"Лето"

- Сыграешь для меня «Колыбельную»? И свершилась величайшая, невидимая ни для чьего глаза магия, когда двое взрослых людей, сердцем все тех же беззаветно преданных друг другу мальчишек, вновь сомкнули объятия там, где расстались много лет назад, но не душою. Ставшей единой вслед за слиянием трепещущей плоти, тянущейся к избраннику сердца каждой своею клеткой. Душою, этой общей необъятно-необозримой частицей их двоих, оставшейся здесь, в заповедном ивовом шатре, друг подле друга. Теперь же душа возвратилась домой, в этом долгом друг к другу пути. Хоть и какие они друг другу друзья, с тех самых пор. Они двое еще ближе. Ближе всех на свете. *** Юрка был вне себя от счастья совершенно буквально, он себя едва осознавал и все еще, самую малость, был не в силах полностью поверить реальности происходящего, как если бы боялся проснуться, зная точно, что он находится во сне и стоит открыть глаза, как всему настанет конец. Но все пересилило и единым махом вытеснило на задворки сознания невыносимо острое желание поцеловать Володю. Стоило подумать об этом, как он больше не мог думать о чем-либо другом. Спросить, можно ли? Или теперь уже можно не спрашивать? А что если Володя снова его оттолкнет? Не раздумывая, машинально, по старой привычке, как он делал почти всегда. Как ему тогда жить дальше?! После того, как он неловко и до самого основания разрушит все, что они не успели построить, чему им теперь выпал шанс один на миллион, практически небывалый, как в чертовой детской сказке? Володя ждал его… Искал его! Переехал в Харьков из Москвы лишь бы хоть как-то, хоть сколько-нибудь, быть поближе к нему, затерявшемуся неведомо где. Взять и поцеловать его, вот и все! А что если… у Володи кто-нибудь есть?.. Да, конечно, он все бросил, все дела, какие у него были на этот момент, и тут же примчался к нему, но это просто от неожиданности, на радостях и все такое. Или нет? Нет?! Володя задал ему вопрос, самый прекрасный вопрос в мире, кроме, разве что, вопроса о том любит ли он его по прежнему, на который Юре так отчаянно хотелось ответить «ДА!», если бы только его все так же сильно любимый человек спросил об этом. Нужно ответить, надо поскорее ответить хотя бы что-нибудь, достойного ответа ему все равно не придумать, а минуты бегут, а он все молчит, а Володя ждет от него ответа! И обнимает… так бы всю жизнь стоять рядом… обнимая его и чувствуя его объятия… всей душой, каждым атомом тела… Да что же сказать?! Да то, что он его любит! Никогда не переставал, не на миг, если даже совсем не думал тогда о нем – как ему всего лишь казалось. Юра немного отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть Володе в глаза, чуть приоткрыл губы, приготовившись сказать разом все, главное, может быть, пока не поздно, пока ему неизвестно, что Володя не свободен, что у него есть перед кем-то обязательства, что все совсем не так просто, как ему всего-навсего показалось, когда тот мгновенно откликнулся на его зов, то есть, ответил на телефонный звонок, и тут… Володя сам поцеловал его. Это было сродни шоку. Все! То, как исступленно он прильнул к его рту, всегда такой сдержанный, постоянно себя и его одергивающий. То, насколько несдержанно страстным и глубоким был этот порывистый поцелуй, таким ему незнакомым и… губы Володи… Володин поцелуй, их поцелуй… его вкус был в точности таким же, как тогда, тем летом, незабываемым... не изменилось ровным счетом ничего! Как такое возможно? Юра узнал бы этот поцелуй с завязанными глазами. Что за чушь полезла в голову, стоило Володе отстраниться от него?.. - Прости, я не должен был… - Каждый вечер до конца своей жизни. - перебил его Юрка, слабо соображая, чего он несет. "Зато" от всего сердца. - Буду играть для тебя «Колыбельную». Для тебя одного, только для тебя, Володь. - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю! *** Ива познакомилась с ними, когда они были еще совсем мальчиками. Когда Юрка и Володя познакомились друг с другом для того, чтобы почти сразу же расстаться на часть жизни большую, чем они успели на тот момент прожить. Сейчас перед нею были двое уже совсем взрослых мужчин. Любящих друг друга в точности так же. Как люди способны любить лишь когда они дети - безоглядной искренностью своих чувств.