою можно собираться?! Не успел парень выглянуть на горизонт, как, о чудо! С неба снизошло сие величество Эйлин Джонс.        Девушка импозантно шагала к машине грациозно виляя бёдрами, подобно дикой королевской пантере. Она и есть пантера. Такая же тёмная, словно ночь на заброшенной улице в Нью-Йорке, блестящая, потрясающая. Она - как царица среди всех остальных, но в глазах нынешних мужчин и подростков, она навсегда останется дешёвой шлюхой в откровенном платье, от которой наверняка веет парфюмом "Императрица". Но Эштрей не был из тех восьмидесяти девяти процентов оленей. При виде Джонс, у того бедного, мало челюсть не отпала.        Всё же у него прекрасный вкус на женские платья, и меткий глаз, потому что подобрал он вещицу точно по размеру. Ткань тесно обволокла тело девушки, не скрывая его красот и рельефов. А чего только стоили её тёмные локоны, которые та распустила, словно стадо змей, что покорно расположились на шее и зоне декольте у хозяйки. Острые, как лезвие ножа отчетливые стрелки, лишь придали её взгляду особого шарма, и нотки не пробойной уверенности. Длинные приподнятые вверх ресницы, которыми та хлопает, словно бабочки крыльями, сидя уже перед ним. И он сам не заметил, как девица пытается достучаться и вывести его из состояния транса, ибо он не может просто так свести с неё карих глаз. — Выглядишь, как элитная шлюха, с экстра гладкой по всему телу, — осознав всю неуклюжесть ситуации Эштрей решил действовать, как умеет, то бишь бросить очередную колкость в адрес девушки. — Спасибо, значит дело в шляпе, — Эйлин тоже не пальцем деланная, забросила ногу на ногу, и ждёт, пока мистер недружелюбность наконец додумается тронуть тачку.       Дорога выдалась короче, чем ожидалось. Эштрей припарковался возле маленького кафе. То ли здание выполнено в стиле прошлых веков, то ли оно действительно сохранилось ещё с тех царских времен - не понятно. — Прямо по курсу, видишь? , — Эш указал пальцем на автомобиль, из-за которого они и прибыли на это место. Чёрный седан, номера совпадают, сомнений не осталось. Они у цели. — Чёртов гений, и как ты догадался, что нам нужно именно сюда, и этот чёртов дед оставит свою машину именно возле этого, ничем особо не примечательного кафе? , — для Эйлин и в правду оставалось неразгаданным ребусом то, как темноглазый юнец успевает все узнать, если он, то и дело — сидит дома, и не спускает с неё глаз. — За свои девятнадцать лет, я научился многому. Особенно важно уделять внимание всем мелочам, которые могут показаться совсем несущественными, — парень самодовольно усмехнулся и перевёл взгляд на Эйлин. Уж больно интересно увидеть реакцию той которая по сию минуту считала его тупоголовым мальком, не достигшим совершеннолетия. Но ни одна мышца её лица не выдала ни удивления, ни неожиданности. Она лишь оскалила белоснежные зубы в чудной улыбке, и медленно отвернула голову в сторону пассажирского окна. И вот, когда она улыбнулась, он понял, что несмотря на сорок пятый калибр у него в кармане, в этой тачке вооружена только она. — Смотри, дебил, он идёт к седану! Из-за твоей тормознутости мы его упустим, — Эйлин потянула парня за край зипки, тыкая пальцем в сторону водителя. — Выходи Джонс, сейчас вся сцена твоя, — твёрдо произнёс Эштрей, внутренне пытаясь выбить себя из, как сказала Джонс — «тормознутости». Кто ж знал, что его так по-дурацки непонятно сдвинет на этой барышне.       Эйлин помчалась к автомобилю потенциального помощника убийцы её братьев. Постучав в тонированное окно, девица тотчас натянула фальшивую приветливую улыбку, прям Бери-меня-всю-зайчик!       Водитель седана опустил окно, и выпучил свои глазенки на ахуительную бабу в коротком платье, с выдающимся декольте. Он смотрел на неё с вопросительным взглядом, но на сморщенной морде прямо таки светилось животное желание вцепиться в неё, и делать с ней всякие гадкие вещи днями напролет, в надежде вылечить таким образом свою гнойную потенцию. — Чем могу помочь, юная леди? , — мужик лет пятидесяти в спешке стал надевать очки с позолоченой овальной оправой, дабы лучше рассмотреть брильянтовую прелесть воставшую перед ним из неоткуда. — Можно я присяду к вам? Просто не хочу, чтобы кто-то нас услышал, — Джонс захлопала ресницами, и окончательно пустила купидоновую стрелу прямо в семейки старого гандона. Ещё немного, и ему придётся прилепить слюнявчик, а то небось захлюпает её всю с ног до головы пеной изо рта. — Конечно, прошу, — водитель разблокировал дверь, пропуская Эйлин в автомобиль. В салоне пахло дешёвым никотином вперемешку с тухлым перегаром, от которого у девушки мало не краснели глаза. — Чем могу быть полезен, — его взгляд не поднимался выше бюста темноволосой. Её это крайне выводило, но нужно покоряться непрестижному образу шалавы, и держать эмоциональное равновесие до последнего. — Я ищу одного мужчину. Понимаете, неделю назад, мы с ним встретились в одном из ресторанов. Он предложил выгодную для меня сделку, но обстоятельства сложились так, что мне срочно понадобилось удалиться. Не успела взять контакты, запомнила лишь то, как он представился — Федерико Моккиа, если я не ошибаюсь, — Эйлин искренне надеялась, что правильно произнесла псевдоним убийцы, который узнала от всезнающего юноши Эштрея. — Простите, почему вы обратились именно ко мне? — Эрнест явно занервничал. — Я успела увидеть в тот день, как вы провожали Федерико в этот седан, решила, что вы его водитель. Или, может, я ошибаюсь? — немного поразмыслив, и осознав, что дело идёт туго, девушка решила воспользоваться своей, лишённой благородства, временной ролью. Она игриво погладила водителя по кисти его морщинистой руки, и тут же обеспокоенно оторвалась, боясь подцепить какую нибудь коросту.             Чары на старика подействовали совсем не так, как ожидала девушка. Ублюдок схватил её за бедро, жадно набрасываясь своим вонючим ртом на её лицо, пытаясь либо поцеловать, либо скорее сожрать её целиком. Эйлин, точно в припадках начала уворачиваться от больного мудака. Кое-как ей удалось вырваться из животной хватки, и вломить с локтя подонку в нос. Каждая секунда крайне важна. Пока старый водитель вцепился руками в наверняка сломанный нос, Джонс три раза ударила по сигнальной кнопке на руле автомобиля. Спасение не заставило себя выжидать, и в тот же час на Эрнеста полетело стекло бокового окна. «Надо же так мастерски разбить окно, чтобы все осколки полетели только на жирного старого хача»       Как только Эштрей освободил Эйлин из проклятого автомобиля, она побежала в сторону пикапа, наблюдая за тем, как парень мудохает, что есть мочи старого придурка. За каждым ударом следовал определённый вопрос из уст Эштрея , но Джонс не смогла точно расслышать. Сейчас её беспокоило то, что её чуть ли не оприходовал старый противный дядька, и сегодняшний день, мог послужить почвой для её новой психологической травмы и клеймом на всю оставшуюся жизнь. Она хотела, чтобы все это поскорее закончилось, и её отправили домой, к ней домой. Но обязанности девушки ещё не закончились.        Каждая минута тянулась, будто вечность. Эйлин то и дело оглядывалась по сторонам, высматривая, не мелькнула ли где-то за углом полицейская машина. Но на удивление, ни одной живой души не оказалось. Доказательство того, что всем плевать на то, что творится вокруг. И будь она сейчас на месте Эрнеста Ли, никто бы не забеспокоился за её жопу.       Удар за ударом, и туша старика повалилась на асфальт. Эштрей осмотрел усопшее тело, затем глянул на Джонс и кивнул в сторону седана. Эйлин дважды повторять не нужно. Она быстро поплелась к багажнику пикапа, достала канистру с бензином, и направилась к цели. Стоя уже возле седана, девушка в спешке открыла канистру, и принялась поливать жидкостью автомобиль. В то время, Эштрей закрывал дверь седана, перед этим усадив на водительское место Эрнеста, и захлопнул дверку. Пока Эйлин доставала зажигалку из надёжного тайника - бюстгальтера, брюнет успел вернуться к пикапу и завести мотор, дабы поскорее смыться с места преступления.

***

      По возвращению домой, парочка союзников была не так многословна между собой, как можно было ожидать. Каждый занимался своими делами, совершенно не обращая внимания друг на друга.       Эйлин, запершись в своей временной комнате, не впервые размышляла о своей прежней жизни. Жизни в собственном доме. Тосковала по своим крайне важным делам и бизнесу, по бессонным суткам в поисках дохода, который приносил ей престиж и гордость за себя. Сотни пропущенных звонков от покупателей и поставщиков ежеминутно сверкали на экране смартфона, но для данных абонентов, она, похоже ещё надолго недоступна.        С тем, что происходило сейчас с внутренним состоянием Эйлин, все прежние душевные смуты не шли ни в какое хуево сравнение. Ощущение полного одиночества, дальнейшее непредсказуемое будущее, потеря смысла бытия - все это загоняет девушку в глубокую, душережащую нарнию, из которой выкарабкаться ужасно непросто. Да что там выкарабкаться, сама её жизнь стоит под огромным вопросом, размером с целую Галактику. Она не знает где проснётся завтра, не знает чего ожидать от людей, которые её окружают сейчас. Не знает, от чьих подлых рук она умрёт.        Ужасное чувство, не поддающееся никакому описанию. Чувство, когда перед возможной смертью у тебя в руках нет даже самого затупелого ножа для защиты. Но она - Эйлин Джонс. Та барышня, которая пережила то, что многим в её возрасте не снилось даже в самых худших кошмарах, от которых просыпаешься в холодном поту и судорогах. Она сможет, она должна. Она всего добьётся. И лёжа сейчас на чужой кровати, в чужом доме, она уверенна в своих силах больше, чем кто-либо совершающий в эту минуту самое важное дело в своей жизни. Она отомстит не только за своих братьев, которые возможно и правда предали её, она отомстит в первую очередь за себя, ибо кто, если не она сама останется себе верной. И возможно , когда-то Эйлин ещё сможет кому-то доверять, но этот человек точно будет вымаливать доверие стоя перед ней на коленях. И может вдруг, она довериться, но не сегодня, и не в этом доме, и точно не тому человеку, который притащил её в этот проклятый дом. И в самом разгаре философских мышлений Эйлин, замок комнаты предательски щелкнул, обрывая концы.